Вот только громче стала гроза

Утро вторника прошло слишком суматошно. А виной тому — будильник, который просто-напросто магическим образом решил не срабатывать. Андрей четко помнил, как ставил его. Еще и перепроверил два раза. Благо, потеряли на этом не так много – всего двадцать минут. Да, бутерброды запрыгивали в рот почти что целиком, и вместо привычных косичек был обычный хвост, но зато никто не опоздал. Когда за Аминой закрылась входная дверь, Андрей, наконец, выдохнул. Не спеша сделал зарядку, позавтракал, сходил в душ. Понял, что до работы еще уйма времени, а делать толком и нечего. Вспомнил, что у него, спасибо медкомиссии перед устройством на работу, есть справка от дерматолога и, чисто теоретически, можно было сходить в бассейн. Андрей потрогал бицепс правой руки. – Да, уже сдувается потихоньку, – разочарованно покачал он головой. Он был в прекрасной форме. Даже кубики пресса имелись. Тамара Олеговна постоянно ругалась из-за его фланелевых рубашек и твидовых пиджаков, которые это все скрывали. – Ходил бы, красовался, — уже давно жена бы была, – причитала его теща. Андрею жена была не нужна. По крайней мере, ближайшие десяток лет. Форму он поддерживал, в основном, только для здоровья. Хотя, если сказать, что он никогда не пользовался этим, то это тоже уже будет лукавством. Он пользовался, когда нужно было. Но это правда было явлением редким.

***

– Пап, ты в бассейн ходил? – задала вопрос Амина, стоило Андрею, уставшему после длинного рабочего дня, переступить порог квартиры. – Да, Беляш. А ты откуда узнала? – Ты в ванной очки для плавания оставил. Я хочу с тобой в бассейн ходить! – Давай тогда вечером. Два раза в неделю пойдет? – спросил Андрей, снимая шапку и шарф. – Пойдет! Спасибо! – просиял ребенок и тут же помчался на кухню подогревать еду любимому папе. Андрей очень хотел спать. Плавание с работой вымотали его по полной программе и все, что он сейчас хотел – это вкусно поесть и сладко вздремнуть. После ужина Андрей набрал бабушку Амины и оставил их разговаривать, а сам удалился в зал. Сон пришлось отменить, так как уже было позже семи, а просыпаться в состоянии «меня переехал трактор, а следом — снегоуборочная машина» никто не хотел. Открыв окно настежь, Андрей поежился. Февраль был таким же морозным, как и январь. И таким же снежным. Хотелось поскорее весну. Теплую. А там уже и билеты в Москву можно будет покупать. Телефон оповестил об смске и Андрей, стуча зубами от холода, взял телефон. «Сварил пельмени. Зарина с Вовой похвалили» Марат. Уголки губ дернулись вверх. Воображение вырисовывало картинку: Марат надевает Заринин фартук с рюшечками и тратит десять минут лишь на поиски подходящей кастрюли. Попутно матерясь и возмущаясь каждые полминуты. Умора. Закрыв рот рукой, чтобы не отвлекать Амину своим смехом над абсурдностью всей ситуации, он отправил лаконичное «Молодец». Поежился. Решил закрыть окно. – Пап, бабушка спрашивает, будешь ли ты с ней сегодня разговаривать! – прокричала Амина из коридора. – Да, конечно… – экран телефона, оставленного на диване, вновь засветился. – Амин, через пару минут, ладно? – Да, мы еще болтаем! «У меня есть подозрения, что они мне врут. Я все делал, как ты мне объяснял. Вроде» И тут же следом – «В субботу после кино пойдем к нам, я еще раз приготовлю. Ты-то меня точно жалеть не будешь» «Когда Вова на урок живой и здоровый придет, тогда и посмотрим», ответил Андрей. «Ну ты, Васильев, и свиНота» «Какой кошмар. Удали мой номер» «Смешно же, че ты важничаешь» И сразу «Пошли покурим» Андрей подскочил с дивана. – Да нет, он же не совсем двинутый… – недовольно пробормотал он, уже собираясь написать отмазку. «К родителям заезжал, рядом с вами проезжать буду. 5 минут»

***

– Здаров, – Марат облокотился на свою машину с заведенным двигателем и протянул руку в качестве приветствия. Андрей на секунду замешкался, но на рукопожатие ответил. Марат выглядел немного побитым. И совсем не в физическом плане. Привычно горящие, словно угли в костре, глаза сейчас казались блеклыми, потухшими. Смотрел, как будто в никуда. Потерянный в своих мыслях. Андрей растерянно заморгал. Раздражение быстро сменилось беспокойством. Вдруг случилось что-то плохое, и он не хочет расстраивать жену и ребенка. Поэтому и приехал. К нему. – На, – Марат, не замечавший или не хотевший ничего замечать, протянул ему открытую пачку, а затем поджег зажатую между чужих, слегка подрагивающих от волнения пальцев, сигарету. – Прям как в детстве, – Андрей решил нарушить тишину первым. Затянулся и на мгновение прикрыл глаза. – Не помню, чтобы на машине к тебе заезжал. – усмехнулся Марат, выдыхая густой дым. На собеседника все еще не смотрел. – Я про твои авантюры. И то, что велся на них постоянно, какого-то хера. До сих пор ведусь, как видишь. – А это плохо? – невзначай спросил Марат, на что Андрей посмотрел на него, как на умалишенного. – Бросать по новой не хочется, знаешь ли. – От одной сигареты не будет ничего. – Марат затянулся и наконец взглянул на Андрея. – Не будет, как же. Это, считай, срыв. – Написал бы, что занят. – Занят не был. А отмазку не успел придумать. К тому же, я же не знаю: может ты лишний крюк сделал, чтобы сюда приехать, а я такой: «Прости, не выйду, мне надо постирать телевизор». – Десять. – Что? – Десять лишних крюков. Андрей так и не донес сигарету до рта. Ошарашенно уставился на Марата, пытаясь понять, что говорить или делать дальше. На самотек это пускать не хотелось. Он сюда ехал не просто так. Осталось выяснить причину. – Ты о чем-то поговорить хочешь? – осторожно начал Андрей. – У тебя что-то случилось? – Да нет, хотел просто постоять. Покурить. – Можешь нормально объяснить, что происходит? Не хочу клешнями из тебя информацию вытаскивать, – выражения лица Марата видно не было, так как смотрел он в противоположную от Андрея сторону. – Марат! – Дебил я, вот че происходит, – он выдохнул дым и горько усмехнулся. – Каждое утро с нашей встречи на пороге моей квартиры, просыпаюсь и думаю: может, я все это себе напридумывал? Думаю: не вернулся Андрей в Казань, у меня просто крыша окончательно съехала. Перечитываю смски, вижу вот, тебя, да, все реально. А на следующее утро по новой. Такое чувство, что если постоянно не проверять, не видеть тебя вживую, то окажется, что все это — галюны. В панику какую-то, блять, впадаю. Брови Андрея на лоб поползли от всего сказанного. – Ахуеть. – Ага. – Может, к тому врачу надо, помнишь, ты советовал? – Был я у него. Сегодня утром. Сказал, что нервное. Страх… Как его… Потери, вроде. Короче, страшно, что ты съебешься. – Пиздец. Типа тревожное? – Типа тревожное. – И что с этим делать, он сказал? – Снова на сеансы ходить, разговаривать. Таблетки не хочу опять пить. – Хочешь, расписку напишу? – Чего, блять? – Расписку. Что я, Андрей Васильев, сейчас нахожусь в Казани и уезжать без предупреждения не собираюсь. – Мне смски эти дебильные не помогают, а ты про расписку. – Хочешь созваниваться? – Я тебя и так уже задолбал, – Марат указал на него сигаретой. – На роже вон написано. Я не слепой. – Так, во-первых, у меня не рожа, а лицо. А во-вторых, я даже не подозревал, что у тебя такая херня. Хуевый из меня друг, как видишь… И… – Андрей вздохнул, решаясь, – Ну мне сложно. С тобой… Пока еще сложно. У меня свои тараканы и куча проблем с башкой. И все это как-то надо, не знаю… Упорядочивать. И я в душе не ебу, как, блять, поддержать тебя нормально, по-человечески. Марат уставился на снег под своими ногами. Молчал, почти не моргал. Лишь сжимал и разжимал кулаки. – Понимаю, – шмыгнул носом. – Я знаю, что меня много. Сдерживаюсь, как могу и… Если ты – хуевый друг, то я тогда какой? – Марат. Все нормально. Правда. – Не нормально, блин! Я, хуй его знает, как поеду по работе! Наверное, ебнусь там окончательно! – взорвался он и присел на корточки, хватаясь руками за голову. – Эй, прекращай давай, – Андрей сел следом. – Все хорошо будет. Мы из какой только жопы не вылезали. И вместе, и по отдельности. Марат никак не реагировал. – Вставай давай, – Андрей подергал его за рукав. – Все будет хорошо, веришь? Сейчас поедешь домой и мне позвонишь, хорошо? Только на мобильник. Я сразу отвечу. Честное пионерское. Марат наконец взглянул на него. Глаза блестели. – Спасибо.

***

Как только Андрей вышел из ванной, ему в руку тут же всучили трубку. – Это куда это ты там выходил? – И вам здравствуйте, Тамара Олеговна. – Ты мне тут не эт самое. Что там у тебя стряслось? – Ничего не стряслось. Друг мимо ехал, вот я и вышел. Поздороваться. – Марат этот? – Он самый. – Аминке он нравится. И семья его. Я рада, что вы дружите. – Я тоже. Рад. – Голос у тебя уж больно печальный. Не скрываешь от меня чего? Если боишься, что Амина подслушает, напиши смс. – Нет, все отлично. Просто все еще пытаюсь привыкнуть. И голова побаливает. – Ты если что, делись со мной. Я, может уже и старовата и многого не понимаю, но всегда выслушаю и помогу, чем смогу. А от головы – ромашковый чай. – Спасибо вам. Правда. Обязательно заварю. – Вот и славно. А теперь ты хоть про себя расскажи пять слов. – Дела хорошо. Работа нравится. Скоро должен буду взять еще нагрузку. Объемы работы немного пугают, но и не с таким раньше справлялся. Что еще… Про Марата вы уже знаете. – От Амины знаю, а от тебя еще не слышала. – Мы дружили раньше, в группировке одной были. У него сейчас жена, сын. Работа хорошая. Вот и все, в принципе. У вас как дела? – Да все по-старому. В пятницу к Тасе идем на юбилей. Подарок завтра пойду покупать. У мужа ничего не меняется уже лет так тридцать. Скучает по вам, хоть и храбрится весь. Сказал, на выходных тоже с вами поговорит. Не прошло и сто лет. – Да ладно вам. Мы по нему тоже скучаем,– телефон в руке завибрировал. – Ой, Тамара Олеговна, мне срочно отойти нужно! Обязательно еще поболтаем! – Пока, Андрюш. Забежав в кухню, Андрей прикрыл дверь и ответил на звонок. – Быстро ты. – Просто пробок уже нет. – Как ты себя чувствуешь? Только без пиздежа. – Думал, что ты меня спровадил, а потом трубку брать не будешь. По мне дурдом плачет, ей Богу, – Марат как-то совсем уж обреченно вздохнул. – Зато честно сказал. – Ты сам попросил. Пиздец… – простонал Марат. – Как остановить ебаный муравейник в своей голове? – Ромашковый чай. – Иди ты… – Я серьезно. Тамара Олеговна херни не посоветует. Мне помогает. – Тогда таблетки тебе зачем? – Точно не от муравейника. Вот прям сейчас. Иди и завари. Только побольше. И без сахара. Можешь со сгущенкой вприкуску. – А Тамара Олеговна это...? – Аминина бабушка. И не меняй тему. – Да я даже не знаю, есть ли у нас ромашковый, – забормотал Марат. – Зарин, у нас есть ромашковый… М? А, да с Андреем. Ага. Передам. У нас есть ромашковый чай? Где остальной? Понял, спасибо. Тебе привет. – Зарине тоже привет. – Так и че, выпью я его. А дальше? – Главное — подольше заваривай. Минут десять. И потом уже пей. Но спать сразу не иди. Лучше… Эм… Сейчас вспомню что-нибудь… О! У тебя есть игральные карты? – Эм… Есть. – Построй домик. – Чего…? – Как чай допьешь, построй из карт домик. И! Очень важно! Перед сном хорошо проветри комнату. Так быстрее заснешь. И не надо спрашивать, нахуя это делать. Сделай и все. – Это вот таким голосом ты детей у себя строишь? – фыркнул Марат. – Если есть силы паясничать, значит, не все так плохо. Ладно, я пойду. Мне самому чай не помешает. – Андрей, подожди. У тебя что-то случилось? – Ты со мной случился. – Аналогично, козлина. – Ага, ага. Завтра позвоню утром. Пока. – Пока.