Вот только громче стала гроза

– Мы, наверное, скоро пойдем. Не будем злоупотреблять гостеприимством. – сказал Андрей, вешая куртку на крючок. Лицо Амины, еще секунду назад сиявшее от радости, вдруг потемнело. – А можно еще пятнадцать минуток? – робко спросил Вова, выглянувший из своей комнаты. В итоге, на Андрея уставились два жалобных кота из «Шрека». И один огр, со скрещёнными на груди руками и выпяченной нижней губой. – Хорошо, пятнадцать минут. – сдался он. – Ура! – дети ринулись обратно к компьютеру. Андрей проследил за ними взглядом, а после глубоко вздохнул. – Дай ты ребенку нормально в комп порубиться. – возмутился Марат. – Или у вас дела какие? – На сегодня дел нет, но ты же уезжать вроде должен. – Должен. – Ты не хочешь с семьей время провести? – Я и провожу. Да, Зарин? Зарина вышла из кухни с мобильным телефоном у уха, а затем вполголоса доложила: – Марина позвонила, я немного поболтаю и потом к вам вернусь. А затем ушла обратно. – Немного – это минут сорок. – хмыкнул Марат, проходя в гостиную. – Пошли, сыграешь мне на пианино. – Мы не будем Зарине мешать? – поинтересовался Андрей, следуя за ним. – Поверь, она по телефону болтать сможет даже если Апокалипсис случится. Гостиная поменялась не так сильно, как остальные комнаты. Пианино, все так же стояло у стены, на которой висел огромной портрет и другие картины. Даже обои были того же желтоватого цвета. – Ладно. Только руки помою.

***

– Что сыграть? – спросил Андрей, открывая крышку инструмента. Пальцы сами потянулись к клавишам, будто старые друзья, давно не видевшие друг друга. Преподаватель по фортепиано без фортепиано. Было в этом что-то забавное. – Давай твою любимую. – У меня много любимых. – Вот и выбери одну. Андрей задумался. Оглядел комнату, где, казалось, каждая вещь дышала воспоминаниями. Когда-то давным-давно они горланили здесь песни, разучивали «Седую ночь» и играли в жмурки. Он посмотрел на Суворова, развалившегося на диване и пытливо смотрящего на него, словно коршун. В голову закралась мелодия. Мелодия, прекрасно олицетворяющая характер Марата. Резкая. Страстная. Живая. Развернулся обратно к фортепиано. Пальцы ударили по клавишам, и музыка заполнила комнату. Произведение было сложным, но Андрей играл его тысячи раз. Каждая нота была частью его души, каждое движение – отголоском прошлого. Когда все было легко и беззаботно. – Ну как? – Андрей, закончивший играть, повернулся к Марату. – Это… У меня слов не хватает даже. Кто написал? – Бетховен. Соната номер двадцать три. Третья часть. – Я не знал, что ты так круто можешь. – В подростковом возрасте и не мог. Это уже в училище научился. – улыбнулся Андрей. – Я просто в ахуе. Вовке повезло с учителем. – Рад, что понравилось. – Андрей бережно закрыл крышку. – А что ты ни в какой оркестр не пойдешь? – Мне нужна стабильная работа. Без командировок. К тому же, мне нравится работать с детьми. – Ну смотри. Если что, Амину к себе забирать можем. – А Зарину ты спросил? – усмехнулся Андрей, садясь на другой конец дивана. – Ой, да она в отрыв уйдет. Косички, платьюшки, лаки для ногтей. – подмигнул ему Марат. – Нам мужикам не понять. – Возможно. Но у Амины я за «папу», и за «маму». – Из тебя, Андрюш, и папа прекрасный, и мама улетная. – Это комплимент? – Естественно. Некоторые одну роль нормально не отыгрывают. А ты сразу за двух. – Тогда спасибо. Приятно слышать. – улыбнулся Андрей и подпер голову рукой. – А из тебя крутой папа. – Ну, – Марат отвел взгляд. – Еще бы дома чаще бывал, было б вообще зашибись. – Не думал сменить работу? – Думал. Зарина тоже все меня уговаривает. Но пока не готов. – С отцом работать не хочешь? – Да скучно там у него. – Ну да, тебе же на жопу приключения подавай. – засмеялся Андрей. – Не все же такие примерные тихони, как ты. – Тоже мне, нашел «тихоню». – А что, нет? Примерный папа. О дочке заботится, на блядки не ходит. Андрей кивнул и снова бросил взгляд на пианино. На блядки он ходил. Об этом просто никто не знал. В комнате было тепло. Уютно. Убаюкивающий приглушенный свет. Стало клонить в сон. Веки тяжелели, а в голове словно не осталось никаких мыслей. Хорошо, все-таки. – Вам с мелочью что из-за бугра привезти? – Сам целый приезжай, этого будет достаточно. – пробормотал Андрей, прежде чем окончательно провалиться в темноту.

***

От звонкого крика Амины, он подскочил и начал судорожно озираться. – Долго я так?... – спросил Андрей растерянно. – Буквально минуты две. – Марат выглядел как-то напряженно. Смотрел на свои сцепленные руки. Андрей нахмурился. О чем они говорили, перед тем как он отключился? – А ты когда уезжаешь? – Рано утром. Андрей кивнул и посмотрел на часы. – Мы тогда уже пойдем. Пятнадцать минут уже как десять минут назад закончились. Прощание с семьей Суворовых вышло очень теплым. Даже Амина, которая бы и дальше играла с Вовой в компьютер, светилась от счастья. Приятный вышел день. Условились повторить через пару недель. Вечерний воздух был морозным, и Амина, закутавшись в куртку, забралась на заднее сиденье, пригнанной к дверям машины. Андрей сел на переднее, рядом с Маратом. Дорога домой прошла в тишине, изредка прерываемой комментариями Амины, о том, какие миссии они проходили в игре. Еще она то и дело зевала, усталость постепенно брала верх. Когда машина остановилась у подъезда, Марат выключил двигатель. – Просыпаемся, просыпаемся! – посмеиваясь заголосил он. – Провожу дорогих гостей до квартиры. В подъезде сильно пахло котлетами. – Мы будем очень скучать по вам! – сказала Амина, как только они поднялись на нужный этаж, а затем потерла правый глаз рукой. – Хорошей вам дороги! – Спасибо, мелочь. – Марат присел на корточки и щелкнул ее по носу. – Я буду вам звонить и писать, не успеете соскучиться. – Обещаете? – спросила она, подняв на него серьезный взгляд. – Обещаю. Амина кивнула, затем неожиданно бросилась ему в объятия, крепко вцепившись в его куртку. Марат обнял ее, слегка покачивая. – Будем вас ждать. – Ловлю на слове. А теперь беги, скрипка по тебе, наверное, соскучилась. Амина отпустила его, улыбнулась, и достав ключ, скрылась за дверью. Андрей и Марат остались вдвоем в полумраке подъезда. Где-то капала пода, и этот звук казался сейчас невыносимо громким. – Спасибо за день. И за то, что отвез. – Всегда рад. – Марат поднялся, а затем неожиданно шагнул вперед и обнял Андрея. Крепко. Так, что дыхание перехватило. Это напомнило ему день, когда он только пришился. Только в этот раз без разбитого лица. Его руки скользнули под вечно не застёгнутую куртку Марата, ощущая тепло тела сквозь тонкую ткань кофты. Одну ладонь Марат положил на чужой затылок, прижимая к себе сильнее. Сердце билось так сильно, что казалось намеревается выпрыгнуть из груди и отправится в поездку рядом с таким же – отчаянно бьющемся. Когда они наконец разъединились, Марат не отпустил его полностью – одна рука так и осталась на его плече, пальцы сжимали ткань куртки, будто не в силах окончательно разорвать контакт. Его глаза казались темнее обычного. – Суворов, давай там без глупостей, ладно? Марат медленно кивнул. – Приеду целый и невредимый, как ты и просил. А потом резко развернулся и побежал вниз по ступенькам.