Деревяшкин‐лучший‐друг

С того разговора прошло два дня. Мы снова не разговариваем друг с другом. Саша начал спокойно учиться, как будто бы меня нет. Даже обидно немного. Неужели я его своими предпочтениями спугнул? Не хочется думать об этом, возможно Саше просто захотелось отдохнуть от меня. У нас с ним всегда было только нежно, мягко и спокойно. Никаких грубостей. Ни удушья, ни резких толчков, ни хватания за волосы, ничего не было. Были только постоянные нежные поцелуи, вопросы, все ли хорошо, и зрительный контакт. Во время секса Саша всегда смотрел ласково. А после секса помогал дойти до душа. Когда живот болел, он винил себя. И мне хоть и нравится такое отношение к себе, но так я ощущаю себя женщиной в наших недоотношениях. Хотелось бы немного грубости, как мужик с мужиком. Не так, чтобы за яйца хватали друг друга, чтобы хотя бы немного боли. Возможно, я мазохист, боли хочется. Нежности подзаебали. Вот как посмотрю на Сашу, сразу мысль: "вот бы он меня жёстко отъебал". Мне очень стыдно за эту мысль, но у меня недотрах, ничего поделать с собой не могу. Секса у нас не было уже две недели, хотя раньше мы могли и несколько раз за день. Чувствую, скоро просто наброшусь на Парадеева, стяну его штаны и сделаю ему минет. Просто потому что потому. *** Саша пришёл в комнату после своей очередной тренировки. Бросил сумку на стол, а после улегся на кровать, устало вздыхая. Сашка, я тоже устал, давай поебёмся? Он достал телефон из кармана и начал с кем‐то переписываться, усердно и быстро тыкая экран. А я? Я есть вообще? Может, на мне плащ-невидимка? Пора перестать играть в молчанку и обиженки. Поднимаюсь с кровати и замираю. Бля. Не могу почему‐то пошевелиться. Ломаюсь, как баба. Он всегда делал первый шаг. Мне нужна инструкция, как правильно подвести к этому. Сейчас мне хочется ебаться. А ещё сырную шаурму. Между этими двумя хотелками я выбираю первую. Делаю два быстрых шага к его кровати и снова замираю. Блять, как же это, мать его, сложно. Он перестаёт печатать и переводит взгляд на меня, пошевелив мозгами пепельные волосы. Ждёт чего‐то. Точно не чудо. Я тоже жду чего‐то. От себя. Проходит пять секунд. Десять. Он моргает и я тоже. Думать не получается. Мозг отключился полностью. Безумно хочу целоваться с ним. Не слежу за своим выражением лица, но мне кажется, что там уже что‐то говорит за меня, потому что он слишком внимательно смотрит. Уши с щеками горят. Это точно видно. В его зелёных глазах вижу примерно ничего. Я не экстрасекс в таких моментах. — Че, так и будем в гляделки играть? — ахуеть, он разговаривает? За несколько секунд я успел рассмотреть в его глазах, вокруг зрачка серый цвет. Красивый. Не замечаю, как тянусь к его лицу. На автомате это делаю. Отдёргиваю руку, когда она уже дотронулась до виска Саши. Смотрит на меня непонимающе. Я понимаю конечно, но за несколько лет можно было понять, что я с ебанцой. — Ты красивый, Саш. — блятьблятьблятьблять, слишком жалко. В голове бьётся тревога. Я не знаю, что говорить, как говорить, как шевелить языком вообще, что делать в такой ситуации. — Я знаю. — и смотрит. Ожидает от меня ещё что‐то. А я в зизи, язык не поворачивается что‐то сказать. Никогда у меня такого не было. — Это всё? — Нет... Саш. — Что. Говорит даже без намёка на вопрос. Просто. Что. Как ему удаётся показывать свое безразличие? Я не могу говорить. Странное чувство. Всегда мог, а тут всё. Мама, почему родила ты меня таким долбаебом? — Я хочу. Не договариваю. Надеюсь, что Саша поймёт, что именно я хочу. Кого я хочу. Моргает и остаётся с таким же лицом. Завидую даже. — Хочешь? — убирает телефон на тумбочку и приподнимается на руках. Как же ахуенно на его лицо падает свет вечернего солнца из окна. Смотрит снизу вверх невинными, одновременно полными похоти, глазами. Это я вижу. Вижу. *** Саша впивается губами в мои с такой силой, что мне становится больно. Спиной чувствую, как сильно меня вдавливают в кровать, которая уже скрипит и не дай бог развалится от нашего жёсткого траха, на который я надеюсь. Он давит своим членом мой. Чувствую, как сильно у него стоит. Моё "стоит" скоро ныть начнет от неудовлетворености. Хочется всего и сразу. Обхватываю его шею руками, жму ближе, сокращая все расстояние между нами. Ноги неконтролируемо сжимают поясницу Парадеева. Крепко держит мою талию, сдавливает слегка. Я сильно соскучился. И он не меньше. Отвечаю на его поцелуи. Быстрые, животные. Кусаю его нижнюю губу, затем кончик языка. Плавлюсь. Чмокает меня на последок в губы и отрывается. Снимает с себя футболку и я чувствую, как вот‐вот потечёт слюна. Хочу его облизать. Всего. Полностью. Хочу оставить свои следы на бледной коже. На незаметных местах. Хочу потрогать. Его тело выглядит слишком аппетитно. Ощущаю себя животным с инстинктами. Кобель во время гона. Больше похоже на суку во время течки. Тянусь к его голому телу своими шаловливыми рученками, как меня тут же ударяет по одной. Много хочу, да. Понял. Ну а как сдержаться перед таким? Приподнимает мою огромную футболку, чтобы добраться до ширинки джинсовых шорт, справиться с пуговицей и замочком и в несколько рваных движений стянуть с меня вещь. Откидывает куда‐то на пол. Становится прохладно. Удивлённо пялится чуть ниже живота. Да, я не всегда ношу под домашними шортами, хоть и джинсовыми, трусы, и что? Смотрит пару секунд, будто загипнотизированный и тут же идёт дальше, отмирая слишком резко. Замечаю, как быстро он пытается подвести к этому. Смотрит на меня дико и страстно. По‐звериному. Люблю этот взгляд. Полный грязи и желания. Начинает стягивать мою футболку и я его останавливаю, придержав его руки своими. — Я не хочу раздеваться полностью. Я уверен, что мне будет очень жарко из‐за футболки, но повредничать‐то хочется. Хмурит брови, но руки убирает. Обхватывает ладонями мою талию и слегка приподымает меня, чтобы я прижался к его животу, пока он достаёт из верхнего ящика тумбочки лубрикант дюрекс. Странно, обычно он хранит это в нижнем. Открывает смазку и наконец-то перемещает меня одной рукой пониже. Чувствую себя куклой. Туда‐сюда, туда‐сюда. Наносит немного холодного лубриканта на меня, отчего подрагиваю. Он на водяной основе, из‐за чего сразу начинает растекаться по коже. Не очень приятные ощущения, хочется стереть. Саша хорошенько, не жалея, обмазывает свои пальцы смазкой и приставляет их к моему входу. Грудь начинает подыматься быстрее. А ведь мы ещё не начали. Пальцы у него пиздатые. Тонкие и длинные, а по ладоням идут вены. Теку от одного их вида. Осторожно вставляет один на половину и останавливается. Очень неприятно, отчего морщусь. Подготовка сегодня будет долгой, слишком тяжело принять. Саша потихоньку двигает пальцем, а после вставляет глубже. Вздрагиваю, так как он задевает простату, вытягиваю ноги вверх и сжимаю их по его бокам. Саша двигается вперед‐назад, вытаскивает и вставляет. Хорошо. Я лежу с зажмуренными глазами, иногда поскуливаю. Второй палец всегда заходит неприятнее других. Парадеев вставляет его полностью и я издаю стон. Наконец‐то чувство заполнения за эти злочастные недели без секса. Саша поебывает меня двумя пальцами, пока не становится свободно, и добавляет третий. Чтобы легче зашло. Третий заходил быстрее всех, но все равно неприятно. Вытаскивает пальцы полностью и снова вставляет, но не до конца. Покачивает ими, слегка раздвигает, из‐за чего становится больно и я мычу. Дополнительная часть смазки помогает, и Парадеев вставляет уже полностью и активнее разрабатывает мою дырку. Не могу сдержать тихие стоны. Закусываю нижнюю губу и они превращаются в скулёж. Пальцы начинают быстро двигаться, отчего моё тело ерзает и Саша резко сжимает мою талию свободной рукой. Вздрагиваю, так как его пальцы почему‐то холодные и начинаю дрожать. Смесь горячих пальцев внутри и холодных снаружи заставляют меня растечься. Аккуратно вытаскивает, не спеша, и мне становится холодно. Дышу тяжело, сжимаю Парадеева ногами сильнее. Не хочу отпускать. Не хочу, чтобы он отрывался от меня. Берет из тумбочки пачку презервативов, тоже дюрекс. Сглатываю слюну, наблюдая, как смазка между его пальцами во время движения превращается в паутинку, а после рассеивается в пространстве. Раскатывает по члену презерватив и смазывает тем, что осталось у него на пальцах. Одной рукой обхватывает себя у основания, а второй придерживает меня за талию. Приподнимает мой зад и начинает вставлять. Головка заходит больно. Ерзаю на локтях, чтобы определиться, как мне лучше лежать и закидываю ногу на Сашино предплечье, чтобы было удобнее. Он легонько меня покачивает и пихает дальше. Становится жарко. Внутри горячо, даже холодная смазка не спасает. Издаю тихий стон, когда приподнимает меня и упирается головкой в простату. Все ещё пытается найти удобную позу, вертит меня как курицу на шашлычнице. Случайно слишком резко вставляет на половину и я громко вскрикиваю. Блять, больно все таки. Он испуганно вытаскивает, преспускается и целует меня в губы. Утешить пытается, будто я маленький ребёнок, спасибо. Снова сует, уже явно раздражённый тем, что так просто вставить мне полностью не получается. Начинает двигаться, когда доходит до половины и я ложусь на спину. Воздухом чуть ли не давлюсь, сердце бешено стучит и ноги подрагивают. Пропускаю момент, когда он толкается глубже и доходит до конца. Впиваюсь в его плечи ногтями, чуть ли не сдирая кожу и сгребаю в объятиях. Наши лица на одном уровне, делим воздух на двоих. Ждёт, пока я дам сигнал, что все хорошо. А я не могу, слова застряли в глотке. Смотрю ему в глаза, он смотрит в мои. Как он понимает без слов, для меня до сих пор загадка. Не прерывая зрительный контакт он делает толчок. Второй, третий, четвёртый. Я начинаю тихо постанывать, в такт толчков. Мои руки переходят на его шею, крепко обнимаю его и прикрываю глаза от удовольствия и расслабления. Наши лица очень близко друг к другу. Хочу его поцеловать. — Саш... Саша...— говорю между стонами, сжимая его торс ногами крепче, когда немного ускоряется. — поцелуй меня. Уголки его губ дёргаются и расплываются в ухмылке. Одну руку поднимает, ведёт по моему телу и оставляет на шее. Не сжимает, просто давит слегка. Большой палец двигает, чуть ли не выворачивает, на мою нижнюю губу и одну фалангу помещает в мой рот. — Терпи. — довольно смотрит, как я прикусываю его сухой и чуть солёный палец, начиная облизывать. Толчки становятся быстрее, член внутрь меня проскальзывает, как по маслу. Возбуждение быстро растеклось по всему телу. Не представляю, насколько я сейчас красный, но на моем лице пожар. Я же вижу, что он хочет грубо. Замедляется и смотрит. Не понимаю, что происходит. Резко отдёргивает руку с шеи, отчего я вздрагиваю, хватает за бедра и сильно сжимает цепкими пальцами, тянет вверх. Я в шоке с его быстрой смены настроя. Хватаюсь за его лицо, прижимаюсь носом к его виску и начинаю стонать прямо в ухо. Начинает брать более быстрый темп, подобрав нужный угол. Бедра уже болеть начинают, вероятно от пальцев останутся синяки. Слышу шлепки столкновения наших разгоряченных тел. Утыкается мне в шею губами, а после больно кусает возле кадыка. Вскрикиваю. На глазах слёзы, но мне нравится. Обнимаю его за шею, тяну за волосы, чтобы не увлекался и кайфую. Теряюсь в ощущениях. Слишком хорошо. Его движения губ пробуждают протяжный стон в горле. Царапаю его скулы и бьюсь как рабы Чувствую его руку на своём члене, начинает мне дрочить сразу же в такт толчкам. Получается не очень, но я все равно схожу с ума. Мои громкие стоны превращаются собачий скулёж. Деру одной рукой спину Парадеева, а второй дёргаю его волосы. Вид собственной шеи представить страшно, Саша старательно её обсасывает, как пиявка. Его блядский язык очень горячий. Спустя минуту меня пробивает дрожью. Все тело пульсирует, а удовольствие превратилось в блаженство. Перед глазами серебристые звезды. — Саш.. Я ж‐ж.. с.. — не могу говорить. Глаза закатываются сами. Сильно сжимаю его волосы и тяну так сильно, не жалея, что чуть ли не вырываю. Кончаю ему в кулак и на свой живот. Сильно сжимаюсь из‐за этого и он сдавленно, недовольно мычит. Пару раз толкается в меня, пока я нахожусь в экстазе, и кончает с громким вздохом. Перекатывается с меня на кровать и судорожно хватает воздух, как и я. Лежим так несколько секунд, а может и минут. Он встаёт первым, а у меня до сих пор пульс ебашит под 120. Наклоняется ко мне и клюёт в нижнюю губу. — Ты как? — Ща, подожди 10 минут, я в себя приду и отвечу. — Что, настолько плохо? — Слишком ахуенно. Он смеётся и лыбится. Родной. Любимый. Хочу его поцеловать. Тяну к его лицу подрагивающие ладони, обхватываю щёки и притягиваю к себе. Целую раз, два, три. Хочу обцеловать его лицо полностью. Будь я бабой, сначала накрасил бы губы ядреной красной помадой. Чтобы все его лицо было красным. От раздумий меня отвлекает его голос: — У меня башка болит, ты мне чуть волосы не выдернул. — трёт кожу головы и морщится, видимо, от боли. — плечи тоже разодрал, бля, че у тебя когти как у девчонки. — И че ты жалуешься? Шрамы украшают мужчину! — О боже... Сплюнь. — Че? — Сплюнь!