Не хватит на двоих

Ветер задувал в уши, умудряясь заглушать музыку в наушниках, и то и дело норовил сбить с ног, а расстояние от автобусной остановки до дома всё ещё казалось бесконечным, несмотря на то, что половина пути уже была пройдена. Эрен Йегер катил чемодан по тротуару и думал только о том, что совсем не хотел домой возвращаться. Но, к сожалению, компания, где он и работал весь свой последний курс, обанкротилась аккурат к его диплому, как раз когда из студенческого общежития его тоже попросили на выход. Новую работу он скорее всего будет искать опять в столице, но вот денег жить там у него пока не было. Мысль о необходимости наматывать каждый день по несколько десятков километров на автобусе или мотоцикле приводила его в уныние. Мысль о необходимости возвращаться после работы каждый день домой — тоже. Хотя Эрен любил свой родной городок, небольшой, укромный, к югу от Рейкьявика, расположенный на побережье океана и окруженный горами с северной стороны. В отличие от столицы, здесь совсем не было высоких домов, даже двухэтажные здания были редкостью. Машины почти не ездили по пустым идеальным дорогам, а редкие велосипедисты дружелюбно махали Эрену рукой. Даже небольшой Рейкьявик по сравнению с этим захолустьем казался ему теперь мегаполисом. Не то, чтобы он когда-либо был в настоящих мегаполисах, но в сериалах видел же! Особенно впечатлял Нью-Йорк, где людей жило в двадцать пять раз больше, чем во всей Исландии. И где эти люди чуть ли не в буквальном смысле сидели друг у друга на головах. «Зато там точно есть чем заняться, не соскучишься, — думал Эрен, подходя уже наконец к родному дому. — И затеряться можно легко, если никого не хочешь видеть». Дом, где он не был с прошлого лета, мерцал светом в окнах, навевая воспоминания. Словно Эрену было уже не двадцать два, а снова шестнадцать, и вот он бежит домой после школы, и мама с отцом ещё не уехали, а старший брат, наоборот, ещё не приехал, и семья кажется такой любящей, а за руку Эрена держит… Нет. Отмахнувшись от прошлого, Эрен вкатил чемодан по лестнице и, провернув ключ, открыл дверь и зашёл. В доме было тихо, даже слишком. — Зик? — крикнул Эрен, скидывая с ног ботинки. — Ты дома? Ему никто не отозвался, но из кухни неожиданно вышла девушка. Эрен ее раньше не видел. Темные растрепанные волосы падали ей на плечи, а уставшие серые глаза смотрели с легким удивлением. — Здравствуй, — осторожно поздоровалась она. — А ты кто? — Это ты кто? — грубо осадил ее Эрен. — И что делаешь в моем доме? Девушка явно удивилась: она рассеянно стала наматывать локон на палец и прикусила губу. Но решила всё же выдержать дистанцию и не вестись на очевидную провокацию: — Меня зовут Пик. Извини, видимо, возникло недопонимание. Зик не сообщал? Я его невеста, поэтому пока живу с ним. А ты, видимо, Эрен? Он про тебя многое рассказывал. — Да, и что же, например? «Невеста» не успела ответить: со второго этажа вдруг послышался какой-то шум, шорох, следом топот шагов по лестнице. Эрен с неохотой обернулся на звук, мысленно готовясь к громкой перепалке. Девушка по имени Пик Эрену просто не понравилась. Своего же брата он уже много лет абсолютно не выносил. — Эрен? — растерянно спросил Зик, увидел чемодан и нахмурился. — Ты чего здесь? Ты же говорил, что после института в столице останешься. — Да так, решил вот в родные края вернуться. Смотрю, а ты тут уже ячейку общества создаешь. Не слишком ли торопишься, в этом доме-то? Зик ничего не ответил, а Эрен мстительно улыбнулся. Сложно было представить двух ещё более разных людей, чем они. Из общего у них был только отец. Который, по мнению Зика, совершил непростительный грех — после смерти своей первой жены посмел жениться ещё раз. А потом ещё и завести второго ребенка, за что должен был бы немедленно быть сослан в ад вне очереди. Ух, сколько Эрен в детстве выслушал от Зика о том, что его не должно было существовать! Потом брат повзрослел, извинился и перестал так говорить, но обида у Эрена осталась и укоренилась в его душе уже навсегда. Зик же, когда вырос и поумнел, стал пытаться наладить испорченные отношения, но довольно быстро бросил эту пустую затею. Они с Эреном были слишком разные, и им были интересны вещи диаметрально противоположные. Сложно было представить себе двух наиболее непохожих друг на друга людей. Хотя кое-что общее, помимо отца, у них всё же было — этот самый дом, куда Эрен сейчас вернулся. Отец же, как обычно, предпочел сбежать от проблем и уехал с мамой жить на материк, а этот дом записал поровну на Эрена и Зика. Дом, купленный отцом и его первой женой, дом, где Зик родился и вырос, очень важное для него место. Половина которого принадлежала теперь его ненавистному младшему брату. Его слабое место. — Эрен, — тон Зика был спокойным и непоколебимым, — как разберешь вещи, приходи в столовую. Поговорить нужно будет. — Какой ты добрый, — скривился Эрен, — я не успел руки помыть, а ты уже выгоняешь. Надеюсь, ты ничего не трогал в моей комнате? Зик только вздохнул в ответ. Эрен втащил чемодан по лестнице, в свою комнату на втором этаже. В ней действительно всё оставалось нетронутым, с прошлого его приезда. Даже мятые бумажки на столе, казалось, лежали на своих местах. Удивительно, что они жили в этом доме раньше большой семьей, и всем места хватало, а сейчас тут только Зик с невестой, и им уже втроём будет тесновато. Ну и отлично. Эрен оглянулся, отдернул штору, запуская в комнату тусклый дневной свет, и понял, что уже начинал скучать по Рейкьявику. Там было гораздо оживленнее и веселее, а здесь же… здесь было слишком много воспоминаний. Родной город ощущался застывшим во времени, казалось, если б он вернулся сюда не сегодня, а через двадцать лет, всё осталось бы всё равно по-прежнему. Эрен упал на аккуратно застеленную кровать, не раздеваясь, лицом в подушку. Нет времени вспоминать, нет времени раскисать, ему нужно найти работу, да поскорее. Его собственная гордость придушит его во сне, если он хотя бы крону возьмёт у брата. Зик, кажется, хотел мирный семейный ужин? Что ж, он его получит. Эрен достал из чемодана ноутбук и аккуратно положил на стол, а вот одежду накидал на постель. Потом разберётся, решил он, выбегая из комнаты и спускаясь по лестнице вниз в столовую. Единственной позитивной вещью в этом идиотском тупом положении был вкусный клубничный пирог. Пик, которая его и приготовила, рассматривала Эрена так откровенно и с любопытством, что на секунду ему стало не по себе. А потом злость внутри него завелась с новой силой. У Зика было для Эрена предложение, от которого, по его мнению, не отказываются. Он покупает ему такой же дом здесь или в Рейкьявике, где он захочет, а Эрен в ответ отказывается от своей доли и никогда больше здесь не появляется. Эрен на это лишь расхохотался: — Хочешь купить моё отсутствие в своей жизни? Мне твои подачки не нужны! Я куплю в будущем себе дом сам! Но я никогда, слышишь, никогда не откажусь от своей доли здесь! Ты можешь жениться, завести семью, детишек, но в любой момент будешь помнить, что я могу сюда заявиться! Пик вздрогнула, словно испугавшись, и перестала наконец на Эрена пялиться. Она стала смотреть в свою тарелку, и ему на секунду даже стало её жаль. Жаль, что она была вынуждена стать свидетельницей такой некрасивой и неприятной сцены. — Эрен, ты ведь уже давно не подросток, — Зик уже много лет не повышал на него голос, и это бесило еще сильнее, — ты прекрасно знаешь, что этот дом купили мои родители. Мои. Это память о моей матери, и, разумеется, он поэтому очень важен для меня. Я куплю тебе дом, который ты выберешь, такой же, как этот, или лучше. Ты закусился лишь потому что хочешь сделать мне неприятно. Понимаю, я не самый лучший брат в мире, но… — Ты, ты, ты! Только о себе так же и думаешь! Я тоже тут вырос! И тоже имею право тут жить! Брат поправил очки: — Конечно, имеешь. Но всё же я надеюсь, что настанет день, когда ты меня поймёшь. — О, я тебя прекрасно понимаю, зря думаешь, что ты весь такой сложный! — выпалил Эрен, буквально прожигая Зика взглядом. — Ненавидишь меня и не хочешь видеть? Значит, давай делить этот дом! Брат не согласится. Никогда на такое не согласится, и наблюдать за тем, как мрачное разочарование в очередной раз накрывает его лицо, Эрену очень нравилось. — Прости, — Зик неожиданно обратился к Пик, — что ты должна была это слушать. А ты, Эрен, лучше бы личной жизнью занялся. Когда у тебя она была, ты был добрее, что ли… — Ты, братец, поосторожней с советами. Как бы ты не договорился до того, что наши невесты будут в итоге делить одну кухню, — зло усмехнулся Эрен и выхватил последний кусок пирога прямо у Зика из-под носа.

***

Мотоцикл тоже никто не трогал. Все вещи Эрена остались в точности такими же, какими он их помнил прошлым летом. Эрен аккуратно снял с мотоцикла брезент, переживший шквальные осенние ветра, сильные зимние метели и мутную весеннюю грязь. Поморщился и взял в руки тряпку и гаечный ключ. Пора было приводить его единственный транспорт в порядок. Хотелось сесть и уехать куда-то далеко-далеко. Баланса в стычке с братом не получилось: Зику от конфликта стало хуже, это факт, но вот только сам Эрен столь необходимого облегчения не почувствовал. Он мог сколько угодно портить брату существование, сколько угодно издеваться, но на качестве его собственной жизни это всё равно никак не сказалось бы. Он всё равно не вернется к Эрену, никогда, что бы тот не сделал. — Твоя лошадка? — спросил вдруг женский голос из-за спины, и Эрен обернулся. Пик. — Моя, — буркнул он. — Красивый, — и Пик тут же добавила, чтобы убрать двусмысленность: — Мотоцикл, конечно. Эрен пожал плечами. Мотоцикл как мотоцикл. Старенькая «Ямаха», выпущенная в начале 2000-х годов, купленная Эрену на его двадцатилетие. На машине он ездить не хотел, да и в Исландии мотоциклы по популярности ничем не уступали. Маленькие и юркие, способные проехать по узеньким дорогам. В отличие от автомобиля, их также можно было везти с собой рядом и идти пешком, что уже спасало Эрена и не раз, когда он попадал под проливной ливень, и просёлочные дороги размывало. Последние годы лето вообще не радовало: дожди, грады, грозы, шторма — вот были основные спутники июня, июля и августа. Эрен же любил солнечные дни, но они были безумной редкостью, а в последние месяцы их вообще можно было пересчитать по пальцам одной руки. — Чего тебе? — спросил он у Пик. — Зик не сказал разве держаться от меня подальше? — Предпочитаю сама решать, что мне делать, — ответила та, и Эрен вдруг почувствовал, как в его душе шевельнулось что-то похожее на уважение. Пик рассказала, что она познакомилась с Зиком на работе во время деловой конференции в столице. Брат, как и она, работал в сфере энергетики страны: довольно денежная и ответственная отрасль. Эрен тоже был бы не против там пристроиться, но в последний учебный год сил на подготовку к поступлению на это сложное направление у него не было вообще. Чудо, что его хоть в столичный университет на информационные технологии приняли. Это потом он уже взял себя в руки и отучился до конца, но сначала ему было очень сложно. Деловое общение у Зика и Пик потихоньку перетекло в более личное, и так она и оказалась здесь в этом городке. Она решила бросить работу в столице и осесть дома. Более странной и неподходящей для брата истории любви Эрен не мог себе и представить. Он всё смотрел на Пик, словно ища подвох, несостыковки в её рассказе, но не мог найти ни одной. — Невеста, говоришь? — недоверчиво спросил он. — И когда у вас свадебка? Пик явно не понравился этот вопрос: то ли сама его суть, то ли издевательский тон, которым он был задан. Она нахмурилась и отчеканила: — Вот уж не твоё дело. — Почему не моё? — пробормотал Эрен, отвернувшись от неё и продолжив оттирать налипшую грязь с колёс. — Мы ж с тобой почти семья, считай, а какие от родных могут быть секреты? Эта издёвка не понравилась Пик ещё больше, но она ничего не ответила. Стала лишь тоже смотреть на мотоцикл, слишком внимательно, слишком долго, слишком… грустно? — Любишь кататься? — спросил Эрен у неё, чтобы хоть как-то разбавить неловкое молчание. — Я не умею, — ответила она, — но много каталась как-то. С другом. — А брат про друга знает? — спросил Эрен даже не с целью поддеть, а скорее чтобы просто поддержать разговор. — Бывший друг, — поправила себя Пик. — Мы уже почти два года не общаемся. — Поругались? — Не совсем. Вернее, не знаю. Он оборвал со всеми из компании связь, и я даже не знаю, что с ним… ох. Эрен смотрел на неё во все глаза, и до Пик явно дошло, что она слишком разоткровенничалась. Она тут же отступила на шаг назад, ещё раз сказала Эрену, что у него красивый мотоцикл, и стала спешно отступать в сторону спасительного дома. — Эй, погоди! — крикнул он вслед, бросая тряпку на траву. — Расскажи про друга-то! Да не буду я смеяться над тобой, стой! Он её догнал почти у входной двери. За руку схватить не решился: хоть он и старался всеми силами показывать пренебрежение к Зику и всему, что с ним связано, причинять Пик неудобства после этого разговора ему больше не хотелось. Она же не виновата, что влюбилась в такого мудака, как его брат! — Зачем тебе знать? — спросила она. — Вот что уж точно не твоё дело! — Не моё. Но я подумал, может, тебе хочется поделиться. У тебя было такое грустное лицо, когда ты на мотоцикл смотрела! Пик на него удивлённо уставилась — в который уже раз за этот день! — Чувствую, Зик мне о тебе рассказал далеко не всё, — наконец сообщила она. — Это точно, — усмехнулся Эрен и показательно потряс ключами в руках. — Прокатишься со мной? Смелое предложение, учитывая то, насколько маленьким и скучным был этот городок. Они с Пик объехали его весь за десять минут, и Эрен предложил уже было скататься до столицы, но Пик неожиданно попросила отвезти ее к порту. Слово «порт» тоже казалось слишком громким для этой глуши. Небольшой деревянный причал с парой деревянных рыбацких домиков — вот и весь порт. Тут только рыбаки и останавливались, ещё раз в два дня ходил паром до столицы, а до Гренландии — раз в две недели. Океан шумел, накатывая волнами на берег, слушал покорно сильный прохладный ветер и следовал за ним. Эрен поежился, снимая шлем, вместе с которым соскочила и резинка для волос, и те моментально растрепались и запутались на ветру. Пока он чертыхался и пытался их собрать, Пик подошла почти вплотную к причалу и взглянула на море. — Надеюсь, что он и правда там, на материке, — вздохнула она, смотря куда-то вдаль. — Друг твой? — спросил Эрен, подходя. Она кивнула. Её друга звали Порко или Покко, причём это забавное прозвище Пик произносила с абсолютной невообразимой нежностью, о которой Зик наверняка не смел и мечтать. Порко с Пик были неразлучными друзьями ещё с детства. Всё делали вместе, учились в одной школе, потом поступили в одну академию. И да, у него действительно был очень похожий мотоцикл, Порко и Пик часто катались на нём вместе. Казалось, ничто не может разрушить их крепкую дружбу. Однако пару лет назад летом Порко бесследно исчез, словно решил спрятаться так, чтобы его никто точно не смог найти. Он оборвал все контакты, дома тоже не появлялся, а обеспокоенные родители говорили, что он уехал на материк, ведь давно мечтал об этом. Но уехать и никому не сказать? Это было очень жестоко. — Может, с ним случилось что-то? — с сочувствием в голосе спросил Эрен, думая вовсе не о таинственном Порко в этот момент. — Хочу надеяться, что нет, — пожала Пик плечами, — но как-то это странно, не находишь? — Почему не заявили в полицию? — Его родители против, — ответила Пик. — Они говорят, что Порко иногда пишет им по электронной почте. Но я не верю! Что сложного тогда написать и близким друзьям? Эрен с этим был абсолютно согласен и подумал, что этот Порко либо непроходимый эгоист, которому плевать на чувства окружающих, либо что-то тут было нечисто. А ещё он быстро понял, что под словом «друг» Пик маскировала что-то намного большее.

***

Эрен надеялся, что смена обстановки, новые переживания и потрясения заставят его мозг переключиться с заевшей пластинки, и ему наконец-то приснится что-то нормальное. О том, чтобы спокойно спать без снов, он уже давно не мечтал. — Не приходи хоть сегодня, а? — шепотом попросил у темноты Эрен перед тем, как ложиться. — И так тошно. Разумеется, она его не послушала и пришла в его сны. Также, как и вчера. Также, как и каждую ночь в течение почти всего последнего года. Женщина, чье имя Эрен не знал, но запомнил уже каждую мелкую деталь ее внешности. Казалось, он помнил каждую прядку ее русых волос, ниспадающих на плечи, мог показать на каждую родинку на ее бледной коже, так же испытывающе смотря на нее, как смотрела она на него каждую ночь. И каждый раз она протягивала ему руку.

Ты пойдёшь со мной?