Не хватит на двоих

Очередное хмурое утро вяло приветствовало Эрена из окна. Ничего, абсолютно ничего не отличало его от утра вчерашнего, даже рельеф темно-серых туч, казалось, был таким же. Они всё так же лениво ползли по небу, а хвалёные белые ночи, о которых столько писали в рекламных брошюрах для наивных туристов, совсем не радовали глаз. Что толку с того, что это монохромное небо одинаково хорошо видно и днём, и ночью? Эрен отвернулся от окна, не став открывать штору до конца, и потянулся к мобильному телефону. Электронная почта полнилась сообщениями с предложениями работы, аренды и прочих взрослых скучных вещей. Жить дома долго Эрен не планировал в любом случае, вот заработает денег, месяцок побесит Зика и свалит куда-нибудь, обратно в Рейкьявик, например. Зачем находиться там, где тебе не рады, где все спят и видят, как бы ты уехал или ушёл куда-нибудь подальше? Вот именно, незачем. Эрен спустился на кухню, попутно обсуждая по телефону запись на собеседование на местную геотермальную станцию и договариваясь с друзьями — Микасой и Армином — встретиться вечером. Они втроём учились вместе в школе и были знакомы чуть ли не с самого раннего детства. Картина на небольшой кухоньке открылась Эрену действительно идиллическая: маленькая хрупкая Пик в домашнем платье жарила омлет с колбасой, а также попутно сооружала бутерброды. Выглядели и пахли они одуряюще вкусно. — Доброе утро, — пробубнил Эрен ей. — Доброе, — ответила Пик, села за стол и раскрыла утреннюю газету. — Эрен, а ты знаешь что-нибудь о том исчезновении шесть лет назад? В ваших газетах уже вторую неделю только о нём и пишут! Эрен знал об этом исчезновении гораздо больше, чем хотел бы, но внешне постарался виду не подать. Он взглядом окинул газету, которую она читала. Ну да, новостей в их городе, видимо, нет настолько, что теперь они весь июль будут писать о том, что произошло тогда. Опять Эрен будет об этом вспоминать, снова все вокруг будут об этом судачить. И ладно бы это к чему-то полезному приводило в итоге! Нет, просто тупая болтовня, пляски на костях и очередное переливание из пустого в порожнее. — Не знаю ничего, — буркнул он и засыпал себе кофе в первую попавшуюся кружку. — Ты что, всякие страшные истории любишь? — Интересно же, что случилось, — потянулась она, — тут пишут столько версий, от убийцы-маньяка до инопланетян… Эрен фыркнул и залил кофейный порошок кипятком. Пик вдруг взглянула на эту картину, переложила парочку тостов из большой тарелки в маленькую и протянула ему. — Возьми, — улыбнулась она. — Зачем один только кофе пить на завтрак, вредно. Да не смотри ты таким волком на меня! Пик рассмеялась, а Эрен всё же принял от нее тосты и откусил один. Они полностью оправдали свой аппетитный внешний вид и запах — было очень вкусно. Зику и правда повезло с невестой. — Ты хорошо готовишь… — начал было он, но фразу закончить не успел: в кухню зашёл его брат, и приятная атмосфера тут же испортилась и наэлектризовалась до предела. — Доброе утро, — поздоровался Зик. — Эрен. Это же моя кружка. — А моя тогда где? — тут же отозвался Эрен. — Не вижу ее здесь что-то. Трогал всё же мои вещи, да? — Скорее всего, убирал и не успел достать. Ты же вернулся, позаботиться должен был о своей посуде сам, а не... А не кататься на мотоцикле с чужой невестой, не так ли? Какой же его брат был интеллигентный и вежливый, аж до зубовного скрежета это раздражало! Даже если он узнает о том, что Пик на самом деле любит вообще другого человека, то всё равно не разозлится! Может, омрачить его утро окончательно и рассказать? Ах да, это же не его дело. Отчего-то эти лезшие в голову дурацкие мысли Эрена развеселили, и хмурое начало дня перестало казаться ему совсем безысходным. — Что, противно, что ли после меня пить будет? Куплю я тебе кружку, только отстань! — Прекрати. Ведёшь себя как ребёнок. — Ты реально дня прожить не можешь, чтоб до меня не доебаться или что?! — Не ссорьтесь, — встряла Пик, стараясь звучать осуждающе, но смотрела она на Эрена с откровенно неприкрытым задором. — Зик, дорогой, пусть он допьет, а я кружку сразу же помою, хорошо? К чему вам ругаться из-за таких мелочей?

***

Собеседование на местную фабрику оказалось самым простым в его, Эрена, жизни. Кандидатов на работу не было настолько давно, что рабочее место покрылось пылью, а компьютер даже не сразу включился. Все рабочие обязанности уместились на одном тетрадном листе, и Эрен даже засомневался, стоило ли ему тратить на учебу пять долгих лет. Может, он смог бы прийти сюда сразу после школы? Вечером же он встретился с друзьями и, разместившись в их любимой кафешке на побережье, они тут же бурно принялись обсуждать новости. Эрен не видел Микасу с Армином около пары месяцев и успел соскучиться. Микаса после школы не пошла учиться, а сразу же устроилась в порт. Она много работала, водила паромы в столицу. Ее постоянно обветренное лицо с годами, что удивительно, смягчалось, а взгляд становился как-то добрее. Амбициозной она никогда не была, и её устраивала тихая спокойная жизнь. Даже ленивый Эрен порой удивлялся такой пассивности. Армин же был поактивнее: он часто ездил по работе в Гренландию и Канаду, да и вообще в целом любил путешествовать. Поймать его в родном городе было воистину удачей. — На местную геофабрику устроился? — поинтересовался Армин. Эрен кивнул: — Ага. Безопасником буду. — В Канаду не хочешь со мной? — улыбнулся Армин, уже зная ответ. — Там такие, как ты, нужны. — В Канаду? — переспросил Эрен. — Ну, если только через несколько лет. А вообще… не знаю. Мне и здесь неплохо. — Там климат похожий, скучать по дому не придется. Разве что метелей на многие месяцы не бывает. Эрен с Микасой переглянулись и засмеялись. Все в мире про Исландию знали только то, что «ну, это там, где вулканы». Однако кроме вулканов здесь была ещё и самая прекрасная природа в мире. И самая суровая. Если ты живешь в столице, то этого легко не заметишь. Там было комфортно и цивилизованно, но, чем дальше от Рейкьявика, тем больше власти было у дикой, разнузданной природы, и меньше — у людей. Их скромные домики на побережье моря казались лишь гостями в этом царстве холодных полей, неприветливых лесов и молчаливых гор. Официантка вежливо поинтересовалась, что они будут заказывать, и улыбнулась Микасе — та явно заходила в эту кафешку часто. Она, даже не смотря в меню, заказала им троим вкусной еды и пива. — Ни за что не угадаешь, кто вернулся, — вдруг сверкнула глазами Микаса. Армин тут же посмотрел на неё обеспокоенным умоляющим взглядом, и Эрен почувствовал, что дело нечисто. Он нахмурился и смотрел то на Микасу, то на Армина. — Кто? — проворчал Эрен. — Саша, со стажировки в Ирландии? Так ещё полгода назад, и я давно это знаю… — Нет! — перебила его Микаса. — Кирштайн вернулся! В прошлом месяце ещё. — Микаса! — вскрикнул Армин, а Эрен усмехнулся. Они с Жаном Кирштайном расстались давно, ещё когда Эрен в школе учился, но простодушные друзья продолжали держать его в курсе жизни бывшего парня. Эрен знал, с кем Жан потом встречался, он знал, где тот учился, догадывался, с кем Жан дружил. Не выдержал он на том моменте, когда Конни год назад абсолютно непосредственно рассказал ему о том, что Жан женился. Эрен наорал на удивленного донельзя друга и запретил вообще упоминать имя бывшего в своём присутствии. Однако он потом всё равно краем уха услышал, что Кирштайн с женой завели ребенка, уехали куда-то в Швецию и начали обустраивать свою жизнь там. — Не спеши кричать, — заткнула Микаса его зародившееся возмущение, — это главная новость нашего города. Ты бы всё равно узнал рано или поздно. Он вернулся очень… громко. — Микаса… — обессиленно пытался воззвать к ней Армин, но это было абсолютно бесполезно. — В смысле громко? — спросил Эрен, натыкая принесенное наконец мясо на вилку. — Он развёлся с женой и бросил… — Микаса, хватит! — Армин вдруг хлопнул кулаком по столу. — Зачем ты на Эрена это вываливаешь? Изумительно прожаренное вкусное мясо отчего-то не полезло Эрену в горло, и он потянулся запить всё это холодным пивом. — …и бросил своего ребенка, — злобно закончила наконец Микаса. — Ах да, сейчас он ещё и судится о чем-то там с бывшей женой. Армин вздохнул и закрыл лицо руками, а Эрен чуть было не выплюнул пиво обратно в бокал. — Неужели он настолько сильно изменился? — просипел он, откашливаясь. — Люди меняются, — затараторил Армин, — может, хватит уже о прошлом? Мы здесь разве ради Жана собрались? Микаса, Эрен с ним давно расстался! — Ты разве забыл, из-за чего? — спросила Микаса невозмутимо. — Нет, — грустно ответил Армин, — нет, конечно, не забыл. Этот день забыть было невозможно. Почти шесть лет назад, тридцать первое июля две тысячи шестого года разделило бытие их небольшого города на «до» и «после». Разделило жизнь Эрена на «до» и «после». Разделило личность Жана Кирштайна на «до». А случилось ли с ним вообще «после»? Ведь это именно его лучший друг ушел в лес проводником с приехавшими иностранными туристами. Именно его лучший друг взял подработку и повел группу по абсолютно всем знакомой и безопасной туристической тропе. Настолько безопасной, что перепуганные насмерть туристы ночью смогли по ней вернуться обратно в город, не поранив и не потеряв никого. Кроме своего проводника. По их словам, он неожиданно поздним вечером встал и ушел в лес, покинул лагерь, никому ничего не сказав. Поисковую команду снарядили только под утро, и состояла она из парочки полицейских и десятка местных жителей, половина из которых была ещё и подростками. Разумеется, такие поиски ничем хорошим не закончились, а драгоценное время было утеряно. Профессионалы из столицы прибыли только к концу следующего дня, с собаками, с вертолётами, всё как полагается. Весь местный лес и округа до горной цепи были прочесаны и чуть ли не перерыты. Нашли многое: чей-то многолетний скелет, старый, почти тысячелетний языческий алтарь, запутанные звериные тропы, неучтенные местным лесничеством. Вот только проводник как будто сквозь землю провалился. Или правильнее было сказать «в воду канул» — его следы прервались как раз когда он вошел в одну из маленьких речушек. Пошёл по ней? Но зачем? Не хотел, чтобы за ним последовали? Не хотел, чтобы его искали? Все эти вопросы отразились в многочисленных полицейских отчетах, вот только ни один из них не нашёл на себя ответа. К туристам же вообще особо не приставали: судя по тем следам, которые удалось найти, проводник шёл один и абсолютно добровольно. Шаг был уверенный, словно он знал, что делает. Да и международного скандала никто, признаться честно, не хотел. Дело ушло в архив, полностью раздавленные родители спустя пару лет продали дом и уехали на континент. А местные газетчики подхватили сенсацию и мусолили эту трагедию уже много лет, чтобы таким любителям пощекотать нервишки, как Пик, было что читать под утренние бутерброды и кофе. Эрен же весь август пытался до Жана достучаться, наплевав на свою гордость, наплевав на все свои обиды из-за сказанных им слов, но так и не смог с ним поговорить. Его мама, тоже уничтоженная горем, сквозь слезы сказала, что ему с ним общаться не следует. Что Жану лучше попытаться начать новую жизнь, отринув всё старое. А в конце этого бесконечного лета Жан уехал учиться в Рейкьявик, и Эрен его больше не видел. Жан общался с их общими друзьями, но Эрена старательно и успешно избегал. Микаса пожала плечами и невозмутимо продолжила пить свой коктейль. Она свою цель явно выполнила и была собой довольна. А спустя полчаса после того, как они закончили сидеть в кафе и разошлись по домам, Эрену пришло от нее SMS с телефонным номером. Без каких-либо комментариев, но они были и не нужны. Эрен и так понял, кому он принадлежит.

***

Монетка падала треской вверх пятый раз подряд. А это значило, что звонить точно не следовало. Именно сейчас Эрен должен стереть SMS от Микасы, забыть об этом разговоре и преспокойно жить дальше. Он не должен был звонить. Это с одной стороны. А с другой стороны, плевать он хотел на судьбу, ведь если всё случилось действительно так, как Эрен предположил, то он просто обязан был с Жаном поговорить! Да, они уже давно не пара, но ведь как человека он его очень хорошо знал. Жан просто не мог поступить так, как это описала Микаса. Монетка показала треску шестой раз подряд, но Эрен уже не смотрел: он набрал номер и приложил трубку к уху. Гудки всё шли и шли. — Кто это? Шесть лет. Шесть лет он этого голоса не слышал. — Жан! Привет, это я, Эрен… Помнишь меня? — Ты зачем позвонил? Голос, такой знакомый и когда-то бесконечно родной, сейчас казался заторможенным и каким-то пьяным. Может, так оно и было? И Жан сидел сейчас целыми днями дома, пил и жалел себя? Он вполне на такое был способен. — Хотел узнать, как ты, может, встретимся? — выпалил Эрен. Секунд на пять в трубке замолчали, явно переваривая услышанное. — Ты вернулся что ли? — хрипло спросил Жан. — Ты же в столице учился. — Доучился. Уже неделю как вернулся. — Встретиться… с тобой… нет, только не ты, нет! Иди нахуй, Эрен! Не звони мне! Не пиши мне! Отъебись от меня! Эрен удивлённо слушал короткие гудки и всё сильнее убеждался в своих догадках. Бедный Жан. Ведь Эрен ещё даже не начинал до него доебываться. А теперь точно начнёт.

***

Гостья из его снов этой ночью смотрела на него всё также с любопытством. И с искоркой надежды. Впервые вдруг Эрену показалось, что в реальной жизни она наверняка была бы очень забавной и дружелюбной. Взгляд ее неожиданно посерьезнел и погрустнел. Значит, сегодня она не будет звать его с собой. Сегодня она будет задавать философские вопросы, на которые Эрен, как обычно, не сможет дать ответов.

Возможно ли обратить самый страшный грех в величайшую добродетель?