A Dangerous Game II

Гарри сидел на скамейке в коридоре с черной плиткой на полу, стараясь не ерзать. Том сидел рядом с ним в гробовом молчании, скрестив руки на груди. Они оба были превосходно одеты. Гарри был одет в белую рубашку на пуговицах и черные брюки. Рубашка Тома была ярко-зеленой, а на плечи он набросил черную мантию. К его мантии был приколот серебряный значок посетителя с надписью «Частный прием». Это было в августе, через четыре месяца после падения Волдеморта. Воспоминания Гарри о том, что произошло непосредственно после этого, представляли собой серию отрывков. Он аппарировал их обратно в коттедж, приземлился среди маргариток, затем услышал крик и увидел, как Сириус бежит к нему по траве, за ним были Рон и Гермиона. После этого они несколько дней оставались в коттедже, чтобы прийти в себя. Гарри удалось вернуть Тому магию, используя фразу из Сборника магических клятв (и запомнил на случай будущих несчастных случаев). После смерти Волдеморта и снятия защиты с Хогвартса пожиратели Смерти разбежались. Ордену потребовалась всего неделя, чтобы вернуть под контроль Хогвартс и Святое Мунго. К началу мая и Министерство. Дверь напротив скамьи открылась. На пороге стоял седовласый мужчина, одетый в аккуратную черную мантию Невыразимца. Он носил очки в роговой оправе, линзы которых слегка блестели, частично скрывая его глаза. «Они готовы принять вас», — сказал он. Гарри напряженно встал и последовал за ним в зал суда. Это была комната средних размеров, отделанная блестящим черным мрамором. В отличие от зала суда номер десять, здесь не было коллегии: только деревянный стул напротив длинного стола. За столом сидели Кингсли Шеклболт, недавно избранный министр магии, и Амелия Боунс. Невыразимец занял место по другую сторону Кингсли. Том сел лицом к судьям. Кингсли указал на второй стул — место для свидетелей, расположенное в стороне. Гарри медленно сел. На длинном столе лежали свитки, покрытые красными наклейками, несколько больших юридических томов, а также кувшин с водой и три стакана. На длинном пергаментном свитке лежало зеленое перо, готовое записывать. На этом секретном слушании не будет судебного писца. Амелия Боунс поправила монокль. «Все готовы начинать?» Все издали звуки согласия. «Дата — 8 августа 1997 года», — сказала Амелия Боунс. Ее тон был нейтральным; непревзойденный профессионал. «Суд признает Кингсли Шеклболта, министра магии, Амелию Боунс, главу Департамента обеспечения магического правопорядка, и Сола Кроукера из Департамента тайн. Обвиняемый присутствует, как и Гарри Джеймс Поттер, который присутствует в качестве свидетеля. " Перо царапнуло по пергаменту. «Том Марволо Риддл, ты обвиняешься в следующих преступлениях. Во-первых, убийство маглов Эдвина Риддла, Марджерет Риддл и Томаса Риддла в деревне Литтл-Хэнглтон в ночь на 26 июля 1943 года. Во-вторых, убийство ведьмы Миртл Уоррен 29 апреля 1943 года, вызванное вашим незаконным и намеренно небрежным обращением с магическим существом XXXXX класса опасности, — нет, не перебивайте меня, мистер Риддл. В-третьих, убийство ведьмы Пэнси Паркинсон 6 мая 1996 года. Наконец, вы обвиняетесь в преднамеренном создании Крестража, что запрещено Законом о темных искусствах 1718 года. " Она сделала паузу, рассматривая Тома поверх монокля. «Вы наверное знаете, что доказательства чрезвычайно убедительны, и, учитывая нынешнее чрезвычайное положение, вы ожидаете, что вас осудят в судебном порядке. Однако, учитывая чрезвычайные обстоятельства, связанные с этим делом, Министерство решило уполномочить этот тайный суд вынести предварительное решение. Если вы согласитесь с решением этого суда, ваше дело не будет передано в суд. Вы подтверждаете, что принимаете эти условия?» «Да». «И вы заявляете о своей невиновности?» Наступило долгое, напряженное молчание. Том осмотрел свои ногти, затем вздохнул. «Я хотел бы заявить, для протокола…» Кингсли поднял руку, останавливая перо, быстро выводящее слова. «Единственный ответ — виновен или невиновен», — сказал он своим глубоким, размеренным голосом. «Если вам есть что еще сказать, вы сможете сделать это на суде». «Как будто вы хотите, чтобы это стало известно в суде». «Тем не менее, мы проведем слушание». «Никто не поверит, что я Крестраж. В любом случае, они вряд ли поверят насчет Волдеморта «. Последнее, к сожалению, было правдой. За время своего недолгого правления Волдеморт расколол волшебное общество прямо посередине между теми, кто верил, что лорд-протектор Том Риддл был Волдемортом, и теми, кто верил, что он был законно избранное должностное лицо, убитое Орденом Феникса в отместку за разоблачение многочисленных преступлений Дамблдора. Не помогло и то, что многие политические меры Волдеморта, включая публичные казни коррумпированных чиновников и отмену законов о защите магглов, были удивительно популярны. Сириус сказал, что потребуются годы, чтобы выследить оставшихся Пожирателей Смерти, вернуть контроль над дементорами и избавиться от людей в Министерстве, которых внедрил Волдеморт. «И какие убедительные доказательства?» Том продолжил. «Если у Дамблдора были какие–либо флаконы с памятью обо мне — или о моей истории — он уничтожил бы их, не дав вам копию». Впервые на лице Кингсли отразилось раздражение — помеха, должно быть, разозлила и его. «У нас достаточно доказательств», — сказала Амелия Боунс. «Это мое юридическое заключение. Прошлым летом Дамблдор передал копию вашего первоначального признания под сывороткой правды Минерве МакГонагалл. Хотя о существовании крестражей Того-Кого-Нельзя-называть, Министерству сейчас хорошо известно, и есть достаточно свидетелей, которые были знакомы с вами еще в 1940-х годах, которые могли бы говорить о вашем сходстве. " Том скрестил руки на груди и сердито посмотрел на нее. Кингсли кивнул Амелии Боунс, которая снова взялась за перо. «Мистер Риддл, вы признаете себя виновным?» Том взглянул на Гарри, который сердито посмотрел в ответ. Они все решили. Все было оговорено. «Хорошо», — сказал он с раздраженным жестом. «Признаю». Они ждали. «По всем пунктам», — закончил Том почти шипящим голосом. Перо царапало. На лице Кингсли появилась жесткая удовлетворенная улыбка. Амелия Боунс сделала пометку. «За четыре убийства обычно полагается как минимум двадцать лет заключения в Азкабане, а максимум — пожизненное заключение или «поцелуй дементора», если бы вы были взрослым на тот момент». Она взяла самый старый юридический том, переплетенный в пожелтевшую кожу, и открыла его на отмеченной странице. «За противоестественное и наиболее зловещее использование магии для уничтожения собственной души Закон о темных искусствах предписывает в ночь следующего новолуния доставить вас к…» Она замолчала, пробегая глазами страницу. Ее тонкие брови поползли вверх. «Излишне говорить, что наказание необычное, довольно древнее и имеет некоторую продолжительность. Однако это уравновешивается вашим возрастом на момент совершения преступлений и ваш весьма существенный вклад в уничтожение Темного лорда Волдеморта. Департамент тайн также независимо подтвердил, что вы больше не нарушаете Закон о темных искусствах и теперь обладаете полной и незапятнанной душой. " При этих словах мистер Кроукер подался вперед, и Гарри понял почему: невыразимцы были очень заинтересованы в том, что случилось с душой Тома. Гарри рассказал только часть истории: они дали клятву, и когда Том нарушил ее, он получил магию Тома и использовал ее, чтобы убить тело Волдеморта. Волдеморт пытался завладеть Томом, но Том победил. По всем известным им законам магии, его душа все еще должна быть разорвана на части внутри него. «Вы, по крайней мере, исправили свои собственные ошибки», — продолжила Амелия Боунс. «Следовательно, в свете этих фактов суд приговаривает вас к сокращенному сроку в семь лет заключения в Азкабане». Том сложил руки на груди в ожидании. Мадам Боунс сделала паузу, оттягивая момент, затем вздохнула. «Однако, учитывая, что Гарри Джеймс Поттер был бы несправедливо вынужден отбывать этот срок вместе с вами, настоящим мы приостанавливаем действие вашего приговора до тех пор, пока вы не сможете находиться дальше 30 футов от мистера Поттера». Она закрыла книгу. Гарри издал тихий возглас. Он ничего не мог с собой поделать. Том одарил его быстрой ухмылкой, которая заставила всех трех участников суда нахмуриться. Кингсли прочистил горло. «Есть условия», — сказал он. «Ваш приговор будет действовать бессрочно, и если вы совершите новые преступления на британской земле, мы посадим вас за решетку. Мы также требуем, чтобы вы появлялись перед комиссией по условно-досрочному освобождению каждые три года или по первому вызову. Вы лишены права занимать должности в министерстве, быть аврором или заседать в Визенгамоте. " Волдеморт не мог представлять угрозы для общества, пока ему не исполнилось почти пятьдесят — они так думали. Все в комнате знали, что это была игра; ставка на недавнее поведение Тома и доверие, которое Дамблдор оказал Гарри в конце. «Мистер Риддл, вы принимаете эти условия?» «Да», — сказал Том. Теперь Кингсли обратился к Гарри. «Мистер Поттер, согласны ли вы с этими условиями и готовы ли де-факто исполнять обязанности надзирателя за условно-досрочным освобождением Тома Риддла?» «Да», — сказал Гарри. «Вы понимаете, какую ответственность берете на себя?» «Да». «И вы сообщите Министерству, если условия условно-досрочного освобождения будут нарушены?» «Если это случится, я разберусь с этим сам». Все трое магистратов напряглись. Том бросил на Гарри восхищенный взгляд. «Это не то, что мы обсуждали», — недовольно сказал Кингсли. «Я знаю». И Гарри действительно понимал, почему они этого хотели. Том всегда был опасен. Он никогда не учился на наказаниях; всегда хотел испытать свою удачу — и, по сути, ему нравилось причинять боль другим и доминировать над ними. Ничего из этого не изменилось, когда он влюбился: чувства Тома к Гарри были направлены только на Гарри. Гарри не собирался позволять ему убивать невинных или беспомощных людей. Он убедится, что тот этого не сделает. Но что касается тех, кто не был невинным… За последний год Гарри сражался с десятками Пожирателей Смерти не на жизнь, а на смерть. Он видел, как умирают друзья, и убивал собственными руками. Он стоял в стороне, когда Сириус убивал Питера Петтигрю. Он все еще думал, что убивать неправильно, и всегда будет считать так, но теперь понял, что иногда это наименее опасный вариант. И если однажды Том решит, что ему нужно больше власти — политической власти, последователей, власти над нацией — что ж, тогда Гарри остановит его сам, точно так же, как он остановил Волдеморта. Он решительно посмотрел Кингсли в глаза. Том лениво, небрежно пожал плечами. «Как видите, я в хороших руках». Вздох Кингсли, казалось, исходил из глубины его души, он коротко кивнул. «Суд принимает ваш ответ», — сказала Амелия Боунс. «Мистер Риддл, протокол этого слушания и ваш приговор будут запечатаны в Департаменте тайн на вечное хранение. С этого момента вашим официальным именем будет Томас Новак из Праги, который отныне считается натурализованным гражданином Великобритании. " «Мы не станем навязывать тебя чешскому правительству», — пробормотал Кингсли. «Действительно», — сказала Амелия Боунс. «Полагаю, на этом наше дело здесь закончено. Мистер Новак, следующее слушание в комиссии по условно-досрочному освобождению состоится 8 августа 2000 года «. Она остановила перо, свернула стенограмму и передала ее Невыразимцу, который поместил ее в матово-черный металлический футляр для свитков и запечатал своей волшебной палочкой. Полное облегчение захлестнуло Гарри. Все было не так уж ужасно. По черному мраморному полу заскрипели стулья, когда судьи поднялись. Кингсли посмотрел на карманные часы, затем кивнул Гарри и быстро вышел за дверь — опаздывал на очередную встречу или не хотел дышать одним воздухом с Томом. К ним подошла Амелия Боунс. «Поздравляю вас двоих». Должно быть, они выглядели удивленными, потому что она улыбнулась. «Несмотря на то, как это выглядит, мы действительно ценим важность того, что вы сделали для Волшебного мира». Она крепко пожала руку Гарри, затем протянула ее Тому, который, слегка удивленный, пожал ее. Затем она ушла, оставив Сола Кроукера проводить их. Он заботливо указал на дверь, держа футляр для свитков подмышкой. Прогулка по Департаменту тайн вызвала у Гарри сильное чувство дежавю. Они последовали за Кроукером по нескольким извилистым коридорам, прежде чем оказались в знакомой большой круглой комнате с дюжиной дверей без ручек. Когда они остановились в центре, комната быстро завертелась, прежде чем снова остановиться. Все двери были в рабочем состоянии, хотя Гарри помнил, что Том сорвал три или четыре из них с петель во время их последнего визита. «Значит, вы починили двери?» Спросил Гарри, пытаясь завязать разговор. «Да», — сказал Невыразимый. «Ах, не туда, мистер Новак!» Том остановился, уверенно приблизившись к двери в положении «3 часа». «Вы уверены? Я мог бы поклясться, что это она». Невыразимец безмятежно улыбнулся в ответ. Гарри заметил, что это на удивление молодой человек, несмотря на седину, лет сорок или около того. «Легко запутаться». Он подошел к другой двери и толкнул. Она бесшумно распахнулась. «Вот эта, прошу вас, если вы не возражаете?» Он не двигался, пока они оба не прошли мимо него. Дальше был коридор из снов Тома и Гарри; длинный, выложенный черной плиткой и освещенный мерцающими синими факелами. В конце были золотые лифты, которые вели в Министерство магии и к их дальнейшей жизни. «Мое подразделение в департаменте занимается, в частности, вопросами смерти», — небрежно сказал мистер Кроукер, когда они вместе шли по коридору, и шаги тревожным эхом отражались от кафельных плит. «О призраках, и что происходит после смерти?» Спросил Гарри. «Именно так. Вы знаете… эксперименты Темного Лорда с крестражами и ваш собственный опыт открыли для нас совершенно новую ветвь теории магии. Мы все ужасно заинтригованы, хотим увидеть, что произойдет, когда вы двое состаритесь. " «Как и мы», — сказал Том. Они дошли до конца коридора и теперь стояли перед золотыми лифтами. «Говорят, Герпий Злостный жил сотни лет». Кроукер улыбнулся. «Хотя, к сожалению, никто не знает, в каком состоянии он был к концу». «У вас есть какие-нибудь теории?» Очки Кроукера в роговой оправе поблескивали в синем свете факела. «У меня действительно есть кое-какие мысли. Если вы хотите, мы с удовольствием приютим вас здесь… мы могли бы помочь проводить измерения и отслеживать их с течением времени; что-то в этом роде «. «Хм», — холодно произнес Том. «Хотя, полагаю, мы может делать это и сами». «У нас в Департаменте действительно есть некоторые необычные инструменты «. «Например, что?» Спросил Том с не очень убедительным равнодушием. «Инструменты, которые работают на уровне души». Взгляд Кроукера упал на черно-золотое кольцо, висящее на шее Тома и резко выделяющееся на фоне его зеленой рубашки. «Мы могли бы помочь вам исследовать и другие вещи». Они никому не рассказывали о Дарах Смерти, кроме Рона и Гермионы, хотя Министерство должно что–то подозревать — множество людей видели, как Волдеморт использовал Камень Воскрешения в деревне Уикерхерст, и слышали, что он сказал о палочке Дамблдора. Теперь эта палочка была у Гарри в рукаве, невинно лежа рядом с его настоящей палочкой из остролиста и перьев феникса. У Тома и Гарри теперь были все Дары — плащ, волшебная палочка и камень. Они оба пытались держать все три предмета, но ничего не случилось, когда они это сделали. Но знают ли они? Кроукер протянул черную карту. «Пожалуйста, возьмите мою визитку. Если вы предъявите ее на стойке регистрации, кто-нибудь сопроводит вас сюда». Гарри осторожно взял ее. Она выглядела как чистая карточка, за исключением шести цифр глянцево-черного цвета, которые лежали внизу, невидимые, пока на них не падал свет. Кроукер нажал кнопку вызова лифта. Мгновение спустя раздался звонок, и одна из кованых золотых решеток с грохотом открылась. Гарри и Том вошли внутрь, Кроукер вежливо кивнул им обоим и зашагал обратно по коридору. Том уставился ему в спину с задумчивым выражением лица, которое мгновенно вызвало у Гарри подозрения. «Мы не станем сюда вламываться». «Но в прошлый раз все было довольно просто», — пробормотал Том. «Только потому, что Волдеморт избавился от всех охранников. И ты знаешь, что Кроукер практически подбивал тебя сделать это. Волшебные инструменты — честно говоря, это все равно что размахивать красным флагом перед быком «. «Хм». Золотая решетка скользнула в сторону, и снова прозвучал звонок. Лифт пришел в движение. «Тем не менее, спасибо», — сказал Гарри. «За что?» «За то, что не пытался превратить все в кровавую баню». Том пожал плечами. Когда они поднимались к Атриуму, искрящееся счастье поднималось и внутри Гарри, шипя, как пузырьки в бокале шампанского. Это конец. Они были свободны. «Атриум», — произнес холодный женский голос. Решетка открылась, открывая похожую на пещеру комнату с павлиньим потолком, по которому двигались золотые символы. Был полдень понедельника, и Атриум был полон людей. Гарри мог видеть, как сотрудники министерства деловито сновали туда-сюда, а представители общественности стояли в очереди у стойки регистрации, чтобы взвесить свои волшебные палочки. Одна ведьма толкала тележку, на которой стояла маггловская стиральная машина с жесткими ремнями безопасности. Гарри и Том прошли через комнату. Несколько человек переглянулись при виде них — Гарри удостоился множества улыбок и нескольких подозрительных хмурых взглядов. К счастью, в толпе не было репортеров; похоже, новости об их визите не просочились в Ежедневный пророк. В центре комнаты они прошли мимо заклеенный дыры, где когда-то был золотой фонтан. Очевидно, ее разобрали на металлолом всего за несколько дней после падения Волдеморта в рамках подготовки к установке на ее место другой статуи. Гарри боялся подумать, что там будет изображено. Теперь он слышал, что Кингсли планировал заменить его военным мемориалом в честь многих, кто погиб в первой и второй волшебных войнах. Гарри на мгновение остановился, думая о Хагриде, Грозном Глазу Муди, миссис Фигг, Дурслях и Теде Тонкс, который был убиты случайным проклятием во время побега из Хогвартса. И, конечно, Альбус Дамблдор. На мгновение перед глазами Гарри мелькнуло его спокойное, постаревшее лицо. Смесь печали и радости в его глазах, когда он описывал примирение с Арианой. Куда бы он ни пошел — куда бы они все ни пошли, Гарри надеялся, что они снова со своими любимыми. Но было и много выживших, включая Артура Уизли. Отец Рона впал в кому в церкви, но с тех пор полностью выздоровел под присмотром больницы Святого Мунго. К концу войны его спасли: по словам Целителей, если бы они отложили лечение еще на месяц, он бы умер. Том с нетерпением ждал его. Гарри опустил двадцать галеонов в ящик для пожертвований рядом со старым фонтаном, затем последовал за ним мимо каминов к входу для посетителей в дальнем конце зала. Они вместе втиснулись в телефонную будку, опустив свои значки в щель, и она поднялась до уровня улицы, выпустив их в магловский Лондон рядом с несколькими переполненными мусорными баками. Шел небольшой дождь, хотя солнце пробивалось сквозь облака, подсвечивая падающие капли, как драгоценные камни. «Хочешь вернуться пешком?» — Спросил Гарри, которому не терпелось провести немного времени на свежем воздухе после столь долгого пребывания под землей. Том согласился и наколдовал большой черный зонт, который держал над ними обоими. Они шли нога в ногу, несмотря на более длинные ноги Тома. Они то и дело разговаривали, шагая по Стрэнду, — болтали об обычных вещах, а не о войне. Когда они проходили мимо входа в Косой переулок, Гарри ухмыльнулся, зная, что они вернутся туда через несколько дней, как только придут их письма со списком книг на новый учебный год. Они, конечно, собирались вернуться. Все повторяли шестой курс — профессор МакГонагалл (которая была новой директрисой) объявила весь прошлый год недействительным. Гермиона и Драко тоже собирались вернуться, как и большинство их окружения. Правда, не Рон — он согласился на должность аврора-стажера и уже носил свою бордовую мантию стажера. Управление мракоборцев было настолько истощено войной, что они решили временно отказаться от ЖАБА. Любопытно, что все авроры, завербованные лордом-протектором Риддлом, носили Темную Метку. Собственная метка Тома была спрятана под рукавом его парадной рубашки. Она все еще ярко горела, как и метка Снейпа. Это была еще одна вещь, о которой беспокоилось Министерство — Волдеморт не умер должным образом, и некоторые из его заклинаний все еще сохраняли свою прежнюю силу. Возможно, со временем Том восстановит контроль над магией, сотворенной его двойником. Потребовался почти час, чтобы добраться до площади Гриммо. Оказавшись там, Гарри отпер дверь своим ключом и вошел внутрь. Клык сразу же бросился ему навстречу, лая во всю глотку. Гарри рассмеялся, разрываясь между желанием погладить его и дать отпор. «Гарри!» Крикнул Сириус. «Ты вернулся — все прошло нормально?» «Да…» — начал Гарри, но был тут же заключен в грубые объятия. Том попытался обойти их обоих, но Сириус отпустил Гарри и тоже обнял его. На мгновение Гарри показалось, что Том проклянет крестного, но нет — он просто метал взгляды в противоположную стену, пока Сириус не отпустил его. «От тебя пахнет псиной», — сказал он очень холодно. «И тебе привет, мой любимый маленький псих», — нежно сказал Сириус, отпуская Тома. Гарри пришлось сдержать смех. Сириус нашел совершенно правильный способ обращаться с Томом. «Пойдемте, вы оба, выпьем чашечку чая на кухне». Том воткнул зонтик в подставку для зонтиков «Нога тролля», когда Гарри последовал за Сириусом на кухню. Сириус был одет в черную футболку и джинсы, на предплечье у него была кожаная кобура для волшебной палочки. Его растрепанные волосы были собраны сзади в хвост, который покачивался при ходьбе. Фотография Вальбурги Блэк исчезла — в конце концов, им пришлось разобрать всю стену, кирпич за кирпичом, надев маггловские затычки для ушей. На том месте, где она когда-то висела, теперь был большой участок голой кирпичной кладки. На кухне на плите булькала большая кастрюля, наполняя воздух пряным ароматом. Сириус бросился к плите и несколько минут энергично помешивал, пока Том ставил чайник. Клык лег на ковер перед камином. Тонкс сидела на дальнем конце кухонного стола, изучая заметки Сириуса о Розье. Ее ярко-розовые волосы яростно контрастировали с темно-бордовой мантией. «О, привет, Гарри». «Привет, Тонкс». «Значит, все прошло хорошо?» «Да». «И они не задавали тебе никаких глупых вопросов?» Сириус крикнул через плечо: «Нет, все прошло хорошо». Сириус хмыкнул. Тонкс ухмыльнулась Гарри. «Твоя мать орала, пока тебя не было». «Я не слышал», — возразил Сириус. «Просто так получилось, что я кое-что знаю о вероятности справедливого слушания дела в Министерстве». Гарри сел рядом с Тонкс, просматривая стопку заметок Сириуса. Они состояли из комбинации отчетов маггловской полиции, фотографий и старых пергаментных записей, показывающих семейные владения Розье. Большинство из них были испачканы каплями кофе. «У тебя есть хорошая зацепка, Сириус», — сказала Тонкс, тыча пальцем в карту, на которой несколько локаций были отмечены маггловским маркером. «Я думаю, вы правы насчет Ньюки, это объяснило бы эти исчезновения». «Авроры отправятся за Розье?» Спросил Гарри. «Я поговорю об этом с Кингсли», — сказала Тонкс. «Ты знаешь, насколько мы напряжены в данный момент». «Я подумал, что мог бы сам провести разведку», — небрежно сказал Сириус. «Сириус…» «Мы можем пойти с тобой?» Спросил Гарри. При этих словах подошел Том и встал у него за плечом, с надеждой крутя волшебной палочкой. «НЕТ», — сказала Тонкс. «Не смей, Сириус». Но Гарри думал, что Сириус осмелится. Он месяцами одержимо преследовал Розье. Сириус встретился взглядом с Гарри и задумчиво посмотрел на него. «Люпин в Хогвартсе на собрании персонала?» Гарри спросил Тонкс — скорее для того, чтобы сменить тему, чем для чего-то еще. В этом году он преподавал уход за волшебными существами вместо Хагрида. Снейп, по-видимому, тоже возвращался, все еще в должности преподавателя ЗОТИ. Гарри надеялся, что в этом году он больше не потеряет конечностей. «Ага», — сказала Тонкс с внезапной ослепительной улыбкой. «Он должен вернуться к ужину, если ему удастся уговорить Макгонагалл одобрить его новую учебную программу. Мамы тоже нет дома — она в каком-то клубе.» Тонкс и Ремус Люпин поженились в июле. Это было горько-сладкое событие из-за стольких погибших, включая собственного отца Тонк, но и прекрасное тоже. Сириус был шафером. Зазвонил будильник, установленный на столе. «Черт», — сказал Сириус. «Сончас закончился». Он использовал свою волшебную палочку, чтобы подогреть бутылку молока, стоявшую в стороне, затем с тревогой взглянул на свою булькающую кастрюлю. «Мне нужно заняться этим, кто–нибудь может…» «Я сделаю это», — быстро сказал Гарри. Он взял бутылку у Сириуса и направился наверх, в спальню на втором этаже, которую когда-то делил с Роном. Связь не сдерживала — они с Томом очень привыкли подстраиваться друг под друга. Внутри спальни произошла полная трансформация. Обе односпальные кровати исчезли, а на их месте стояли новая маленькая кровать и плюшевое кресло напротив окна. Малышка в кроватке не спала, держась обеими руками за свою пухлую ножку. Она сразу узнала Гарри и протянула руки, желая, чтобы ее обняли. Гарри, улыбаясь, взял ее на руки и устроился рядом с ней в кресле. Вскоре после падения Волдеморта состоялся разговор о том, что делать с Дельфи. В то время большинство членов Ордена были заняты восстановительными работами или преследованием Пожирателей Смерти, и у них не было времени присматривать за ребенком. И к тому моменту все — вероятно, каждый в волшебном мире — знали, что Дельфи Блэк была дочерью Беллатрисы Лестрейндж и лорда Волдеморта. Беллатрикс не отличалась благоразумием. Гарри немедленно вызвался присмотреть за ней, но был бесцеремонно прогнан. «Ты все еще учишься!» Сказал Сириус. Лично Гарри не думал, что это такое уж серьезное препятствие (в конце концов, он мог просто взять Дельфи с собой в Хогвартс), но не смог убедить в этом остальных. Затем состоялась короткая дискуссия о том, чтобы отдать ее на удочерение, но это также показалось ужасной идеей. (В конце концов, посмотрите, что случилось с Томом.) Но как раз в тот момент, когда Гарри обсуждал этот момент, из камина на площади Гриммо вышла Андромеда Тонкс, одетая с головы до ног в траурное черное. «Я позабочусь о своей племяннице», — властно сказала она. «Где она? Я должна ее увидеть». Андромеда переехала сюда, заняв хозяйскую спальню. Тонкс и Ремус жили наверху, в комнате на третьем этаже, которую когда-то занимали Джинни и Гермиона, в то время как Том и Гарри (пока) жили в своей маленькой спальне на первом этаже. Дом был полон. Сириус иногда ворчал по этому поводу, но Гарри не мог не заметить, что сейчас он казался намного счастливее, чем когда-либо за последние четыре года. Гарри дал Дельфи бутылочку. Теперь она могла держать ее самостоятельно, хотя у нее была не очень хорошая координация. Каждый день было чудесно наблюдать, как она растет и учится чему-то новому. Дельфи уже начинала походить на маленького человечка, с ее большими темными глазами и черными вьющимися волосами. Он обнаружил, что в ней тоже есть индивидуальность. Ей нравились пуговицы и ее игрушечный кролик. Ей нравился Гарри, нравилось, когда ее брали на руки, и она обожала Сириуса, который всегда знал, как заставить ее улыбнуться. Она почти никогда не плакала. Том, по-видимому, был таким же. В последнее время Гарри все больше и больше задавался вопросом об этом и о приюте, в котором вырос Том. По словам Тома, там было только двое взрослых сотрудников — миссис Коул и повар. Дети постарше наряду с другими домашними делами заботились о младенцах и малышах. Если бы Том никогда не плакал, стал бы кто-нибудь держать его на руках дольше, чем было необходимо, чтобы покормить? Лежал ли Том один в своей кроватке почти 24 часа в сутки в холодные месяцы после своего рождения? Гарри никогда не получал достаточно любви, тепла или человеческого общения после того, как его родители были убиты, но, возможно, у Тома вообще этого не было. И, возможно, это было причиной того, что его всегда тянуло к ближайшему теплому телу, почему он просыпался, обнимая Гарри. Почему он так любил делить с ним постель. Том делал это, чтобы удовлетворить потребность, которую едва ли даже осознавал. Дельфи зевала к тому времени, как бутылка была допита. Гарри постучал по ней палочкой, чтобы отправить обратно Сириусу, затем некоторое время подержал Дельфи на руках. Когда она почти заснула, он уложил ее обратно в кроватку и отправился на поиски Тома.

***

Он нашел его в их общей комнате на первом этаже. Том сидел на кровати, поставив локоть на подоконник, и смотрел, как за окном льет дождь. Гарри сел рядом с ним. Том протянул ему дымящуюся кружку чая. Вторая кружка ненадежно стояла на подоконнике. Некоторое время они сидели в задумчивом молчании. Сегодняшний день был настоящим счастьем для Гарри. Все получилось так, как он хотел. С Томом все было немного иначе — Министерство всегда относилось к нему с подозрением. Не в первый раз Гарри задавался вопросом, сожалел ли Том когда–нибудь о выборе, который он сделал, лежа среди маргариток, — думал ли он когда-нибудь о жизни, которая у него была бы в качестве внука Волдеморта. Но Том был не из тех, кто сожалеет. «Мне жаль, что так вышло». «А?» «Ограничения, которые они накладывают на тебя, например, запрет на работу в Министерстве». Том пожал плечами. «Мне все равно не нужна работа в министерстве, если я не могу получить лучшую». Он взглянул на Гарри. «Но будет жаль, если ты все еще захочешь быть аврором. Сомневаюсь, что они смирятся с тем, что я повсюду буду следовать за тобой». Гарри сделал глоток чая. Чай был заварен именно так, как он любил, с молоком и двумя кусочками сахара. «Я не думаю, что хочу больше быть аврором», — задумчиво сказал он. «Изначально я хотел сделать это из–за Волдеморта — я знал, что когда-нибудь буду с ним сражаться. Но теперь он мертв, и я увидел, сколько бумажной волокиты и соблюдения порядка требуется… «Это правда — ты ужасно выполняешь приказы». «Это говоришь ты!» — Воскликнул Гарри. — Но в любом случае, что насчет тебя? Что ты хочешь делать дальше?» «Вернуться в Хогвартс, конечно». Гарри кивнул. «А после? Ты все еще хочешь путешествовать?» «Да», — решительно сказал Том. «Я хочу побывать везде». «Куда сначала?» «Возможно, Франция или Рим. Или, возможно, Каталония …» Гарри хитро улыбнулся ему. «Как насчет лыжного шале в Альпах?» Том хмыкнул. «Может быть, мы сможем как-нибудь провести там лето». «Только мы не сможем вломиться в него». «Если только мы не вернем все на свои, перед тем как уйти». Гарри рассмеялся. «Тогда мне бы этого хотелось». «В Праге и Стамбуле также есть фантастические библиотеки волшебников», — сказал Том со знакомым блеском в глазах. «И я хочу посетить Уагаду, я слышал, их коллекции более двух тысяч лет». «Ты собираешься таскать меня по всем пыльным собраниям томов в Европе и Азии, не так ли?» «Уагаду в Африке — и да». Гарри сделал еще один глоток чая, глядя на дождь. Это было забавно. С любовью ничего не изменилось, но все было по-другому. Том не был к нему добрее; не говорил с ним по-другому и не обращался с ним более бережно. Вместо этого любовь была подобна искре, которая заставляла каждую эмоцию разгораться еще жарче. Они никогда не говорили об этом за все месяцы с тех пор, как пал Воллеморт. Том никогда не произносил этих слов, и на самом деле, он был нехарактерно смущен всякий раз, когда Гарри пытался заговорить об этом — как будто это был недостаток характера, чего следует стыдиться. Однако Гарри не возражал. Знать, что Том любит его, знать, что Гарри отвечает ему взаимностью — ему больше ничего было нужно. И это действительно было так. Он чувствовал это каждый раз, когда они целовались. Пророчество исполнилось. Сила, о которой Темный Лорд не подозревал, — сила Гарри — заключалась в том, чтобы знать Тома и все еще любить его. Чувствовать достаточно, чтобы он мог вдохнуть любовь обратно в самого Тома. Волдеморт умер — от руки Гарри или от поцелуя Гарри, не имело значения. И Сибила Трелони упомянула только Темного Лорда. Она не упомянула Тома Марволо Риддла. «Так ты готов к этому?» Спросил Том. «А?» «К путешествию». Это была не та жизнь, которую он представлял много лет назад — жизнь, в которой он женился на милой девушке и имел нормальную работу. Вместо этого он знал, что его жизнь будет полна волнений и опасностей, любви, радости и гнева, поскольку он пытался уберечь Тома от неприятностей, а всех остальных — от Тома. Но есть много дорог, которые ведут к счастью. «Я пойду с тобой куда-угодно», — пообещал Гарри. «Куда угодно, если мы вернемся сюда, чтобы навестить моих друзей. И однажды, когда ты будешь готов, я отправлюсь в следующую жизнь вместе с тобой. Посмотрим, что будет там, вместе «. Том одарил его быстрой улыбкой с ямочками на щеках; темные глаза потеплели. Гарри прислонился к его плечу и обнял за спину. Ему казалось, что его сердце вот-вот разорвется, настолько большим оно ощущалось в груди.