A Dangerous Game II

Мир накренился и перестроился вокруг своей оси, когда волна воспоминаний обрушилась на Гарри. Отчаяние сменилось сумасшедшей надеждой и ужасом. Магия хлынула в него, как гром в его венах. Незнакомая и в то же время нет, мощная и бодрящая. Отработанное оружие, отточенное за бесчисленные часы тренировок Тома. Затем Том метнул палочку. Она закружилась в воздухе, описывая дугу. Гарри, рефлексы которого были такими же острыми, как всегда, аккуратно поймал ее за ручку. «Очень смешно», — прорычал Волдеморт. «Круцио!» Том закричал. Гарри направил палочку на Волдеморта. Магия Тома все еще горела под его кожей, живая и угрожающая, как сам Том. Боже, неужели с Томом все время было так? И тисовая палочка, его братская палочка, охотно откликнулась на его призыв. Гарри повел ею зигзагообразным движением, точно таким же, как шрам у него на лбу. Заклинание, которое Снейп заставил их практиковать. Гарри никогда раньше не убивал намеренно. Он задавался вопросом, сможет ли он это сделать. Но теперь, наблюдая, как Волдеморт пытает Тома, чистая ненависть закипела внутри Гарри. Что там сказал Дамблдор? Том плохо на тебя влияет. Волдеморт, словно предупрежденный шестым чувством, начал поворачиваться. На его лице не было ничего, кроме презрения. Он не обратил внимания на то, что Том бросил ему палочку, считая это скорее проявлением неповиновения, чем реальной угрозой. Он был уверен в том, что магия Гарри заблокирована, был уверен, что Гарри был ничем, ошибкой, незначительным отвлекающим фактором. Волдеморт думал, что держит их под жестким контролем. Его красные глаза расширились от шока, когда Смертельное Проклятие покинуло палочку Гарри. Он замер — как иногда делал Том, как Гарри никогда не делал, когда зеленый свет преодолел пространство между ними, наполнив воздух шумом крыльев. Оно поразило Волдеморта прямо в грудь. Волдеморт упал с застывшим от потрясения лицом. Бузинная палочка выскользнула из его руки, когда он ударился об пол, откатившись на несколько футов в сторону. Том схватил ее и, дрожа, вскочил на ноги. Гарри с ужасом понял, что это еще не конец. Было невозможно по-настоящему убить Волдеморта, пока Том был его крестражем. Он направил свою палочку на тело Волдеморта. «Инсендио!» Поток огня поглотил тело Волдеморта. Заклинание получилось сильнее, чем он ожидал, палочка Тома и магия Тома слишком стремились сотворить что-нибудь разрушительное. Из тела повалил черный дым, а затем раздался ужасный запах. Гарри вырвало; Том отполз назад. Что-то последовало за ним, сверкающее чернотой, кружась в воздухе, как миниатюрный ураган. Изуродованная душа Волан-де-Морта. Том ударился спиной о стену. Он был последним сосудом в комнате, в котором он мог безопасно находиться. Затем душа оказалась на нем. Том прикрыл рот и нос рукой. «Диффиндо!» Гарри отчаянно колдовал, целясь в цепь, приковывающую его к полу. Она порвалась, и Гарри, прихрамывая, пошел к Тому, держась за ноющее бедро. Что ему делать? Они не могли аппарировать отсюда. Не могли добраться до границы защиты, пока Томом пытался овладеть Волдеморт. А Пожиратели Смерти были прямо за дверью. Выхода нет, только пробиваться. Взгляды Тома и Гарри встретились. Том расправил плечи, а затем медленно опустил руку и сделал глубокий вдох. Черные струйки хлынули через его рот и нос. Том задыхался, забился в конвульсиях, когда его тело сползло по стене. Гарри беспомощно навис над ним с палочкой в руке, наблюдая, как Том схватился за голову, его лицо исказилось от боли. Сражаясь с Волдемортом. Дамблдор сказал, что Тому не победить в этой битве. Что Волдеморт одолеет его точно так же, как Том одолел Крестражи, которые он поглотил. В конце концов, Волдеморт был в полном сознании, полностью контролировал свою магию и был мастером Легилименции… Это была последняя, отчаянная авантюра. Но Том был сильным, свирепым, храбрым, умным, диким, коварным. Гарри желал ему победы. Победы. Ты сможешь это сделать. Когда Том ахнул, Гарри на мгновение почувствовал себя альпинистом на высоком горном хребте, наблюдающим за падением своего напарника, зная, что веревка, привязанная между ними, скоро собьет и Гарри с ног. Но Гарри не мог — не хотел — перерезать веревку. Если они упадут, то упадут вместе. Он опустился на колени перед Томом, схватив его за плечи. «Давай», — сказал он. «Сражайся с ним, Том. Давай, сражайся с ним». Карие глаза Тома открылись, и его сердце вспыхнуло. Затем он моргнул. Красные. Затем карие. Затем снова красные. Еще раз моргнул. Все еще красные. Гарри сглотнул. Все еще красные. Волдеморт поднял голову, его лицо исказилось в злобном оскале при виде Гарри… Гарри поцеловал его. Его глаза яростно расширились, но Гарри было все равно. Он схватил Тома за подбородок и углубил поцелуй. И на этот раз он собрал все, что когда–либо чувствовал к Тому — всю ненависть, радость, разочарование и боль… …и любовь… И одним мощным порывом передал это через связь. ~ Том падал. Было темно. Ни света, ни звезд, только огромное темное пространство, и Том знал, что внизу было место, из которого он никогда не сможет вернуться. Смерть. Он всегда боролся со смертью, но здесь не с чем было бороться. Ни магии, ни света, ни стен, за которые он мог бы ухватиться. Его тело было холодным, движения замедленными, когда он падал головой вниз в темноту. Как долго он падал? Он не знал. Он не чувствовал кончиков пальцев, предплечий. Холод пробирался по его телу к сердцу. Больно ли будет умирать? он задумался. Затем он увидел вверху пятнышко золотистого света. Глаза Тома сфокусировались на нем. Он моргнул, движения замедлились. Прямо на него падала звезда. Оно приближалось все ближе и ближе, освещая пространство вокруг него, разгоняя тьму и холод… И затем что–то — кто-то — схватил его. Столкновение было сильным, оно вывело Тома из ступора, когда их тела закружились, все еще падая свободно. Это был Гарри. Гарри в его объятиях, пылающий красным и золотым пламенем своей души. Гарри что-то кричал. Том моргнул, глядя на него. «Вытащи нас отсюда!» «Я не могу», — сказал Том. «Я не знаю, где я». Теперь он вспомнил борьбу, ужасную боль, когда Волдеморт сокрушил его и отбросил прочь, в эту глубокую, темную пропасть на задворках его сознания. Он уже был мертв? «Я проиграл», — признался он. «Мне жаль». «Я знаю», — сказал Гарри. «Тебе не следовало приходить». «Я здесь ради тебя». «Слишком поздно». «Тогда что это?» «Что?» спросил Том. Гарри смотрел вниз, на центр своей груди. Том медленно проследил за его взглядом и увидел слабо светящийся огонек у него под кожей. «Это частичка твоей души», — сказал он. «Это место, где мы соединяемся». «Нет», — сказал Гарри. «Это ты». Том коснулся своей груди замерзшей рукой и почувствовал внезапную вспышку тепла. Затем Гарри наклонился и поцеловал его. Том ахнул, ощутив сладость связи, бурные эмоции Гарри — его страх и решимость, тепло, которое он испытывал к своим друзьям, и что-то еще… Что-то золотое, пламенное и непредсказуемое. Это было так, словно солнце жило внутри Гарри. Том отстранился, с удивлением уставившись на него. «Что это?» «Любовь», — сказал Гарри. Он снова поцеловал Тома, и внезапно Том понял, что он пытался сделать. Он испуганно оттолкнул его. «Я не могу этого чувствовать, ты же знаешь, что не могу». «Ты можешь». Том покачал головой, потому что он не мог — потому что он никогда этого не чувствовал и никогда не почувствует. Он родился таким, и это было прекрасно: он был один на один со всем миром, который можно было взять. Но Гарри был полон решимости. Он взял Тома за волосы и снова поцеловал, на этот раз глубже, настойчивее… Как будто пытался вдохнуть в Тома жизнь. И теперь Том почувствовал, как что-то распространяется из того места, где их соединяла связь, — страстное, уязвимое и голодное одновременно. … внезапный яркий образ Гарри в саду, под летним солнцем, с грязью на коленях. Гарри стоит в океане, волосы мокрые, волны плещутся у его ног. Гарри в его объятиях, руки зажаты в рубашке в кулаки, плачет ему в плечо в их спальне на площади Гриммо. Глаза Гарри озорно блестят. Гарри целует его, Гарри смеется, Гарри спит в кресле в гостиной Гриффиндора, домашнее задание раскрыто у него на коленях. Гарри. Головоломка, которую он так и не смог разгадать. Ему показалось, что в груди восходит солнце. Том задохнулся от страха, потому что это было слишком. Он пытался остановить это, но не смог: чувство взорвалось внутри него, всепоглощающий огонь разгорался в центре его существа, разгораясь все ярче и ярче, распространяясь по замерзшим конечностям. Не все страхи были его собственными. Том внезапно ощутил первобытный ужас Волдеморта вокруг себя. Ибо Волдеморт не мог этого вынести. Тьма рассеялась, когда Том излучил свет, ядерный двигатель, цепную реакцию, которую невозможно было остановить или выключить. Когда его душа, разрываемая на части кусочек за кусочком, восстанавливалась внутри него, плавно соединяясь в одно целое. Не из-за угрызений совести, а из-за любви.

***

Это было совсем не больно.

***

Том медленно приходил в себя. Он был в Большом зале, прислонившись спиной к холодному камню. Гарри был на нем, по-настоящему оседлав его, положив руки ему на плечи, зеленые глаза настороженно смотрели в его. Ему не стоило беспокоиться. Разум Тома молчал. Волдеморт сокрушен. Душа совершенна и, что невероятно, снова цела. Они сделали это. Том все еще чувствовал это — новую эмоцию внутри себя, горящую, как крошечное пламя в его сердце. Из вестибюля доносились крики, звук отодвигаемого тяжело засова. Пожиратели Смерти знали, что что–то не так — они почувствовали, как пала защита от аппарации, когда умер Волдеморт. Том крепко держался за Гарри. Теперь у него не было собственной магии — вся она была в Гарри. «Отведи нас домой», — сказал он. Гарри закрыл глаза и аппарировал как раз в тот момент, когда первые Пожиратели Смерти ворвались в Большой зал.