Чаша моего терпения с треском лопнула

— Дорогая, я дома! Её муж прошёл во входную дверь, уставший после тяжёлого рабочего дня (убил 50 титанов и спас сотню новобранцев; конечно же новобранцев-парней — девушек принципиально не спасал, боясь ненароком изменить жене). — Милый, ты очень вовремя — я как раз всё приготовила! Хочешь моего фирменного жареного цыплёнка? Или перед этим ополоснуться? Или сначала… меня?.. Петра, опираясь ладонью о стену, встала в такую соблазнительную позу, что словами не описать (ибо сама плохо представляла, какой должна быть соблазнительная поза). А потом её мужественный муж, слегка мужественно ухмылявшийся перед тем, как мужественно взять то, что больше всего хочет, вдруг поплыл перед глазами вместе со всем домом, и Петра проснулась. «Можно было зайти и подальше», — с укоризной обратилась девушка к своему сну.

***

— Ой-ой, капитан Леви, я застряла! Спасите меня! Как следует раскрутившись, рыжеволосая девушка запутала саму себя в тросах УПМ, повиснув на дереве, как гусеница на паутине. — Какого чёрта, Рал?! — раздражённо спросил командир. — Будь это не учения, ты сейчас была бы очень хорошим, завёрнутым подарком для титанов! Который сам просится в рот! Как ты вообще умудрилась… Бозард, распутай её! А всем остальным — занять круговую оборону и не подпускать воображаемых титанов к невоображаемо небоеспособному бойцу! Надо и такие ситуации отрабатывать, на всякий случай. Петра очень хотела запротестовать, но прикусила язык. Прошло не так, как она ожидала. Оруо, не прекращая ехидничать, выпутывал её из собственного троса. Только и оставалось, что слабо огрызаться, сгорая от неловкости. В которую сама же себя загнала.

***

— На гражданке дураки не нужны! Поэтому мы с вами все здесь собрались… Пока Оруо разъяснял слегка напуганным новобранцами суть вещей и смысл жизни, заключавшийся в расписании дежурств, Петра в нарушение всяческого устава незаметно улизнула (хоть такой прок от малого роста), направляясь в сторону офицерской бани, где в настоящее время офицеры, стало бы, совещались. Хоть Петра и понимала, что подглядывать — это низко и недостойно, но считала, что пожертвовать своей совестью ради того, чтобы узреть обнажённого капитана — вполне справедливая цена. Всего-то ничего оставалось, как вдруг дверь бани открылась, выпуская совершенно одетых офицеров. Взгляд Рал заметался, ища, куда бы спрятаться, но исчезнуть из просматриваемой зоны она бы никак не успела. — Петра, что стряслось? Срочное сообщение? — быстро направляясь к ней, спросил Леви. — Н-нет, капитан, я просто перепутала направление… — девушка засмущалась, надеясь, что не выдаст свою нечистую совесть проницательному командиру. — А вы быстро… — У офицеров тоже есть свои нормативы! — важно пояснил Леви. — И мы в них уложились. Назову их «экспресс-мытьём» и «экспресс-совещанием». И в учебники для будущих поколений! Дальше нужно поработать над экспресс-сном и экспресс-справлением-нужды — ибо предела совершенству нет! Экспресс-справление-нужды у Петры и Оруо как-то раз уже было (секрет в том, чтобы не возиться с расстёгиванием ремней и спусканием брюк), и повторения этого опыта решительно не хотелось. Остаётся надеяться, в нормативы такой способ не пойдёт. Капитан был столь доволен проведённым «экспресс-совещанием», что аж почти улыбался и вроде бы не имел к подчинённой неудобных вопросов. Оруо на плацу подводил к завершению свою лекцию премудростей разведки: — …И последнее — сапоги нужно чистить с вечера, чтобы утром уже надевать на свежую голову! А если у вас мозгов нет и память хреновая — так всё записывайте, как я и вообще весь командный состав делаем… — Ну что, нагрузил их как следует, Бозард? — спросил незаметно возникший позади подчинённого Леви, заставив того подпрыгнуть. — К-капитан… так точно! — Оруо вытянулся по струнке и отдал честь. Его примеру последовали новобранцы на плацу. — Пересказал им все премудрости, которым вы нас учили! — Вольно. Не припомню, чтоб советовал надевать сапоги на голову. — Слушайте, вы все, а ну быстро одели шапку на хер! Хотите, чтобы уши замёрзли?! Зимние тренировки на десятиминутной передышке вместо положенного отдыха превратились в обкидывание снежками, и капитан был всерьёз обеспокоен здоровьем своих бойцов, порой ведших себя, словно малые дети. Хотя после всех пережитых вылазок пора бы и повзрослеть. — Да для нас-то, капитан, это ещё задача выполнимая… — почесал затылок Оруо, с ехидно-коварным выражением посматривая на сослуживицу. — А вот что делать Петре… Рал, что ожидаемо, вспыхнула и как следует наградила приятеля стремительной серией снежков, от которой трудно было увернуться.

***

— Капитан, вам чем-нибудь помочь?.. По лицу Леви, не обращавшего на неё никакого внимания, девушка быстро поняла, что сейчас с ним лучше не контактировать. Уже собиралась незаметно прикрыть дверь и скрыться, но командир, по прежнему не глядя на неё, а обращая гневный взор на лист бумаги у себя на столе, взмахнул рукой: — Да, Петра, нужно рассортировать эту безвкусную кучу бумаг от Ханджи. Как всегда, всё сгребла, навалила, а мне теперь разбирайся, что куда! Однако во всём этом капитана явно терзало что-то конкретное, что он буравил особо ненавидящим взором на лежащем прямо перед ним листе. — Что такое, капитан? Какие-то тревожные известия? — осторожно подходя, столь же осторожно спросила Петра. — Не какие-то там «тревожные», а, сука, ужасные! — Леви неожиданно сильно громыхнул кулаком по столу, заставив девушку вздрогнуть (кабы под горячую руку не попасть). — Смотри, что она пишет! Смотри! «Я щи таю»! Причём раздельно, блядь — «щи» и «таю»! Порой командир излише близко к сердцу принимал вещи, над которыми другие могли разве что посмеяться. Майор Ханджи так то вообще была ходячим анекдотом, про которую среди разведчиков ходили, собственно, анекдоты. Капитан же, из-за своей порою неадекватно бурной реакции на чудачества исследовательницы, уже потихоньку становился участником некоторых из них. — Петра! — вывел её из раздумий голос командира. — Начни пока сортировку, а я посвящу очкастую в основы грамотности! Взяв чистый лист, он принялся со зловещим видом строчить на экспресс-скорости, выплёскивая всю агрессию. Видимо, подбивание к нему клиньев придётся перенести на потом…

***

На заборе кто-то почерком Ханджи (кстати, без ошибок) написал «Леви хуй», что привело Петру в несказанное возмущение. Она старалась затереть надпись прежде, чем капитан её увидит. Но он таки увидел. Внешне остался невозмутим. Однако на следующий же день, на том же самом месте, которое, убив на это всё свободное время, затёрла Петра, возникла надпись уже почерком Леви: «Ханджи безграмотная дура». Рал тяжко вздохнула. Но потом подумала, что за своим командиром, наверное, нет нужды затирать. Он ведь наверняка хотел, чтобы послание дошло до адресата.

***

— М-м-м, Леви, ты ювелир! Оруо встал, как вкопанный. — Ты чего? — спросил его Эрд, обернувшись. — Послушай-ка… — Бозард приложил ухо к двери. — Тебе не говорили, что подслушивать женские комнаты не хорошо? Вот потому-то Петра тебя и… — Тише! — шикнул Оруо. — Будьте нежны со мной… — вновь раздалось из-за двери. Теперь уже и Джин приложил к ней ухо. — М-м-м!.. — Так, нам тут делать нечего, — решил Эрд, хватая приятеля под локоть и уводя по коридору. — Мои двери полностью открыты для вас!.. — вновь послышалось из-за двери. — Это она не нам, — объяснил Эрд, настойчиво продолжая уводить Бозарда, уже надумавшего было развернуться. Достигнув общей комнаты, они обнаружили там капитана Леви, как ни в чём не бывало распивавшего чай. — Что… но как?.. — поразился Оруо. — Вот это скорость, — пробормотал себе под нос Эрд. И вправду, командир решил всецело отдаться идее экспрессов. Только для распития чая делал исключение, ибо пить чай экспрессом - великий грех.

***

— О-о-ох, капитан Леви… ну я вчера и набралась, хи-хи… пальцы прям не слушаются… поможете ремень застегнуть?.. Командир стоял посреди коридора и ничего не выражающим взглядом смотрел на девушку, вывалившую из своей комнаты прямо перед ним. С приспущенными штанами и кокетливо закушенной губой. Потом вздохнул и, ничего не говоря, подошёл к ней. Она уже приготовилась привалиться к капитану, как только он примется за дело, и списать всё на не слушающиеся ноги, но Леви всё экспресс-поправил и экспресс-застегнул прежде, чем Петра успела хоть что-то предпринять. — Постарайся поскорее привести себя в форму, — строго сказал он. — У вас сегодня экспресс-генеральная-уборка, экспресс-стирка, экспресс-тренировка и экспресс-уборка-конюшен. А мне нужно в город, буду с Эрвином экспрессом разрабатывать план экспресс-экспедиции. Джин за главного. И чтобы всё в экспрессе! Сдался им всем этот экспресс…

***

По всей видимости, метод экспресс-атаки был то ли не так хорош, то ли ещё не проработан, однако же Петра оказалась намертво сжата в огромном кулаке. И руки прижаты к телу, так что клинками не воспользуешься. Давно с ней такого не было... — Отпусти меня, урод! — завизжала девушка. — Я ещё не переспала с капитаном Леви, не вышла за него замуж, не нарожала ему детей… ты глухой, что ли? Отпусти, говорю! Бестолковый титан, пропустив всё ею сказанное мимо ушей, тянул добычу к своей широко открытой пасти, из которой адски несло. В отличие от капитана Леви, титаны совершенно не следили за гигиеной! — Петра, я тебя защитю! — бросился в атаку Оруо, но был схвачен второй рукой. Что за день такой! Впрочем, пока титан раздумывал (раздумывал, надо же!), кого из пойманных разведчиков сожрать, это выиграло им немного времени. Отряд подоспел на выручку, и вскоре титан уже безвольно опадал наземь, выпуская из захвата своих жертв. Если одежда Оруо просто слегка дымилась, то у Петры, пробывшей в горячем во всех смыслах захвате слишком долго, она загорелась. Не то, чтобы это входило в её планы, но грех не воспользоваться… — Капитан! Капитан! — вскочила и бросилась вперёд девушка, отчаянно размахивая руками. — Капитан, разденьте меня! Я вся горю! Однако прежде, чем она добежала до заветного командира, Петру повалили наземь Эрд с Гюнтером, принявшиеся её катать и поливать из фляжек.

***

— Капитан Леви, можно к вам?.. — Что-то случилось? — поднял на неё вопросительный взгляд командир. — Д-да, кое-что случилось… понимаете, понимаете… — девушка нервно теребила пальцы. — Понимаете, капитан, я… я… беременна! — Это временно, — машинально ответил командир, прежде чем осознал смысл слов. — Погоди, погоди… чё?! Это как? — Ну понимаете, капитан… когда мужчина и женщина… у них происходит… они, то есть… смыкаются в с-страстных объятиях… — Я знаю, как это происходит! — рявкнул Леви. — От кого хоть? — От вас! — В смысле? — В прямом! Помните, когда за несколько дней до последней экспедиции мы все упились до беспамятства… — Петра, я никогда не напиваюсь до беспамятства, — сухо объяснил командир. — В своих действиях я более чем уверен. Вот ты, вполне возможно, многого и не помнишь — прости, конечно, но пить не умеешь совершенно. Может, ты с кем-то тогда и покувыркалась, но точно не со мной… Но беременность, конечно, осложняет дело. Это как же нам тут без тебя-то? — Да я… капитан, я, наверное, ошиблась… я, на самом деле, совсем-совсем не беременна… — Что? Ты же только что ска… — Простите! Извините! Будет нужно что — зовите! — скороговоркой (экспресс, так сказать) выпалила Петра и поспешила удалиться. Что ж вы со мной делаете, капитан?.. Это ведь обычно девушки очаровывают, одурманивают, притягивают, но при том — держат дистанцию и берут на крючок, вертя своей готовой на всё соблазнившейся жертвой, как хотят. А тут какая-то… инверсия получается! Что этот мужик себе позволяет?! «Ну всё, — зло подумала Петра, до хруста сжимая зубы и кулаки. — Вы, капитан, довели меня до предельного предела! Теперь держитесь…»