две звезды в небе над морем

Солнце на Лазурном берегу стояло высоко, разливаясь золотистыми бликами по бескрайней глади моря. Вода переливалась, сочетая смесь оттенков бирюзы и сапфира, а волны мягко накатывали на песчаный берег, будто неторопливо и даже в какой-то степени лениво играли в догонялки с отдыхающими. В воздухе парили чайки, они кричали и порою у них даже получалось заглушить все остальные звуки, включающие голоса туристов, звонких смех и шумную музыку. По побережью тянулись аккуратные домики с черепичными крышами и белыми стенами, увитые диким виноградом и цветущей бугенвиллией. Между ними вились узкие каменные дорожки, ведущие к песочному пляжу. Пахло водорослями, жаренной рыбой, нагретым солнцем деревом и свежими фруктами с местного рынка. Этот уголок юга был создан для того, чтобы прятаться от суеты и рутины повседневности. И именно поэтому Сириус Блэк и Марлин МакКиннон решили выбрать Лазурный берег для летнего отдыха. Марлин стояла у самой кромки воды, босая, с распущенными светлыми кудрями, которые влажный ветер разметал по плечам. Также трепетала и тонкая хлопковая рубашка, наброшенная поверх купальника. Сириус, стоя чуть позади, наблюдал за ней. Марлин сделала шаг вперёд, наслаждаясь шумом моря, улыбнулась и прикрыла глаза, окончательно расслабившись. — Обожаю море! — весело воскликнула она, пытаясь поймать кончик волны, что уже успела рассыпаться, ладонью. У Марлин, пожалуй, было что-то общее с этой природной стихией. Она также сочетала в себе разнообразие: умиротворение и нежность, которые она дарила близким, легко уживались с беспокойным нравом, требующим приключений, азарта и новых впечатлений. Сириус никак не прокомментировал заявление МакКиннон, только подошёл ближе и тоже посмотрел на бесконечную гладь. Особенно в ту часть, где солнце уже начинало опускаться к воде, и граница между ними стиралась. Море шумело у их ног, создавало свой ритм, и от этого звука внутри распространялось удовлетворение. Природная тишина обволакивала их, чувствовался солоноватый привкус на губах и было очень-очень тепло. Первый день на побережье казался началом чего‑то нового и тянулся лениво. Сириус и Марлин все время проводили на пляже, а с наступлением вечера заглянули в одно кафе, перекусив. К ночи море приобрело более темный оттенок, синие цвета уступили место чернильным, и на поверхности красиво отражались первые звёзды. Воздух наполнился долгожданной после дневного зноя прохладой, а где‑то далеко слышались аккорды уличных музыкантов. Они перекликались с криками чаек, которые потихоньку успокаивались. Домик, в котором остановились Сириус и Марлин, оказался удивительно уютным: просторная спальня с большими окнами, белые занавески, развевающиеся от ветра, и крошечная терраса, увитая плющом. На перилах висели гирлянды из маленьких жёлтых лампочек, а на столике стояла тарелка со свежими персиками, виноградом и мягким козьим сыром, купленным утром на местном рынке. Сириус сидел на деревянном стуле, откинувшись назад и закинув руку на спинку. Рубашка на его плечах была расстёгнута почти до груди, а волосы чуть растрепались и не до конца высохли после прихода с пляжа. Он лениво крутил в пальцах бокал с белым вином, глядя, как Марлин стояла у перил, облокотившись на них и рассматривая виднеющуюся полоску моря. Свет, исходящий от гирлянд, падал на её лицо, выделяя мягкий изгиб скул, золотистые блики в её волосах и розовый оттенок помады. — Красиво, правда? — сказала она, не поворачиваясь к нему. — Ммм… — протянул Сириус, улыбаясь уголками губ. — Очень. Когда Марлин обернулась, он продолжал внимательно смотреть вперёд. Однако сразу стало ясно, что речь шла вовсе не о море. Она закатила глаза, но ее губы дрогнули из-за плохо сдерживаемой улыбки. А, что, собственно, она ожидала от Сириуса? — Ты неисправим, Блэк, — Марлин подошла к нему. В каждом ее движении, кокетливом покачивании бедер, прослеживалась кошачья грация. МакКиннон взяла персик, разломила его пополам и, бросив на парня быстрый взгляд, протянула половинку: — Держи. — Какая заботливая, — Сириус взял часть фрукта. Их пальцы ненадолго соприкоснулись, и это мимолётное прикосновение оказалось одновременно разочаровывающим, ибо хотелось большего, но в то же время будоражащим воображение. Сириус поднёс персик к губам, но не отрывал взгляда от неё. Марлин, будто нарочно, облизнула сок с пальцев и довольно улыбнулась, видя, как его глаза потемнели. Не одному же Сириусу играть не по правилам, верно? — Ты любишь море, да? — поинтересовался Сириус, чтобы немного отвлечься от шальных мыслей и метко забросил косточки от персика в мусорное ведро. Марлин кивнула и села рядом на соседний стул. Так близко, что её плечо почти коснулось его руки. — Оно бесконечное, — ответила она. — Море — синоним свободны. Когда я смотрю на него, тоже чувствую, что смогу сделать все, что душе угодно. Сириус протянул ей свой бокал с недопитым вином и усмехнулся: — Неспроста же ты — морская звезда. Марлин сделала последний глоток и заставила пустой бокал пролевитировать на стол. Потом она повернула голову, их с Сириусом лица оказались в опасной близости. Несколько секунд они молчала наблюдали друг за другом. После чего Сириус провел рукой по ее скуле, стер подушечкой пальца каплю сока — или вина? — с её губ и, не отрывая от нее взгляда, ловко усадил к себе на колени. Одна рука придерживала девушку за спину, а другая — ловко избавила от рубашки, открывая взору взгляд на изящные ключицы и шею. По коже Марлин распространялись мурашки из-за прохладного ветра. Но холод быстро сменился жаром, когда губы Сириуса старательно впечатывались в кожу. Марлин застонала в голос, когда он чуть прикусил ее шею, а одна из ладоней легла на грудь, приятно сминая ее. Наслаждение заставляло тело пылать, а внизу живота стремительно разрасталось возбуждение. Но Марлин не собиралась предоставлять только Сириусу возможность вести в их дуэте. Она поерзала на его коленях, специально задевая пах, и ему пришлось ненадолго оторваться от ее шеи. Довольная своей маленькой проделкой, Марлин, воспользовалась удачным стечением обстоятельств, и перешла в наступление. Она впилась в губы Блэка, не сразу позволяя его языку хозяйничать в ее рту. Пока их губы вели схватку, а которой нежность переплеталась с небольшой щепоткой ярости, ее пальцы медленно провели по его прессу, чуть щекоча и царапая кожу. Сириус приглушенно застонал, когда Марлин отстранилась от него, прикусив нижнюю губу, и стала целовать его шею, также собираясь оставить там следы. — Марлс, ты решила свести меня с ума? — усмехнулся Сириус. — Не я начала эту игру, дорогой, — проворковала Марлин и на этот раз, когда Сириус поцеловал ее, не сопротивлялась его настойчивости, позволяя их языкам переплестись. Гирлянды мерцали над их головами, а море шумело где‑то внизу, напоминая о продолжении летней поры.

***

Спать не хотелось, они ещё долго сидели на террасе, не спеша возвращаться в дом. Звёзды рассыпались по небу, как драгоценные камни. Марлин склонила голову ему на плечо, а Сириус игрался с ее непослушными волосами, задумавшись о прошлом. Он снова увидел это побережье — только лет десять назад. Та же бирюза воды, те же белые домики… Только вместо тёплого вечера рядом с Марлин — чопорное выражение лица матери и усталый взгляд отца, который никогда не умел радоваться простым вещам. Семья Блэков приезжала сюда летом, но море и пляжи для них всегда оставалось лишь фоном. Родители проводили дни на светских приёмах: жемчужные ожерелья, хрустальные бокалы, вечные разговоры о важности поддержания чистоты крови, политике, новом открытом счёте в Гринготтсе и чужих недостатках. Весело было лишь в те моменты, когда с ними приезжал дядя Альфард, которому нравилось больше проводить время в компании племянников и племянниц на берегу моря. Он отлично шутил, покупал мороженое и показывал фокусы, превращая обычные камни в маленькие огненные шары. Было славно, когда за ним и Регулусом приглядывала Андромеда — их средняя кузина. Регулус, правда, всегда больше предпочитал общество сахарной принцессы. Так Сириус называл Нарциссу, младшую сестры Андромеды, которая уже тогда вела себя как светская малоэмоциональная леди. Сириус же отлично ладил с Медой. Она была доброй и озорной, но умела проявить и строгость. И ей тоже нравилось гулять на пляже среди песочных замков и крика чаек, а не сидеть в душном сале в четырех стенах. Сириус помнил, как однажды они втроём — он, Регулус и Андромеда — сбежали ночью с приёма, проскользнули через сад и побежали к самому морю. Вода тогда казалась ледяной, а луна — огромной. Они пытались что-то соорудить из песка, но из-за шторма тот всё ещё не просох, да и само море было мрачным, но им нравилось бегать и следить за волнами. Их нашел дядя Альфард и вовремя привел домой. Таким было одно из немногих по‑настоящему счастливых воспоминаний о семье. Сейчас, глядя на море, он неожиданно улыбнулся. Марлин погладила его по руке и спросила: — О чём думаешь? — Вспомнил детство, — ответил он негромко. — Мы тоже сюда приезжали. Только мои родители ненавидели пляж. Им нравились приёмы, маскарады, ужины и прочая ерунда… Всё, кроме моря. Весело было только, когда приезжал дядя Альфард или за нами присматривала Андромеда. Марлин слушала Сириуса, не перебивая, а ее пальцы продолжали кружить по тыльной стороне его ладони. МакКиннон понимала, что в семье Блэков было много сложностей, и не считая Альфарда и Андромеды, с которыми она была знакома, и считала хорошими людьми, с остальной его родней, особенно родителями, было тяжело уживаться. Она подбадривающе улыбнулась, и Сириус вдруг понял, что рядом с Марлин он впервые за столько лет почувствовал себя, как дома на Лазурном берегу.

***

Утро встретило их сияющим солнцем и лёгким бризом. Песок под ногами успел нагреться, но ещё не обжигал, а море сверкало голубыми бликами, словно стекло, разбитое на тысячи осколков света. Пляж постепенно наполнялся волшебниками: кто-то разворачивал пёстрые коврики, другие колдовал над зонтиками, которые открывались сами и перемещались в воздухе, создавая тень. Дети визжали, гоняясь за заколдованными мячами, что сами ускользали из рук, а над водой то и дело проносились подростки на летающих досках. Сириус шёл босиком по песку, держа в руках полотенце и лениво прищуриваясь от солнца. Волосы у него опять растрепались из-за ветра, а на плечах играли золотистые блики. Он искал место, где им с МакКиннон можно устроиться. Сама Марлин задерживалась, всё ещё выбирая купальник. Сириус хмыкнул, вспоминая, как любезно предложил ей помочь, а она вместо слов благодарности выпроводила его за дверь, чтобы он не отвлекал ее. Когда Сириус наконец-то выбрал для них идеальный уголок неподалеку от моря, Марлин соизволила появиться. На ней явно был надет новый купальник — небесно‑голубой, на тонких бретельках, изящно смотрящихся на плечах. Ткань подчеркивала каждый изгиб её фигуры и переливалась на солнце, будто нежный шёлк, и, казалось, была нарочно создана для того, чтобы сводить его с ума. Верх подчёркивал её грудь, а низ с завязками на бёдрах оставлял слишком мало места воображению. Голубой цвет купальника оттенял её загорелую кожу и делал светлые волосы ещё ярче, почти золотыми. Сириус поймал себя на том, что немного завис, откровенно пялясь на МакКиннон. Слишком жадно. Марлин заметила это и ухмыльнулась, а потом кокетливо продефилировала к нему. — Ну как я тебе? — невинно спросила она, поворачиваясь боком и поправляя бретельку. — Мне идёт? Блэк, не молчи! Он хмыкнул. МакКиннон и терпение — крайне несовместимые понятия. — Горячо выглядишь, детка, — протянул Сириус, делая вид, что щурится на солнце. — Хочется снять и проверить, как ты смотришься без купальника. Марлин засмеялась, качнув бёдрами так, что голубые завязки повторили ее движение. — Потерпи хотя бы до вечера, Блэк, — бросила она через плечо, побежала к воде, на ходу разворачиваясь, — Догоняй! Сириус проводил её взглядом, ловя каждый изгиб и каждое движение. Он готов был поклясться, что море никогда ещё не выглядело таким завораживающим, как сейчас, когда в нём оказалась Марлин. МакКиннон первой добежала до воды, обогнав Сириуса буквально на метр. Песок хлестал по икрам, солнечные блики прыгали по коже, а ветер развевал её светлые кудри, которые казались почти белыми на фоне лазурного моря. Марлин вскрикнула, когда волна коснулась её ступней: вода оказалась прохладнее, чем она ожидала, и это только сделало её смех звонче. Сириус неторопливо зашёл следом, словно хищник, выжидающий момент атаки. Солёные брызги моментально охладили кожу, но внутри всё горело. Он опять пришел к выводу, что смотрел на Марлин слишком пристально. Он видел, как капли стекали по её плечам и ложились на впадинку ключиц, потом проделывали путь до груди. Ее голубой купальник прилипал к телу, обрисовывая её соблазнительные формы, а солнце играло на изгибах спины и бёдер МакКиннон. — Холодно? — поинтересовался он, приближаясь. — Свежо, — поправила его она, смеясь. — В самый раз, чтобы не дать перегреться на солнце. — Ты так в этом уверена? — небрежно бросил Сириус и, прежде чем Марлин успела что‑то ответить, брызнул на неё водой. Она пискнула и в ответ устроила целую волну брызг, целясь ему прямо в лицо. Через секунду они уже дурачились и напоминали детей: плескались, убегали друг от друга в воде, хватали за руки, ныряли, погружаясь под воду с головой. Сириус нарочно подплывал ближе, касался её талии, задерживал руки чуть дольше, чем требовала игра. Марлин не протестовала. Скорее, наоборот, она прижималась ближе и возвращала ему ответные провокации. — Сдаёшься? — спросил Сириус, привлекая Марлин к себе в воде и обхватывая руками за бёдра, развернул лицом к себе. — Никогда, — прошептала она, едва прикусывая губу. Марлин дразнила его также, как он ее. Смотрела дерзко и насмешливо, собираясь бросить новый вызов. Тем временем внезапно налетевшая волна качнула их, и Сириус притянул Марлин ближе. Их губы столкнулись неожиданно, резко и жадно. Солёная вода смешалась со вкусом её блеска для губ, пальцы скользнули по её мокрой спине, а одна рука легла на бедро, чувствуя, как оно задрожало под его хваткой. Марлин ответила не менее страстно. Её ладони обхватили Блэка за плечи, чуть царапая кожу, а тело прижалось плотнее, будто сама волна толкнула её к нему в объятия. Вокруг кричали чайки и визжали дети, которым тоже нравилось играть с морем. Марлин коснулась лбом скулы Сириуса, когда он прервал их поцелуй, всё ещё не в силах скрыть счастливой улыбки. — Ну… — выдохнула она. — Пожалуй, сегодня победу стоит признать за морем. Сириус ухмыльнулся, всё ещё держа её в объятиях. — За морем, значит? — протянул он, — Дорогая, ты просто не умеешь проигрывать! Марлин тихо рассмеялась, и он снова поцеловал её. На этот раз медленнее, нежнее, но всё равно с той же безумной тягой, что и прежде. Они вышли из воды, дрожа от прохладного ветра, который тут же обдал их мокрые тела. Однако солнце быстро согревало. Оно окрашивало песок золотым сиянием. Локоны Марлин прилипли к щекам, капли стекали по плечам и по голубому купальнику, который стал чуть темнее от воды. Сириус отряхнул с ног липкий песок, убрал со лба мокрые пряди, и ухмыльнулся, заметив, как Марлин закатила глаза. Неподалёку две небольшие стайки детишек разных возрастов строили огромный замок из песка, старшие — заколдовали башенки так, чтобы они медленно вращались и не осыпались. Один мальчик соорудил миниатюрный ров с водой, который сам наполнялся волнами. — Ого, смотри! — оживлённо воскликнула Марлин, указывая на них. В её голосе слышался плохо скрываемый восторг, от которого Сириус едва не рассмеялся. — Я тоже так хочу! — Ты серьёзно? — Он скептически приподнял бровь. — Мы только что целовались посреди моря, а теперь ты хочешь… строить замки из песка? МакКиннон, ты как маленькая. — Причем тут это! — парировала она и уже начала садиться на песок. — Хочу строить замок и буду! Сириус фыркнул, но уголки его губ дрогнули в улыбке. — Ладно, ты пока играй в великого архитектора, а я схожу за чем‑нибудь прохладительным. — сказал Блэк, — Хочешь лимонад? — Конечно, хочу, — кивнула Марлин, не отрывая взгляда от песка и уже проводя рукой бороздки для будущего рва. — Тогда подожди меня тут и не скучай. — Он лениво махнул рукой и, накинув на плечо рубашку, направился к ближайшему прилавку. Марлин же села на колени, окунула ладони в влажный песок и начала возводить первую башню. Песок приятно холодил пальцы, прилипал к коже и пах морем. С каждой минутой её маленький замок становился всё сложнее: к башням прибавились миниатюрные мостики, а рвы она наполняла морской водой, используя ракушку необычной формы, которую только что нашла. Ветер играл ее волосами, но Марлин не обращала на это внимание. Она была крайне сосредоточена и совсем не унывала, если башня рушилась. Ибо МакКиннон тут же начинала сооружать ее заново.

***

Сириус возвращался не спеша, насвистывая весёлый мотив. Две бутылки лимонада приятно холодили ладони. Добравшись до пляжа, он уже собирался окликнуть Марлин, но замер на полпути, когда увидел картину перед собой. МакКиннон сидела на том же месте в самом центре детской компании, окружённая малышнёй, словно королева среди своих подданных. Голубой купальник подсох на солнце, волосы немного спутались из-за проделок ветра, а на щеке виднелось след от песка. Но именно это наблюдение и заставило Сириуса улыбнуться шире — выражение лица Марлин выражало столько жизнерадостности и света, что он на миг просто застыл, глядя на неё, и ощущая, как все внутри приятно наполнилось теплотой. Замок, который она успела построить за время его отсутствия, был потрясающим. Башенки взмывали вверх, соединённые арками и стенами, рвы аккуратно опоясывали конструкцию, а маленькие ракушки и камушки украшали фасад. Детям это явно нравилось: двое мальчишек с восторгом восклицали что‑то про «настоящий дворец для русалок», а девочка лет шести осторожно прилаживала к одной из башенок крошечную звёздочку, найденную в песке. — Если ров сделать чуть глубже, — объясняла Марлин, обмакивая пальцы в воду и поправляя песок, — то волна не разрушит стену. Смотри, вот так… — Она показала, как уплотнить песок ладонью, и один пацан, затаив дыхание, повторил её движения. Сириус, стоя в стороне, отметил про себя, как серьёзно она отнеслась к этому занятию. МакКиннон, которая всегда умела быть дерзкой, колкой, саркастичной… сейчас выглядела по‑другому — мягкой, внимательной и такой домашней. Совсем, как в те моменты, когда проводила время в Долине Храброго Уоллеса вместе со своей семьёй и младшими братом и сестрой. — У тебя тут, похоже, целая стройка и армия фанатов, МакКиннон, — произнёс Сириус, наконец-то подходя ближе. Марлин подняла голову, и солнечный свет отразился в её голубых глазах. Улыбка на её лице была широкой и искренней. — Смотри, какой замок мы сделали! — воскликнула она, даже не смутившись, что он застал её с руками, испачканными песком. — Правда, он шикарный? — О да, — согласился Сириус и протянул ей одну из бутылок. — Лимонад для её величества похитительницы детских сердец. Ребята захихикали, а Марлин усмехнулась, взяв бутылку. Сделав глоток, она облизала губы и заметила, что малыши стали о чем-то расспрашивать Блэка. А тот с видом знатокам уверенно говорил с ними на разные темы, и это умиляло. — Хочешь украсить замок? — дразнила его Марлин, протянув ему ракушку. — Или ты по-прежнему считаешь это детским занятием? — Я, может, и не великий строитель, как ты, Марлс, — ухмыльнулся он, присаживаясь рядом так близко, что их плечи соприкоснулись, — но так и быть, могу помочь и заняться… укреплением стен. — Укреплением? — Марлин приподняла бровь. — С каких это пор тебя волнуют стены? Сириус склонился ближе, чтобы дети не слышали, и шепнул ей на ухо: — С тех пор, как я хочу их захватить. Он умудрился быстро поцеловать ее плечо, и Марлин рассмеялась. Потому пальцы Блэка невзначай коснулись её ладони, покрытой песком. Спустя полчаса Сириус и Марлин закончили с очередным замком, и парень, разглядывая их творение, сам не заметил, как втянулся во все это. — Слушай, а давай построим ещё один, — предложил он, облокачиваясь на колени. — На этот раз это будет мощная. Проверим, как долго она продержится. — Бросаешь мне вызов, Блэк? — Марлин прищурилась, но тут же улыбнулась. — Ладно, давай. — Отлично, — кивнул Сириус. — Нам надо успеть до того, как появятся новые волны. Они работали бок о бок: выкапывали ров, утрамбовывали песок, украшали стены ракушками и камешками. Сириус шутил, придумывая для башенок нелепые названия, а Марлин фыркала и спорила, утверждая, что его названия абсолютно не сочетаются с видом крепости. Сириус нарочно бросал в неё пригоршни песка, и Марлин отвечала тем же. Когда их сооружение было почти готово, Сириус откинулся на спину и, прищурившись на солнце, заметил, что Марлин вся в песке — колени, руки, щеки… и всё равно выглядела очень красиво. И ещё желание снять этот чертов купальник никуда не делось. Только увеличилось. Останавливало только то, что они находились на пляже. — Эй, МакКиннон, — протянул он с ленцой. — Кажется, ты немного… испачкалась. — Ну, спасибо, Блэк, без тебя я бы не заметила! — огрызнулась она, отряхивая ладони. Он не ответил, а внезапно направился вперёд, схватив её за талию и бережно завалив на спину. Марлин вскрикнула от неожиданности, но тут же засмеялась, когда его пальцы скользнули к её рёбрам, беспощадно щекоча. — Сириус! Перестань! — МакКиннон пыталась выбраться, но тщетно. Чем громче она смеялась, тем сильнее Блэк дурачился, не отпуская её. — Я серьёзно, я… ах! — она запрокинула голову, хрипло хохоча. — Серьёзно что? — Сириус усмехнулся и склонился к ней ближе. — Будешь смеяться громче, да? И именно в этот момент появилась волна. Прохладная и мощная, она накрыла их обоих целиком, смывая и превращая замки и крепости в одну бурлящую смесь. Сириус и Марлин одновременно вскрикнули, а потом разразились новым приступом хохота, едва отдышавшись. — Вот тебе и вечная крепость, — вздохнула Марлин, всё ещё лежа на песке и задыхаясь от смеха. — Кажется, море точно сегодня побеждает, — Сириус перевернулся на бок, глядя на неё. Волосы Марлин прилипли к шее, губы блестели от воды, и он подумал, что нет на свете зрелища красивее. Марлин заметила его взгляд, но лишь улыбнулась, медленно садясь. — Пошли домой, пока нас снова не смыло. — предложила МакКиннон. Сириус поднялся первым, протянув ей руку. Марлин вложила свою ладонь в его, и он сжал её пальцы чуть крепче, чем требовалось, запоминая этот весёлый момент. Они шли вдоль берега босиком, с мокрой одеждой и растрёпанными волосами, и смеялись над тем, как их «грандиозная» крепость прожила меньше трёх минут. Море шумело позади, а у Блэка и МакКиннон появилась прочная уверенность в том, что впереди у них будет ещё много таких прекрасных дней.