Проба пера

                                                                      Нужно иметь что-то общее, чтобы понимать друг друга, и чем-то отличаться, чтобы любить друг друга.

                                                                                                      Поль Жеральди

Сегодняшний день обещает быть утомляющим. Половина недели уже прошла, а Антон с таким же нежеланием распахивает глаза, терзаясь мыслями о том, что если ещё хоть раз ему придётся вставать в такую рань, то... что, кстати? На конец мысли ещё не проснувшегося рассудка не хватило, поэтому юноша, чуть тряхнув головой, оглядывается. Кажется, он почти задремал посреди учебного дня, а потому  вокруг него всё ещё какие-то шумные оболтусы. В немного рассеянный разум приходит осознание того, что сегодня первое занятие. Эта мысль тревожит его с самого начала дня и неприятным комком оседает в груди от каждого нового напоминания. Ему кажется, что своей чрезвычайной неловкостью он распугает будущих новых знакомых. В каких-то самых гнетущих мыслях Антону видятся осуждающие взгляды ровесников и более того суровый взгляд преподавателя, наверняка какого-то пожилого и от того ещё более пугающего мужчины. Эти мельтешащие в голове  мысли не только не помогают справиться с нарастающей паникой, но и, скорее всего, являются полностью ложными, как он сам понимает. Потому парень старается отделаться от них, немного хмурясь при этом.        Сверившись со временем, считанные минуты до звонка Шастун нежится в лучах щедрого до лучей солнца, сидя на подоконнике, чуть поодаль от нужного кабинета и одноклассников. Соседнее здание — детский сад. И парню так хочется сейчас оказаться там,  безмятежно бегать по улице, нелепо баловаться с другими детьми и чувствовать мир так же ярко, как они. А сейчас он вынужден наблюдать за орущими одноклассниками, хотя казалось бы уже десятый класс, и прочей школотой, которая тоже всеми силами старалась нарушить хрупкий душевный порядок остальных присутствующих. И, видимо, мнения зеленоглазого придерживался ещё один человек. Взор карих глаз с лёгким, почти скрываемым презрением, осматривал людей. На него не похоже, Матвиенко всегда был чуть ли не зачинщиком этого мракобесия. В этом году он почти всё время выглядел немного подавленным, стоит поодаль от толпы, даже из телефона не вылезает. Чего же не хватает? Быть может Серёжа ещё не отошёл от каникул? Может просто нет настроения? Но не всё же время ... Ладно, причина, конечно, была понятна. Раньше его хвостатый одноклассник проводил всё своё время с Позовым, который был самым близким для него человеком и единственной его поддержкой, которой он опрометчиво поручил всю свою душу. Теперь даже Антону, с которым они часто пересекались не хотел уделить внимания. Кажется, ему тяжело, может стоит помочь? Может и стоит, но точно не сейчас, сейчас Матвиенко вряд-ли намерен общаться...Громкий звонок отвлекает от мыслей и освобождает от терзаний совести, не давая и шанса поменять мнение и пристать с расспросами к однокласснику.          Отключенный звук заставляет телефон настойчиво вибрировать, заходясь дрожью на поверхности рабочего стола и отвлекая  юношу от домашней работы. На экране отображается "Папа". Мысль о невыполненном обещании тут же заставляет какой-то стыдливый комочек собраться в груди и жаром расползтись по спине. Антон принимает звонок и видит отца, который с наигранно грустным лицом, что видно по дрожащим уголкам губ, машет ему.        — Ты так и не позвонил мне вчера, — вздыхает мужчина, жалостно сводя брови.        — Прости пожалуйста, — тянет парень, откидываясь на стуле у рабочего стола, опрокидывая голову и жмуря глаза, — я совсем забыл,—  в таком же положении он остаётся до следующей фразы отца.   — Да ладно, ничего, — быстро отмахивается папа, тут же переводя тему, — Как у тебя дела? Что вечером будешь делать?   — У меня всё отлично, кажется, уже устал от учёбы. А вечером пойду на занятия, — с всё ещё немного виноватой моськой говорит Антон, — А ты там как?   — Да всё ещё хорошо, как и говорил, —с мягкой улыбкой произносит мужчина, — Во сколько идёшь?   — Где-то в шесть наверное, так что пока вот уроки делаю, — хитро ухмыляясь парень продолжает, — Кстати не хочешь мне с геометрией помочь? — Я бы с радостью, но уже шесть двадцать, — говорит отец, с каким-то сомнением смотря на собеседника. — Серьёзно? — Антон, задумавшись, не заметил как прошло время, а потому теперь резко вскакивает, чтобы обернуться на настенные часы и с ужасом понять, что он уже давно должен был выйти, но из-за невнимательности даже не начал собираться, —Паапа, кажется, мне снова пора бежать, —  расстроенным голосом говорит парень. Ему привычно приходить вовремя или даже заранее, но изредка случаются такие промашки, когда он по своему обычаю словно выпадает из этого мира. — Беги, беги, — улыбается родитель, —Хорошего занятия и вечера! — И тебе, пап, — зеленоглазый уже начинает суетливо бегать по комнате, исчезая из кадра. — Пока-пока, — ещё раз прощается отец и сбрасывает, оставляя экран Шастуна включенным с открытой на нём страницей браузера. Ещё какое-то время он носится по квартире, надевая попавшие первыми под руку вещи и те неаккуратными складками облипляют его фигуру. Закидывая всё необходимое в карманы, парень выбегает из квартиры, чуть не забыв закрыть за собой дверь, зато первым делом заткнув уши наушниками. Расправляя по пути неожиданно нормально сочетающуюся между собой одежду, он быстрым шагом, от которого быстро начинают болеть неподготовленные к такой активности ноги, перемещается по улице.          И вот, в конце своей поездки,   Антон, запыхавшись, останавливается у дверей старого дома, не в силах упустить возможность поскорее рассмотреть здание, в котором будут проходить его занятия. Таких построек в наше время осталось немного ввиду их непрактичности, но каждая из них восхищает своей красотой, в каждой прослеживается работа умелой руки мастера. Само здание имеет лишь три этажа и белоснежную окраску. Последний этаж выходит на небольшой балкончик с аккуратными перилами, и эту конструкцию подпирают колонны, чья верхняя часть оформлена изящной лепниной.        Осознав, что стоять у дверей, и ухудшать своё положение перед первым уроком — верх наглости, юноша, торопясь, поднимается по лестнице, перешагивая через ступеньку. Шастун останавливается перед нужным кабинетом, но лишь для того, чтобы пару раз постучаться, а после, не дождавшись ответа, ворваться в дверь.  И, конечно же, буквально залетая в класс, он спотыкается о небольшой порожек и врезается в стоящего неподалёку мужчину, который аккуратно подхватывает и помогает встать в устойчивое положение. Спасший парня от неприятного падения удивлённо, но с лёгкой ухмылкой оглядывает его. Антон, ещё переводящий дыхание после стремительного подъёма, обращает внимание на карие глаза, тонкие губы и острые скулы человека напротив, а ещё на то, что несколько пар глаз с удивлением и насмешкой следят за ним. Неловко вышло...   — Увидимся позже, Арс,— как ни в чем не бывало произносит мужчина, обернувшись и помахав тому, кто стоял, оперевшись на подоконник.        — Ага, пока Паш, — "Арс" чуть поднимает ладонь в знак прощания и, оттолкнувшись от подоконника, движется навстречу новому ученику.          — А ты будь поаккуратнее, — Паша переводит взгляд обратно на шатена и мягко похлопывает по плечу. Мужчина тут же выходит из кабинета, хлопая увесистой дверью с позолоченной ручкой.        — Добрый день, ты Антон Шастун, верно? — голубоглазый парень напротив, которому на вид было чуть за 20, мягко улыбается и внимательно вглядывается в лицо вошедшего.        — Здравствуйте, да, и извините за опоздание — Антон поднимает взгляд на преподавателя и обращает внимание на его светлые глаза, приятную внешность и аккуратно уложенные тёмные волос. Оглядывая кабинет, парень видит несколько больших встроенных шкафов, окрашенных лишь лаком и покрытых незамысловатыми, вырезанными узорами, столы, сдвинутые к учительскому, за которым стоит меловая доска, и мольберты, оставленные в на вид шатком положении в углах комнаты. Лишь последними он смотрит на людей, находящихся помимо него и преподавателя в классе, и получает пару любопытных, но определённо дружелюбно настроенных, взглядов членов его нового коллектива, абсолютное большинство которого — девушки.               —Так, меня зовут Арсений Сергеевич, смотри, мы сейчас рисуем вон ту постановку, — мужчина рукой указывает на натюрморт, стоящий у окна, и проходит к полкам справа от двери, — вот здесь бумага, чуть ниже краски, а в том шкафчике кисти, стаканчики, палитры, мольберты можешь брать в любом углу. Занимай любое место, которое покажется тебе удобным, — произнося это, преподаватель подкрепляет каждое сказанное слово жестом, чтобы показать то, о чем говорит, — если что-то ещё не понятно, обращайся ко мне или к девочкам, — с той же дружелюбной улыбкой, что и до этого, он отходит от Антона, предоставляя свободу действий, но продолжает, доводя свой рассказ до конца и протягивая названные дальше предметы, — держи, сегодня нужен лист А3 и карандаши, думаю, вы успеете только набросок сделать, но если что, я помогу найти необходимое.        — Спасибо, — это всё, что произносит юноша перед тем, как собрать всё необходимое и занять место рядом с рисующими девушками, которые тут же окружают его своим вниманием, представляясь и дружелюбно болтая, пока парень теряется от количества разговаривающих с ним людей.        — Как у вас настроение сегодня?— устроившись на стуле рядом с учениками,  спрашивает Арсений Сергеевич, но дверь снова распахивается.        — Здрасьте, — небрежно, но, задыхаясь, бросила вошедшая девушка. Теперь всё внимание переключилось на неё, так что предыдущий вопрос мужчины был успешно проигнорирован.        — Здравствуй, как вы все сегодня вовремя! — преподаватель, ухмыляясь, пусть и со вздохом, но поспешно встает со стула , готовясь провести тот же ритуал, что и с Антоном минут пять назад, — Как тебя зовут?        — Ира, — коротко отвечает девушка, — Кузнецова, — на всякий случай добавляет она,всё ещё стараясь отдышаться. Она приглаживает свои волосы и старается оглядеться, своими карими глазами бегая по интерьеру и особо внимательно присматриваясь к другим ученикам, многие из которых неспешно продолжают работу над своими рисунками и тихонько шушукаются между собой.        Познакомив девушку со всем необходимым и проверив её в списке на рабочем ноутбуке, мужчина уже не стал присаживаться обратно, решив проверить успехи учеников. Сама Ира в это время, взяв всё необходимое, заняла место рядом с Антоном.        — Так я думаю, вы сами слышали как зовут подошедших и я надеюсь запомнили как зовут меня, так что пожалуйста будьте дружны и цените друг друга, особенно парней, они сюда редко попадают, — лукаво улыбаясь девушкам, объявляет преподаватель.        — А Вы сами-то как сюда попали?— шутливо ёрничает одна из учениц, оборачиваясь на учителя.        —Да как-то судьба занесла, а вы не отвлекайтесь, работайте, — состроил он строгую гримасу, увидев, что ребята отвлеклись, — К тому же, мне так никто и не ответил, как ваши дела? — произнося это, голубоглазый с внимательным видом разглядывал издалека наброски подопечных и, подходя ближе, указывает каждому на недочёты.        — И как мы можем не отвлекаться, если вы сами вопросы задаёте?— шутливо возмущается девушка, кажется её, как и опоздавшую, зовут Ирой и продолжает аккуратными линиями обозначать фигуры на листе.         — Ой, да всё ужасно, — жалобно протянула одна из учениц, скорчив мученическое выражение лица и откинувшись на стуле.        — От чего же? — с участием поинтересовался преподаватель, со снисходительной улыбкой смотря на говорящую.   — Снова начало учебного года. К тому же, сейчас столько контрольных! Это ужасно, почему лето не может не кончаться?— всё с таким же страданием на лице негодует, вроде, Вика.        — Согласен, жаль, что хорошее не может длиться вечно, но я уверен, что вы со всем справитесь, — ласково улыбаясь, пытается поддержать учитель, — О, смотрите, уже почти перемена, ещё пять минут.        После этих слов, Антон тянется, разгибая затекшую от долгого сидения в согнутом положении спину. Почти все, так же как и он расслабляются, а некоторые даже начинают перешептываться, даже не пытаясь сделать вид, что работают или переключают всё своё внимание на телефоны, что-то ища с видом большого усердия. — Так, ну раз вы всё равно не работаете, идите сюда, создадим, пожалуй, группу, чтобы, если что, все знали необходимую информацию, — не вставая со своего места, объявил Арсений Сергеевич. Небольшое количество учеников начали потихоньку скапливаться возле него, пока он неторопливо вбивал их номера в свой телефон, на удивление запомнив всех с первого раза по имени и фамилии. Антон стоял в конце этого скопления, не желая пропихиваться вперёд, ведь в таком деле всегда можно успеть. До окончания этого процесса прошло не больше пяти минут и по его окончании на аватарке группы в мессенджере обычная кисточка, которую наиболее активные тут же меняют на заранее припасённую фотографию горки из игрушек в виде овощей, говоря, что похожи на них. Все расходятся: пара человек выходит в коридор, а немногочисленные оставшие расходятся по своим местам, продолжая знакомится между собой и создавая своеобразный кружок беседы, в который оказывается втянут любой находящийся поблизости вне его желания. – Ну так напомните ещё раз как вас зовут, – попросила девушка с тёмным каре по плечи, – Думаю, в новом коллективе было бы неплохо знать друг о друге хоть что-то. Начнём?– с располагающей улыбкой обратилась она к окружающим, продолжая после кивка каждого из них, – Итак, я Ида и если кто-то хочет, может добавите что-то, хотя бы вкратце о себе? Пойдемте по кругу? – новая знакомая указала рукой, чертя в воздухе окружность в нужном направлении.   В таком случае в маленькой компании из пяти человек, Антон оказался предпоследним, а замыкающей была запоздавшая Ира.   –  Я Катя, кроме того, зачем мы здесь, я увлекаюсь танцами, – она на мгновение замолчала, задумавшись над продолжением, – а ещё я очень хочу стать адвокатом. Слушай, Ид, а ты сама не хотела бы рассказать что-то ещё о себе? – кареглазая девушка перевела скользящий до это по остальным людям взгляд на говорившую до неё, мягко улыбаясь.   – Без проблем, – Ида с какой-то нежностью посмотрела в ответ и, отведя взгляд продолжила, – я родилась в Германии и только несколько лет назад переехала сюда, хочу стать стюардессой, но договорились с родителями лишь на то, чтоб получить высшее, а потом заниматься тем, что интересно. После представления двух девушек настала очередь ещё одной.   – Ира. Я обожаю танцы и пародировать иногда, но не уверена, что хочу стать актрисой, не думаю, что смогу выучиться, — чуть подумав, словно решаясь на очередное откровение, она продолжает  — Сейчас временами подрабатываю в курином цехе, деньги небольшие, но на помощь семье хватает.        — Прости, если вопрос покажется грубым, но в семье что-то не так? — с сострадательным лицом спрашивает Ида.        — Ой, да ничего, — легко отмахивается она, — Ты абсолютно права, семья довольно бедная, — немного смутившись и опустив глаза, Ира тише произносит, — простите, наверное, это не лучшая информация для знакомства. Вырвалось, просто это то, что меня тревожит.        — В этом нет ничего плохого, спасибо, что поделилась этим, — с улыбкой говорит её тезка,— Мы же и знакомимся, чтобы поделиться тем, что важно для нас.        — Ох, да, мы сожалеем такой ситуации, — сочувственно сказала Ида и опустила взгляд в пол, кажется, эта девушка была достаточно добра и сострадательна.        — Эй, ну ты чего?, — ласково тихим голосом почти шепчет Ира, — Всё будет хорошо, не переживайте, — чуть замявшись, она отводит взгляд и, уже совсем еле слышно и чуть хмурясь, произносит, —  всё-таки не надо было об этом говорить, — и уже громче и с улыбкой продолжает, — Так ну продолжай, Антон, кажется? — немного неуверенно заканчивает.         — Да, —  Шастун сразу же упирается взглядом в собственные руки и, крутя при этом многочисленные кольца и браслеты на них, — Я особо не знаю, что рассказать: у меня нет идей кем я хочу стать, ничего больше не увлекает, да и в семье ничего необычного, — сказав последнюю фразу парень краснеет и тяжело сглатывает, — Ох, Ира, прости пожалуйста, наверное не стоило.        — Да бросьте вы, это же не катастрофа какая-то. Ничего страшного, — она не выглядит ни капли расстроенной, разве что тем, что все вокруг так старательно беспокоятся о ней.        — Антон, а ты не хочешь связать жизнь с тем же рисованием, например? — интересуется Катя с некоторым негодованием.   — Я не уверен, что у меня будет достаточный навык для поступления на что-то творческое. К тому же, работа в этой сфере совсем не то, что рисование как хобби, — чувствуя не самый расположенный тон девушки, юноша совсем тушуется, говоря быстро и довольно тихо.    —- Смотря какую профессию ты выберешь,  — спокойно, но от того ещё более неожиданно вклинивается в разговор только вернувшийся из коридора преподаватель, — Я уверен, что можно найти что-то по душе, а насчёт подготовки у тебя же есть время, — голубоглазый переводит взгляд  на ученика и, мягко улыбаясь, продолжает, — Тем более, теперь у тебя есть учитель и если надо будет, мы можем работать над тем, что необходимо для поступления. Это всех касается,  если что, — теперь он обводит взглядом всех учеников, внимательно вглядываясь в их лица, — А ещё, закругляйтесь потихоньку, перемена заканчивается, вы, конечно, можете продолжить разговор и на уроке, но не отвлекайтесь сильно только, я вас прошу, — произносит мужчина, оглядывая часы на стене всё с тем же выражением лица.   —  Резко вы конечно вмешались, — с каким-то недовольством говорит всё та же  Катя и не спешит переносить свой стул обратно к  рабочему месту, — Прости, Ир, сейчас тогда дорасскажешь,да? И разойдёмся.   Учитель ещё раз выходит в коридор, чтобы повторно позвать вышедших туда девушек.   — Так, ну как вы все уже запомнили, Ира. Увлекаюсь любым спортом в свободное время, но предпочитаю волейбол и посещаю занятия по этому виду спорта, — воодушевлённо щебечет девушка, но чуть более осторожно продолжает, — А вот насчёт будущих профессий, у меня нет идей. Наверное сдам, что лучше получается, а потом посмотрим куда поступлю, — она разводит руками, делясь своими незамысловатыми размышлениями.   — Интересные у тебя, конечно, планы, — усмехается тезка говорящей, — Посмотрим, что выйдет, надеюсь, всё сложится лучшим образом, — она похлопывает девушку по плечу и, хватая свой стул и потихоньку отходя, произносит, — Ну, я полагаю, пока всё? Расходимся по местам? — говорит теперь уже с совсем широкой улыбкой.     Как раз в это время в кабинет возвращается Арсений Сергеевич, за которым следуют выходившие девушки, продолжающие о чём-то шептаться и хихикать. — Так, ну вы закончили? Расходитесь, — совсем нестрого говорит учитель, снова медленно подходя к своему «месту» за низеньким столом рядом с мольбертами, — Я минут через пять пойду проверять ваши результаты, — отодвигая стульчик, на котором он  абсолютно несуразно умещается, и поворачивает его боком, потому что  колени явно не умещаются под стол, а почти прижимаются к его груди. Непонятно почему мужчина игнорирует предмет мебели, подходящий под его рост, а пытается уместится на детском, но выглядит он сейчас невероятно курьезно.   — Вам так удобно? — уже открыто смеясь, спрашивает всё та же «кажется, Вика».   — На пять минут вполне себе, — так же весело отвечает преподаватель, — так что я начну либо когда у меня затекут ног, либо когда я свалюсь с этого стульчика, — не выпрямляя ног, он продолжает пребывать в странной позе, даже наоборот склоняясь к своим коленям, чтобы обняв их руками, наблюдать за учениками.   — Позвольте один вопрос, зачем Вы вообще решили туда сесть? — с, видимо, присущим ей скептицизмом осведомилась Катя, смотря на мужчину и забавно приподняв при этом бровь.   — Ну, — мужчина, словно раскаявшись в чём-то, опускает голову, но несмотря на этот образ не может сдержать улыбки, и в таком же положении продолжает, — Ладно, просто эти стулья так и тянут на них посидеть, разве нет? Тем более у меня ещё не было такой возможности на новой работе, — чуть поудобнее устроившись на стульчике, говорит он.   — Понятно, первые сорок лет самые трудные, — с каким-то снисхождением произносит девушка и всё-таки присаживается на собственное место, хватая карандаши, зажатые между мольбертом и планшетом, стоящим на нём.     Антон садится за рисунок, но замечает, что тёплый свет заката ранней осени разливается по его листу, расписывая его ненужными красками, так что он чуть разворачивает мольберт, подставляя работу более постоянному включенному в здании свету. На самой постановке свет тоже начинает теплыми цветами играться и  смешиваться  с рефлексами на предметах. Чёткие свет и тень рисуются на рельефной розетке, металлическом стакане с кистями, муляже груши и лежащих под ними драпировками, изящно раскинутыми по шатающемуся столу. Парень на какое-то время даже замирает, разглядывая чудесное явление, но грохот за его спиной отвлекает его. Оказывается, это преподаватель, отправляясь на обещанную проверку роняет стул, на котором сидел, сам каким-то чудом оставаясь на ногах и даже изящно провернув свой трюк по удерживанию равновесия. Обернувшийся на это юноша улыбается и, пока остальные заливаются смехом в ответ на подобную выходку их нового учителя, с небольшим разочарованием подмечает, что сам скорее всего полетел бы на пол без доли изящества, с каким, как за короткое время он успел заметить, было выполнено каждое движение Арсения Сергеевича. Кстати говоря, тот аккуратно подцепляет упавший предмет мебели и ставит на место, как ни в чем ни бывало, но чуть улыбаясь на яркую реакцию,  продолжает свой путь к ученикам.   — Так, ну показывайте что у Вас там получилось, — он, подходя ближе к ученикам, внимательно вглядывается в карандашный набросок, сидящей дальше всех от Антона, Кати. Их разговор даже не собирался продолжаться по молчаливому согласию всех участников, которые сидели слишком далеко друг от друга. Высмотрев издалека мелкие недостатки, учитель подходит ближе, своим карандашом, к счастью, твёрдым, аккуратно исправляет недостатки, параллельно объясняя, что сделано не так. Шастун же, в это время по привычке от рисунка без правил достаточно грубо подправляет формы предметов, сильно нажимая на карандаш, так что даже после вмешательства ластика на листе остаются силуэты старых линий. Он погружается в работу, переводя взгляд с «образца» на свой рисунок, со всем вниманием вырисовывая детали вплоть до каждой складки драпировки. К сожалению, такому состоянию не суждено длится долго, потому что всегда найдется кто-то, кто не сможет дать тебе спокойно заниматься своими делами. — Ты что такой тихий? — неожиданно спрашивает Ира, и получая недоуменный немного неосознанный взгляд, она улыбается, продолжая, — Не смотри на меня так, прости, что отвлекла, но может ты бы хотел что-то обсудить? Например, ты сказал, что ничем кроме рисования не увлекаешься, но нельзя же вечно заниматься одним и тем же. Может есть что-то ещё? — Ты меня прости, нечасто со мной начинают разговор, так что я совсем отвлекся, — робко улыбаясь, отвечает парень, немного нервничая и оттого грубее нанося редкие линии на бумагу, он продолжает, — А по поводу твоего вопроса, — он немного медлит, раздумывая, — Ну я иногда пишу стихи или какие-то тексты, иногда читаю что-то, но это трудно назвать увлечениями, — от волнения он произносит это гораздо быстрее, чем собирался и, от этого смущаясь, заканчивает, — Что насчёт тебя? — Я бы прочитала что-нибудь из написанного тобой, —она мягко улыбается, после небольшой паузы продолжая, — Если честно, спорт не единственное увлечение, — девушка даже не отрывает взгляда от бумаги, пока юноша часто переводит взгляд на собеседницу, стараясь различить на её лице эмоции, — Я частенько играю дома на гитаре, только учусь, но меня давно это вдохновляет. — Это здорово, – он слегка кивнул и задумался, а затем продолжил, – Я тоже пытался научиться играть, но довольно быстро забросил это, не моё. — Бывает, нет ничего, что понравилось бы всем, — Ира пожимает плечами, всё так же не смотря на него, но потом переводит всё-таки взгляд, снова задавая вопрос, — А сюда почему решил пойти? — Не знаю, мне показалось неплохой идеей больше заниматься тем, что мне нравится, — он берет небольшую паузу, — К тому же, я надеялся, что смогу здесь пообщаться с кем-то, потому что у меня очень скудный круг знакомых, считай нет друзей, а ты сама как сюда решила пойти? — Ну насчёт друзей мы исправим, — она улыбается, снова смотря на него, и подмигивает, — А я, — девушка ненадолго задумывается, — В какой-то степени тоже от неопределенности, да и поговорить я люблю, как ты заметил, так что в какой-то степени для самовыражения себя в искусстве и общении, — уверенно заканчивает она. Антон на это лишь кивает, вежливо улыбаясь на её слова. Как раз в это время очередь доходит до него. Мужчина останавливается в нескольких шагах за его спиной внимательно разглядывая узор, оставленный карандашом. Парень не видит лица учителя и от того не замечает лёгкую складку пролёгшую между его бровей, но голубоглазый через какое-то время, каждая секунда которого тревожит юношу, наконец произносит своё замечание. — Всё хорошо с построением, только розетка немного несимметрична, — он специально наклоняется, стараясь взглянуть на постановку с ракурса Антона, — но старайся нажимать чуть послабее, хорошо? Попробуй пока, я сейчас вернусь, — преподаватель наконец поворачивает голову, чтобы в своём положении посмотреть на парня. После он выпрямляется и подходит так же к Ире. Она тоже заметно напрягается, стараясь чуть сильнее от пристального взгляда. Пока юноша сосредоточен на исправлении того, что ему сказали, он не сильно обращает внимание на замечания в адрес девушки и снова полностью погружается в работу, стирая то, что недостаточно хорошо и изо всех сил, стараясь исправить всё к лучшему. Отлучившись на время от внешнего, он вздрагивает, когда чужая ладонь мягко опускается на его плечо. — Так, — немного тянет учитель, — я бы не сказал, что стало лучше. Можно покажу? — мужчина садится на корточки рядом с парнем, также держа в руках свой карандаш, и ожидая ответа. — Да, конечно, — тихо произносит Антон, убирая руки от своего рисунка. — Тогда смотри, — голубоглазый давно заученным движением аккуратно проводит несколько линий, говоря спокойно, — Чуть понежнее, чем ты это делаешь, это всего лишь набросок. Попробуй ещё раз, я посмотрю, — мужчина встает и отходит на пару шагов, оставляя больше места для личного пространства парня. Он внимательно следит за юношей, который пытается ещё раз, намного мягче так, как ему показали, — Ну вот, отлично, молодец, — учитель довольно улыбается шатену, но тот даже не оборачивается, и потому он следует обратно к другим ученикам, проверяя улучшения в найденных им ошибках. Обойдя всех по второму кругу, Арсений Сергеевич снова возвращается к своему месту, с которого видно всех учеников и оттуда продолжает что-то комментировать достаточно тихим, спокойным голосом, создавая в какой-то степени успокаивающую атмосферу. Антон так же продолжает аккуратнее исправлять фигуры на бумаге и прорисовывать самые мелкие детали, чтобы облегчить себе рисование на следующем этапе. Их разговор с Ирой продолжается удивительно легко для юноши, который привык к трудностям в ведении диалога. Конечно, это не строило крепкой связи между ними, но определенно давало основу для её построения. — Осталось всего десять минут, — удивлённо произносит мужчина, поднимая глаза на настенные часы, — можете наверно потихоньку собираться, если хотите, конечно, — он снова тепло улыбается. Он вообще выглядит тепло, сидя за небольшим столом, согнувшись почти пополам, в уютном вязанном свитере, натачивая карандаши и улыбаясь даже своими глазами, под пристальными взглядами учеников. Даже сейчас, обернувшись ненадолго на голос мужчины, парень подмечает правильность его черт, идеально подходящих своим рельефом для того, чтобы быть запечатленными всеми возможными способами. Даже растрёпанные от вечного поправления и движения волосы лежали красиво Справедливости ради, Антон уже успел рассмотреть не в деталях, конечно, всех присутствующих и когда-нибудь был бы рад попытаться изобразить их всех. Пока все ученики достаточно быстро реагируют, собирая свои карандаши, отлепляя крупные листы от планшетов и убирая мольберты, зеленоглазый всё сидит над своей работой, судорожно добавляя последние штрихи, но ровно до того момента как чувствует несильный тычок в спину от Иры. — Собирайся уже, все ушли, — она стоит за его спиной терпеливо ожидая, как и учитель, который ждёт его, чтобы убрать в шкаф все предметы, составляющие постановку. Парень встаёт и начинает суетливо убираться на своём рабочем месте. Пару раз карандаши выпадают из его рук и он стыдливо жмурится, а после продолжает то, что делает. — Не торопись так, — спокойно, совсем немного приподняв уголки губ, произносит мужчина. Антон на это лишь быстро кивает и совсем немного спокойнее собирается. Он достаточно быстро справляется, пусть и немного неаккуратно расставляя вещи по местам. Девушка всё так же ожидает его у выхода из кабинета со снисходительной улыбкой. Взяв с собой сумку с вещами, юноша подходит к ней и они покидают стены класса, бросая негромкое вежливое «До свидания» и получая кивок, сопровождаемый улыбкой и поднятой в прощальном жесте ладонью. На улице уже совсем прохладно, а солнце полностью зашло за горизонт, погружая город в почти полную темноту, освещаемую яркими фонарями столичных улиц. — Тебе куда сейчас? — спрашивает Ира почти сразу у выхода из здания, чтобы знать наверняка когда её собеседник уйдёт, — Мне до метро и на юг. — Мне тоже до метро, но на север, — парень позволяет себе улыбнуться, вдыхая приятный запах улицы вечерний, но ещё совсем не холодный, как зимой, невпитавший запах влаги прошедшего ещё вчера дождя, оставшегося лужами на неровном асфальте и непропитанный ещё запахами медленно увядающих растений. — Завтра снова в школу, — недовольно хнычет девушка, — Школа итак неприятное место, но после каникул просто отвратительное, ещё и вступительные контрольные, которые я сто процентов завалю, — она строит лицо полное омерзения во время всей этой тирады, пока они следуют мимо парка, а после поворачивается к нему, прекращая прожигать взглядом землю и пинать валяющиеся под ногами камушки, — А ты как учишься? — Да не то, чтобы хорошо, — он неопределенно пожимает плечами, поднимая мимолетный взгляд на её лицо, прекрасно выделяемое в теплом свете уличного фонаря,стоящего вдоль оживленной дороги, — но обычно стараюсь, так что тоже немного нервничаю. — А в каком классе учишься? — теперь она поднимает на него любопытствующий взгляд, но достаточно быстро переводит внимание на дорогу, боясь оступиться. — В десятом, так что в этом году можно чуть-чуть расслабится, — юноша мягко улыбается и также вглядывается в окружение, — Ты в каком? — Повезло тебе, я наоборот в девятом, совсем не знаю что сдавать, это меня нервирует, — Ира чуть поджимает губы, выражая своё разочарование,— а ты как определился? Ты вроде тоже совсем не знаешь куда потом податься. Они уже подходили к метро, чьи колонны, стоящие по периметру, освещались светом фонарей, фар. — Я решил в какой класс я собираюсь пойти и что я могу сдать лучше всего, — он сосредотачивается, стараясь вспомнить причины своего выбора и попытаться дать хороший совет, когда они спускаются на длинном эскалаторе в метро, которое пахнет буквально старостью камня, из которого сделано, и пылью давно осевшей здесь, — так что выбрал информатику для поступления и литературу, потому что она выглядела достаточно лёгкой и мне нравилась, — Антон смотрит внимательно на неё в ожидании реакции. — Спасибо, — её лицо принимает задумчивый вид, укладывая сказанное в своей голове, но девушка быстро оживляется, произнося, — Ладно, уже поздно, я пойду, если что напишу или ты напиши. — Хорошо, буду ждать сообщения, — он улыбается ей и машет рукой, произнося «Пока» и дожидаясь ответного жеста, после чего они расходятся в нужные им стороны. Шастун дожидается поезда и, заходя в ближайший вагон, остаётся стоять напротив дверей, не желая занимать немногочисленные места, и включает музыку в своих наушниках, прячась от окружающего мира и погружаясь в собственные мысли. Сегодняшний день, кажется, прошёл совсем не так плохо как предполагалось, наоборот, парень познакомился с новыми людьми, которые приняли его весьма хорошо, возможно у него даже появится подруга. Его учитель совсем не похож на злого старикана, который замучает тебя своими претензиями, хотя насчёт последнего нельзя быть уверенным, а самое главное, он теперь учится в центре города, а здесь всегда красиво и есть на что посмотреть. Конечно, и без казусов не обошлось, но у него будет достаточно времени где-то перед сном, чтобы сто раз пристыдить себя за неловкость, снова и снова сгорая от стыда.