Небо тёмно-синее

      Во время обеденного перерыва Костя подошёл к Летову, который как обычно красил Ленина, с предложением вечером зайти к нему в гости вместе с Олегом.       — Да не вопрос! Олег твой — неплохой малый. Когда мы с ним тебя искали, он мне очень даже понравился.       Они обсудили ещё несколько насущных тем и к концу перерыва разошлись.       Олег на работе, можно сказать, тунеядствовал. Люди не так часто звонили, и он, в предвкушении всех выходных с Костей, крайне нехотя отвечал. После работы в райком он не рвался — зайдя в магазин, он сразу после отправился домой. Уже непривычно было идти по этой дороге не под тёмно-синим небом, почти чёрным, а под голубоватым, ближе к горизонту — розовым и нежно-жёлтым. Облака были похожи на мягкую вату, сквозь которую красиво пробивались закатные солнечные лучи. Вечер был настолько прекрасный, что сложно было представить, что может его испортить, к тому же он с Костей скоро в гости идут. Дома его по обычному встретил Костя. Он уже был полностью собран, даже ходил по квартире обутый. Пока Олег раздевался, Костя успел засунуть нос в пакет, как любопытный ребёнок, выискивая, что вкусного купили.       — Мы сейчас идём? — спросил Судаков, забежав в зал.       — Да. Игорь сказал, что к ужину нас ждёт.       — Отлично. Щас тогда побежим.       Олег переоделся, расчесался, хотя, скорее еще больше начесал свои кудри, выложил в холодильник несколько продуктов, несколько вкусностей оставил в пакете — не с пустыми руками же идти? — и вышел вместе с Костей.       Вечернее время им особенно нравилось, особенно в середине осени. Прохладно, но ещё не сибирский дубак, комары не пищат под ухом, солнце садится рано. Последнее им особенно было полезно, ведь в темноте гораздо сложнее понять, какого пола силуэты обнимаются там в подворотне или под деревцем. Они и сейчас этим пользуются: Олег, делая вид, что у него развязались шнурки, отставал, а потом, догоняя Костю, поворачивал его на себя и крепко обнимал. Один раз из-за звонкого смеха обоих одна бабушка ещё сталинской, если не ленинской, закалки обратила на них внимание с криком: "Срам какой!" — а они и убежали, что, кажется, она даже не обратила внимание, что это два юноши.       И вот они уже стояли на пороге перед дверью в квартиру Летова. Вскоре вышел сам хозяин, в кое-то веки причёсаный, держа на руках кота, который всё хотел вырваться на волю в подъезд. В квартире пахло жареной курицей — видимо, он тоже готовился к приёму гостей. Юноши пошли на кухню, откуда доносился аромат. Игорь спешно и немного нервно налил каждому рюмку водки. Костя предположил, что Летов пужается произвести плохое впечатление на Олежу, поэтому предложил ему рассказать о делах в комсомоле.       — Да так... Ничего такого необычного, вот, не происходит. Ну, готовимся к Октябрю, меня, как я понял, в какую-то школу на мероприятие отправят. В общем, ничего интересного. Хотя... — Олег хотел уже было рассказать, как ему с Костей статьёй грозили, но параноидальные мысли снова полезли в голову. — В общем, не важно. А вы, как Костя рассказывал, песни пишите?       — Ага. В Новосибе, говорят, фестиваль планируют...       — Ну да, я слыхал как-то. Наши так себе к панк-фесту относятся, но не думаю, что как-то серьёзно помешают. Как, кстати, ваша группа называется?       — Пик Клаксон. Скоро будем альбом писать. Кузьма, может, даже поучаствует...       — Что? — Костя тоже удивился.       — Кость, ну, без тебя уже не выйдет осуществить задуманное. В общем, как говорится: «Партия сказала: надо! комсомол ответил: есть!», — произнёс Летов, подливая ещё водки.       Олег усмехнулся и залпом выпил стопку. Егор всё больше понимал, что этот, казалось бы, образцовый комсомолец — свой человек. Даже пьёт как истинный панк! Перед таким не страшно даже свои анархистские стишки прочитать. Он достал съестное из духовки и предложил гостям угощаться, а сам пошёл в студию за гитарой. Он уже начинал пьянеть, поэтому надо было как-то разбавить атмосферу. Хотел он уже было начать что-то играть, как Костя положил руку на гриф и сказал:       — А давай мы, вот, что-нибудь исполним? Да, Олеж?       —А? — с недоумением спросил Олег, скучающе матая водку на дне стакана по кругу.       — Ну там... Стишки твои попоём, а дальше, может, и самого автора послушаем! — Костя уже поставил гитару на колено и зажал первый аккорд.       — Ну не! Сам ты пой что твоя душа пожелает, а я не Кобзон, чтоб петь.       — А я Кобзон по-твоему?       — Кобзон и не поёт пьяный под гитару в хрущёвке на кухне! — вмешался Игорь.       Судаков помолчал и, допив те полглотка водки, произнёс:       — Ладно, хрен с вами, подумаю.       Костя ласково улыбнулся, глядя на него, но быстро опомнился, вспомнив, что всё, что между ними сейчас, видит Летов. Он ударил по струнам, и получившееся начало напомнило ему Let it be. Классика. Почему бы с неё не начать, а не мучать Олега смущением? Это оказалось тем, что нужно: Игорь почти сразу стал подпевать, а под конец песни и Олег подключился. Припевы пелись чётко: любой дурак споет "лет ит би", а на куплетах только Летов пел почти на чистом английском, будто бы он американский шпиён.       — А говорит, что петь не могёт! — пнул Костя Олега в плечо. — Всё ты можешь, коль захочешь!       — Ну, Олег, спой-ка сам!       Голос Олега высокий, мягкий, слегка скрипучий, но очень приятный, особенно в пении.       — Да не буду я...       — Пой! Ну, все свои же!       — Олеж, ну, сначала ты в шкафу пел, потом передо мной, а теперь перед ещё одним чуваком. Смелее!       Олег помолчал, а после ответил:       — Ладно, давай чего-нибудь нашего наиграй.       — Да с большим удовольствием.       Кузя шустренько, как бард, перебрал пальцами струны и начал играть рокерский мотивчик, который хорошо лег бы на электрогитару. Пока Олег собирался, проигрыш был сыгран уже дважды. Костя ткнул его в плечо, и после недолгой тишины Олег, вздохнув, неуверенно запел. Сначала довольно тихо, что гитара без труда заглушала его голос, но, сосредоточившись на Косте, ему становилось спокойнее и допевал песню он гораздо смелее, даже с запланированным в изначальной идее криком.       — Знаешь ли, очень даже неплохо, да, — сказал Игорь, чем сильно засмущал Судакова. — Тебя бы к нам надо, только вот... Комсомол это вряд ли одобрит.       — Оно-то да, так к тому же ты и сам, вот, слышал, что пою я так себе.       — Игорюх, это он только щас такой, дома как истинный панк-роковец поёт!       — А стихи вы же вдвоём пишете? А музыку только ты, Кузьма?       — Как вдохновение есть. Всё-таки музыка больше на мне, на Олеже — стихи.       — Понятно. А, кстати! Пошли в студию.       Игорь подскочил и убежал в студию к плотно заставленному книгами шкафу. Он с трудом вытащил стопку книг и положил их на тумбочку. Перелистав страницы, он нашёл немного помятый тетрадный лист.       — Писал, вот, как-то стих, да слабый какой-то вышел. У вас двоих стишки неплохие, так что можно, думаю, что-то в соавторстве родить.       Костя обрадовался и еле заметно смущённо улыбнулся. Он и так формально уже в группе, а будучи ещё и соавтором песен, его положение будет более устойчиво. Да и Олегу будет где реализовать свой потенциал. Все в плюсе.       — Дай-ка сюда, — сказал Судаков и забрал лист у Игоря. — Так-так-так... Черновик подай какой-нибудь. И ручку.       Летов так и сделал. Олег опёрся на стену, положил лист на колено и начал что-то чирикать. Костя заглядывал в лист из-за плеча.       — Быстро ты, — сказал Летов, подойдя позже ближе.       — Так когда слегка переписать только надо...       — Дай гляну, — он пробежался взглядом по тексту и слегка укоризненно посмотрел на Олега.       — Что-то не так? — спросил Рябинов.       Летов дал ему лист.       — Ну хорошо же! — воскликнул Игорь и плюхнулся на табурет. — Судаков, а вы мысли читать умеете?       — Немного.       — Просто удивительно, как мы так быстро сразумели друг друга.       Олег замолчал, смотря на Летовский текст. Действительно, он начал вспоминать: нечто похожее было и с Костей, только будто бы даже слегка медленнее. Такое взаимопонимание даже пугало немного и завораживало. Хотелось и узнать его поближе, но присутствовал некий страх узнать нечто такое, что ему самому, как человеку со схожим умом, знать не нужно.       — Налей-ка водочки, — попросил Судаков, опомнившись от мыслей. Игорь налил и поднял рюмку.       — Раз уж тебе, Олег, нежелательно в панк-группе состоять с твоим комсомолом, то выпьем хоть за наш союз...       — И за вашу группу! — прибавил Судаков.       Они втроём чокнулись и выпили. Спирт немного рассеял мысли, и Олег, съехав на пол, положил голову на диван и стал рассматривать то исклеянную фотографиями стену, то разукрашенный то ли цветными мелками, то ли краской потолок. Среди фотографий он заметил в том числе и фотографии зарубежных рок-групп. В это время Летов собрал грязную посуду и ушёл на кухню.       — Эй, Кость, — Олег коленкой толкнул того в плечо.       — Чего?       — Может, Игорю предложим с нами сходить в поход?       Костя подсел ближе к голове Олега и потрепал кудряшки за ухом.       — Был бы это не Игорь, а кто-то другой, я б наотрез отказался. Но с Игорем можно.       Как раз он вернулся с кухни.       — Предложение есть, — начал Костя.       — Говори.       — Мы с Олегом собираемся завтра на ночёвку в лес сходить. Думаем, вот, тебя пригласить. Как ты на это смотришь?       — Я не против. Давно уже на ночёвки не ходил. Я ж мешать вам не буду?       Игорь как-то хитро посмотрел на Костю; тот напрягся, покраснел, но старался это безуспешно скрыть. Олег это заметил и отвернул Костю на себя.       — Не переживай, мы ж потому тебе и предлагаем! Ой, а сколько время?       — Полдевятого уже.       — Ох ты ж... С полчасика ещё посидим у тебя, покушаем и пойдём, а то последний автобус уйдёт.       — Эх, ну да, — Летов немного погрустнел. — Ладно уж, я сейчас.       Он ушёл на кухню и принёс уже слегка остывшую курицу, а под мышкой была зажата водка.       — Тихо! Разобьёшь добро! — засмеялся Рябинов и забрал у него водку.       — Да донёс бы как-нибудь.       Они поставили всё на табуретку. Вдруг Судаков подскочил:       — Игорюх, мы ж тоже с гостинцами! — и убежал в прихожую.       Костя очаровано вздохнул. Надо же: скоро уходить будут, а про гостинцы только сейчас вспомнили.       — Кузьма, знаешь, а ведь первые комсомольцы теми ещё хиппарями были... — вдруг будто бы ни с того ни с сего начал Игорь.       — В смысле?       В это время подошёл Олег и положил на стол рулет.       — О, мне чайник идти ставить? — спросил Летов.       Олег взглянул на часы.       — Думаю, можно уже.       Игорь ушёл, дожёвывая мягкое мясо. С кухни был слышен звук наливающейся из-под крана воды. Костя и Олег тогда взяли по кусочку — кто ногу, кто крыло. Курица была сочно замаринована и щедро присыпана специями, жир и масло текли по пальцам. А само мясо было таким нежным и вкусным, что юношам было трудно вспомнить, когда они ели нечто подобное.       — Игорюх, да ты прям хозяюшка! — похвалил его Олег. — Был бы ты девкой, я б даже в жёны тебя взял.       — Просто из-за стряпни?       — Да я образно так. Из-за курицы в жёны брать — это уже средневековье какое-то, — он прожевал ещё один кусок курицы. — Кстати, а за что на тебя, вот, орут на работе? Что ты рисуешь там такого?       — Да по шалости просто. То Ленина, то Сталина как-то не так нарисую, то пацифики и "анархию" на участке, который закрашивать буду. А так свой долг выполняю честно!       — Хах, ну-ну, трудись.       Костя в это время скучающе смотрел в окно на остановку. Он слушал разговор Игоря и Олега, улыбался, вспоминая рисунки Летова. Вдруг из мыслей его вытащил свист закипевшего чайника. Он пошёл выключить его, разлил кипяток по чашкам и поставил их на стол.       — Да, спасибо, — поблагодарил Игорь. — Так вот...       Он продолжил говорить с Судаковым. Костя даже не думал вмешиваться. Было приятно просто слушать, как его близкие люди узнают друг друга и хорошо ладят. Пусть знакомятся, а на ночёвке ещё бо́льшая благодать будет. Летов настолько их человек, что практически точно примет их отношения и не донесёт. Рябинов сделал глоток чая и продолжил слушать их, смотря в окно.       Через некоторое время на остановку подъехал автобус. Костя сначала запереживал, но быстро вспомнил, что это автобус по другому маршруту, а их приедет только через 10 минут. Не опоздали, но поспешить всё равно нужно. Он ткнул Олега в плечо и шепнул ему на ухо, мол, пора идти. Летов, видимо, услышал это и, смотря в пол, погрустнел.       — Эй, Игорюх, — произнёс Рябинов и, проведя пальцами по его подбородку, поднял голову на себя, так быстро, что никто даже не понял, что это было, — мы же завтра вместе в поход идём, там уже наверстаем, верно?       — Что не доели тебе! — усмехнулся Олег.       — Не-не-не, вы ж гости, берите.       — Игорь, ну не успеваем мы уже!       Судаков вдруг встал из-за стола и хлопнул руками о него. Строгости в этом действии не было из-за добродушного лица, но Летов и Рябинов замолчали.       — Давай ты тогда завтра сегодняшнее съестное возьмёшь, мы гостинцы у тебя оставим, что возьмёшь — то и возьмешь, ясненько-понятненько?       — Да, — сказал Летов и, неловко улыбаясь, немного покраснел. — До завтра тогда?       Он протянул руку Косте. Тот, естественно, пожал её и, неожиданно для Игоря, подтянул к себе и обнял. Рябинов услышал, как он удивлённо прошептал "ого", и отпустил его. Олег сделал тоже самое, но подтянул Летова он чуть сильнее, чем Костя, из-за чего он чуть не упал Судакову на грудь.       — До завтра.       Они ушли на остановку. До самого приезда автобуса Летов наблюдал за Рябиновым и Судаковым сквозь штору. Когда они наконец уехали, Егор пошёл в студию. Он не знал, куда себя деть: то садился на табурет, то ходил по комнате из одного угла в другой, то плюхался на матрас. Его окутывало чувство беспокойства. Кажется, что до этого никто не мог так понять его. А Олег и Костя могут. И друг друга они понять могут. Даже как-то неудобно в их дружбу лезть третьим. Нужно ли ему это вообще? Он известен на весь сибирский андеграунд, к нему ходят писаться, он весьма уважаем, многие считают его другом. И нужна ли ему такая близкая дружба, в которой другу можно всё доверить, ибо мозги у него почти такие же, как и у тебя? Это пугало Летова, но он всё-таки решает дать этой дружбе шанс.