Небо тёмно-синее

      Рябинов и Судаков стояли на остановке. Немного неприятная прохлада окружала их. Отчего-то у Кости выдался плохой сон, и он всячески старался себя взбодрить с помощью окружающего холода. Олег аккуратно крутил в руках опавший и замёрзший до ледяного инея кленовый лист. В это время у него в голове хаотично набрасывались отрывки неизвестной ранее песни.       Подъехал первый по этому маршруту автобус. В Чкалово. Внутри помимо водителя было несколько то ли пьяных, то ли просто сонных после ночной смены рабочих, а также бабушки в ярких платках, шёпотом что-то обсуждающие. Свободных мест было много, поэтому Костя и Олег сели. Несмотря на то, что старый автобус-буханка гремел страшнее трактора, Костя каким-то образом спустя пару минут умудрился уснуть. Заметив это, Олег чуть сдерживал смех, но решил пока не будить. Как бы его эта ситуация не смешила, ему нравилось наблюдать за спящим Костей.       Летов дома собирал еду в поход, а в коридоре стоял чехол с гитарой. На кухне играло радио с новостной сводкой. С наступлением эпохи гласности новости о перевыполнении плана и словами об отсутствии дефицита чередовались с предупреждениями о налётах и убийствах. После сводки новостей пошла какая-то радиопрограмма про рыбалку. Снасти, прикормка, чисто рыбацкие словечки, которые Игорь слабо понимал, но интересно было фантазировать, как рыбаки дошли до Обломов Петровичей, дуреющих карасей и "карандашей".       Раздался стук в дверь. В квартиру первым делом завалилась упакованная палатка, а следом за ней — Олег, потом — Костя, уже чуть бодрее, чем на остановке.       — Глобально подготовились... — сказал Летов, глядя на палатку.       — Не месяц май же! — усмехнулся Олег. — Под открытым небом холодновато спать будет.       — Зато хоть комаров нет, — добавил Костя.       — Уже хорошо. Тебе долго ещё, Игорюх?       — Не, не сильно. Погодите немного.       Игорь быстро всё доделал, закинул приборы в раковину, оставшуюся еду в холодильник, что подготовил — в рюкзак, быстренько надел пальтишко.       — Идём?       Влажный воздух разносил по лесу запах хвои и гниения. Как бы дождя не было. Непонятно, почему осень не считается хорошим временем для походов: нет духоты, нет комаров и мошек, нет клещей, при этом ещё нет дубака и снега по колено. Было пасмурно, дул лёгкий ветерок, но сильного холода не ощущалось. Легонько шуршали сосны. Так спокойно вокруг...       Несмотря на то, что Судаков тащил на себе немаленькую палатку в брезенте и неудобный армейский вещмешок, он шёл впереди будто налегке. Костя и Игорь немного отстали.       — А он у тебя крепкий, — заметил Летов, отвлёкшись от вглядывния в глубь зарослей.       — И не говори... В смысле у меня?!       — Тихо-тихо ты. Я так... Образно, так сказать.       — Ну чего вы медленно так? — крикнул Олег и остановился, чтобы подождать их.       Он осмотрелся вокруг. Среди темных стволов деревьев ярко выделялись ярко-красные гроздья рябины. Судаков шагнул в засохшую траву. Под ногами шлёпала влажная земля. Юноша подошёл к рябине, ягоды на ней были такими яркими и чистыми, что они будто сошли со страниц книги или журнала. Он сорвал небольшую веточку и начал её рассматривать.       — Олеж, ты чего там застрял? — спросил Костя, догнав Олега вместе с Игорем.       — Да, я сейчас.       Он вернулся на тропу, чуть не упав, споткнувшись об упавшую ветку. Руки при этом он держал за спиной.       — Ты шо там прячешь? — спросил Летов.       Олег заулыбался ещё больше, подошёл ближе к Косте и вставил веточку рябины меж его прядей над ухом. Кудри у него держались плотно, нередко были колтуны, так что веточка держалась относительно крепко. Костя засмущался, пытался взять себя в руки, но это привело к тому, что он докучи ещё и раскраснелся и засмеялся.       — Ну твоя же рослинка, товарищ Рябинов! — смеясь, заметил Летов.       Пока он заливался хохотом, Костя наконец успокоился и грозно-строго посмотрел на Олега. Он без слов понял, что этот взгляд значит.       — Да ладно тебе, я не думаю, что он разумел.       Будто бы специально Летов ушёл вперёд, оставив Олега и Костю одних позади. Рябинов вздохнул и тихо сказал:       — Ты, вот, хочешь в походе сделать всякие милые штучки, будто бы у нас свидание, — он подправил веточку рябины в волосах, — но ты же лучше меня должен понимать, что нам нужно быть аккуратнее. Да, Летов нормальный парень, но я бы не стал так быстро открывать ему, что мы в любовники. Игорюх, подожди! — крикнул он и догнал Летова, оставив последнее слово за собой.       Вскоре и Судаков, идя быстрым шагом, догнал их. Всё верно Костя говорит: как бы он ни видел в Летове брата по разуму, он всё ещё для них чужой человек, и расслабляться им нельзя ни на секунду. Уже было так, что из-за беспечности только хорошая репутация и удача сохранила им двоим свободу и место в ЛКСМ для Олега. Хочется при этом наконец полностью расслабиться и насладиться любовью друг друга там, где их точно никто не увидит и не услышит, ведь даже дома начинает пропадать ощущение безопасности тайны личной жизни. Здесь, в глуби леса, среди густых зарослей, где на расстоянии пары десятков метров уже и подумать сложно, что рядом кто-то есть, можно чувствовать себя спокойно, даже если с ними пошёл Летов.       — А рябинка-то какая! — кривясь от горечи ягод, сказал Игорь, попробовав пару штук с веточки в волосах Кости. — Заморозок же ещё не было в этом году, а?       — Вроде нет, — ответил ему Судаков и тоже попробовал рябину.       — Давайте и я хоть попробую, чего уж.       На берегу Оби они нашли местечко, где, по-видимому, часто сидят рыбаки и любители походов: невысокая, втоптанная трава, бережок, несколько крупных веток в качестве сидений, кострище. Тут и решено было остановиться. Только услышав слова Олега: "Ну, тут, кажись, неплохо", — Игорь облегчённо выдохнул и, положив все свои вещи на землю, улёгся прям на траву и закрыл глаза.       — Устал, бедолага? — немного с усмешкой, спросил его Олег.       — Угу...       Судаков метнул взгляд на Костю.       — Так ты сейчас... Отдыхать будешь?       — Угу...       — Тогда мы с Костей отойдём ненадолго. Мы, эм...       — Хворост для огня собрать, — сообразил Рябинов, поняв, что хочет его сожитель.       — Да, хворост, — он одобрительно посмотрел на Константина.       Летов еле заметно кивнул и восстановил дыхание.       Олег, схватив Костю за рукав, потянул его в сторону зарослей вдоль реки.       — Ну ёб твою, Олеж, аккуратнее!       — Извини, родной, так надо, — сказал Олег, остановившись.       — Блять, мне здесь трава по пояс!       — Зато оглядись-ка! Игоря видишь?       — Так он же там лежит, конечно не вижу!       — Тоже верно... Но в общем, я ж, вот, просто хочу с тобой время провести. Да, мы буквально живём вместе, вместе домой возвращаемся, да, бля, даже спим вместе, но я хочу, чтобы мы больше оставались точно наедине, — Олег помолчал. — Даже дома я не чувствую, что мы остались одни.       Костя успокоился и, смотря Олегу в глаза, ответил:       — У меня то же самое. Хочется быть с тобой чаще, ещё и с этим комсомолом времени вообще мало остаётся. Хотя бы возвращаться домой вместе можем, и то как-то странно: то ли друзья, то ли братья, то ли любовники. Был бы кто-то из нас женщиной, было бы в разы легче, а так... Ну, спасибо, что всё-таки затеял этот поход. Кажется даже, что здесь мы в большей безопасности, чем где-либо ещё, даже несмотря на то, что рядом Игорь.       — Забавно, мне тоже так кажется. Так... Без обид? — спросил Олег и протянул Косте мизинец.       Тот забавно улыбнулся и ответил:       — Конечно, — и, подойдя к Олегу ближе и встав на носочки, поцеловал того.       Судаков опустил руки на талию Кости и подтянул ещё ближе к себе, не желая прекращать поцелуй. Вдруг Рябинов усмехнулся и, обняв Олега за плечи, сказал ему в губы:       — А ты поэкспериментировать не хочешь?       — Смотря какие эксперименты. Хотя... Тебе я верю, так что валяй.       Рука скользнула к затылку, губы — к шее, заставляя запрокинуть голову. Тёплые поцелуи покрывали шею, заставляя редко выдыхать. Гуляя пальцами по пояснице Кости, рука Олега опустилась к его ягодицам, отчего Рябинов вздрогнул и неприятно стукнулся лбом о челюсть Олега, глухо выругавшись.       — Ладно, сам виноват!       Костя опустил воротник свитера с шеи Судакова и уткнулся носом в треугольник между ключицей, шеей и плечом, согревая дыханием это место.       — Хе-хе, Костя, щекотно...       Олег почувствовал, как он улыбнулся и поцеловал ключицу. Судакову, наслаждаясь поцелуями Кости, было вовсе неожиданно вдруг ощутить его зубы в самом низу шеи. Он проскрипел тихое "а-агха-а" и сжал руку на бедре Кости, — она уже соскользнула ниже ягодиц. Укус был очень аккуратный, ощутимо было, что Рябинов старался не сделать Олегу больно. Больше ощущались даже не зубы, а его тёплое дыхание. Было бы даже неплохо, прикуси он чуть посильнее.       — Ах, Костя, хорош уже...       Напоследок он укусил ощутимо сильнее и поцеловал под кадыком.       — Ох, неплохо так... — выдохнул Олег. — Можно иногда так делать.       — Только с воротником одежду носи, а то срамота какая, — засмущался Костя.       — В смысле?       — Ну, у тебя там прям след видный.       Олег погладил место укуса и, нащупав следы от зубов, весь раскраснелся.       — Охохох, ну пиздец... — произнёс он без злобы, поднял воротник свитера и осмотрелся. — Ладно уж, давай хоть хворосту соберём.       Хвороста было не так уж и много. Из-за влаги земля размокла и сухие участки нужно было постараться найти, но для костра хватит. По их возвращению в лагерь Игорь уже заканчивал мучаться с палаткой.       — Вернулись уже? — спросил он и еле успел отпрянуть, прежде чем металлическая конструкция залетела бы ему по лицу. — Блять!       — Ну, аккуратнее же ты, — нежно сказал Олег и, подойдя к нему, крепко установил каркас палатки.       — Ну, по тебе видно, что парень ты рукастый. Если по дому вдруг что починить, то это на нём, да? — обратился Игорь к Косте.       — А? Да, ну, как пойдёт. У меня ж не совсем руки-крюки!       — А из-за чьей "починки ванны" мы в сентябре соседей затопили? — подключился Судаков, параллельно поджигая бумагу в кострище.       Летов засмеялся.       — Да это почти два месяца назад было, ёпт!       Игорь ещё больше рассмеялся:       — Ну вы порой как муженёк и жёнушка, ей богу!       Костя и Олег переглянулись и неловко посмеялись.       Вскоре костёр разгорелся. Летов сидел рядом и заворожённо глядел, как в огне тлеют ветви, бумага и листва, иногда сам чего-то подбрасывал. Хворост мелодично потрескивал, что давало вдохновение на мелодию для песни. Мелодический рисунок был похож то ли на марш, то ли на панк. Мелодия-то появилась, главное тут не забыть её, ещё бы текст какой к этому подобрать.       В это время Судаков и Рябинов занимались едой. Олег заворачивал в фольгу картошку, которую он только что почистил, и сало. Костя насаживал на шампуры натёртую какими-то травками рыбу, рядом с ним стоял контейнер с мясом в лёгком маринаде. Наблюдая за огнём, Игорь не сразу обратил внимание на движение вокруг себя.       — Нехило вы подготовились...       — А ты что думал? Поход с ночёвкой всё-таки! И нареж-ка, вот, огурчиков.       Окружающие звуки успокаивали: шелест листвы, шуршание ветра среди высоких сосен, треск костра, журчание прибивающей реки. Эту ненавязчивость так давно желал Олег. В колцентре — бесконечные звонки и раздражающее начальство, в комсомоле — беготня с Октябрьской революцией и подозрения партийных. Даже дома с трудом можно успокоиться из-за паранойи. А здесь... Одно спокойствие.       Пока еда готовилась на костре, делать было особо нечего, разве что Костя время от времени крутил рыбку. Олег и Игорь лежали недалеко на траве и смотрели на то, как за густыми хвойными ветвями плывут облака.       — Эй, Игорь, а сбренькай нам чё-нить, — позвал его Костя, обратив внимание на стоящую у молодого клёна гитару.       — Заскучал уже? — спросил Летов, но тут же взял гитару в руки и присел на бревно. — А ты, Олежка, споёшь что-то.       — Ну не-е!       — Да давай же! — встал на сторону Летова Костя.       — Да ну не!       — Так, Олег, — вдруг серьёзно произнёс Рябинов и подполз поближе к Олегу. — Ты стесняешься или просто не хочешь?       Судаков замер. Такого вопроса от Кости, к тому же с таким тоном, он давно не слышал. На пару мгновений он вообще забыл, где они сейчас находятся и что недалеко от них сидит, можно сказать, едва знакомый Летов и наблюдает за всем этим. Будто бы они снова в том времени, когда они только съехались и Костя совсем недавно узнал, что он, Олег, поёт. Тогда он также уговаривал чуть ли не каждый раз спеть под его игру на гитаре что-нибудь.       Но воспоминание спало быстро. Олег внезапно встал, краснея, и пробормотал себе под нос:       — Да-да, просто стесняюсь...       Он посмотрел сперва на Костю, потом на Игоря, затем снова на Костю.       — Я сейчас приду.       Отойдя немного, он тайком от Летова поманил рукой Костю.       — Чего случилось?       — Ёб твою мать, ты в своём уме?! Я понимаю, что Игорь, вот, наш друг, — да будь он хоть нашим братом, — нам нельзя перед ним светиться! — Олег перевёл дыхание. — Костя, разумей, он мне тоже нравится, но даже, казалось бы, хорошие люди часто не понимают того, что и как между нами происходит, понимаешь?       — Понимаю, я тебе ещё раньше это говорил. Но ты, кажись, шибко параноишь из-за этого. Ну бля, я просто спросил у тебя: всё ли хорошо? — а ты уж панику сеешь, будто это более явно, чем рябинка в волосах, — он обернулся проверить, где и что сейчас делает Летов: он всё также сидел у костра и скучающе бренькал на гитаре. — Знаешь, мне кажется, что он пока ничё не видит, так что не переживай так из-за херни.       — Эх, надеюсь на это.       Олег собрался уже идти обратно, но Костя остановил его, ухватив за рукав.       — Пока мы тут тет-а-тет... Давай ночью отойдём, а? Ну, понимаешь...       — Хорошо, милок, — сказал Олег и чмокнул Костю в лоб.       — Ой-ой, ну!.. Ладно, идём.       — Ну как, Олег, споёшь? — спросил Игорь по их возвращению.       — Да спою, так уж и быть. Только, вот, давай мы с Костей что-то с нашенского исполним?       — Да пожалуйста!       Для распевки они начали с дворовых песенок, после уже перешли к своим. В этот раз песни были больше Костины, более мелодичные, немного блюзовые, иногда с элементами вальса, но какой-то классикой их назвать нельзя. Олег тоже напевал более спокойным голосом, однако почти всегда под конец его несло и он переходил на дикий хрип. Костя в этом тоже не отставал. Но несмотря на частую дикость под конец, в спокойные моменты мелодия была весьма умиротворяющей, особенно если прислушиваться к окружающим звукам: треску костра, шуршанию листвы и хвои, завыванием ветра над рекой и редким подпевкам птиц. Когда они уже устали, гитару забрал Летов и долго что-то бренчал, лежа на спине, давая всем им насладиться гармонией с природой.       День перешёл к вечеру незаметно. Незаметно было даже, как успел догореть костёр. Юноши сочинили несколько стихов, спели ещё с десяток песен, в том числе и только что созданные, готовили вместе, Судаков жаловался на комсомол и партию. Именно здесь они могут почувствовать себя по-настоящему свободными и в безопасности.       Ближе к ночи всех начало клонить в сон, особенно Летова. Он поиграл немного, а после начал время от времени дремать, пока Олег и Костя тихо напевали что-то классическое советское.       — Эхь, Игорь, — толкнул его в плечо Костя. — Ты спишь уже?       — Ну, так, хочется ваще, — ответил он и зевнул.       Костя и Олег переглянулись.       — Тогда спать давайте ложиться.       Перед тем, как залезть в палатку и лечь спать, они сидели у реки и рассматривали звёзды. Эта ночь была абсолютно безоблачной, и небо вдали от городских огней было хорошо видно. Над их головами звёзды складывались в полупрозрачный блестящий пояс, пересекающий всё небо, от которого то там то сям отделялись созвездия. За верхушками сосен можно было разглядеть светлый диск луны.       Палатка была не шибко большая, но трое мужчин помещались без какого-либо неудобства. Разве что Олег, как самый высокий, хоть и не на много, головой и ногами упирался в стенки палатки, но ему это не особо мешало.       Дождавшись, пока Игорь уснёт, Костя потрепал Олега за плечо, давая знак, что можно тихонько выйти из палатки. Они отошли немного подальше от привала и остановились на маленьком бережке реки.       — Что ж, Константин Валентинович, — произнёс Олег, приобняв Костю за талию, — я же тебе обещал, что этот день будет нашим?       — Не, чутка ты всё ж таки солгал: сейчас уже ночь, так что...       — Но всё ещё сегодняшний день! — сказал Судаков, показывая ему часы, на которых было 11 ночи. — И не забывай, что и днём у нас много чего было.       — Ой, ладно, победил! — вреднечески кривляясь, сказал Костя. — Давай тогда, направляй.       Рябинов немного повис на шее Олега, наклонив его. Судаков, страстно целуя, подтянул Костю ближе к себе и упёрся спиной в толстый ствол сосны, давая Константину возможность прижать его. Губы Рябинова с губ Олега сползли к шее и с особенной любовью целовали след от укуса, что Олег даже тихонько издал стон. Чтобы уровняться, он на ощупь расстегнул первые несколько пуговиц на рубашке Кости, но этим ещё больше того раззадорил. Он прижал Олега к дереву и, глубоко целуя, залез пальцами под свитер и нежно поглаживал по рёбрам и боку. Вдруг он отпустил губы и засмотрелся на непонимающее, смущённое и возбуждённое лицо Судакова.       — Надо бы нам почаще так делать.       Обычно они занимали ровно противоположные роли, и это начинало уже надоедать. Сейчас, когда они вдвоём наедине, когда их не гоняют и не грозятся написать донос, так ещё и в очень непривычных условиях, они чувствуют себя такими счастливыми и свободными... Чувствуя то же самое друг от друга, становилось ещё лучше.       Костя продолжал. Он снял с Олега свитер, оставив его только в майке и куртке. Опять залез под майку к рёбрам и расцеловывал и иногда покусывал шею вплоть до ключиц. Судаков глубоко дышал и иногда хихикал от того, что поглаживая и поцелуи Кости были весьма щекотными, но в то же время очень приятными. Он трепал его по темным кудрям, стараясь и ему сделать приятно, будучи прижатым к стволу. Иногда Рябинов ненадолго останавливался, давая Олегу заглянуть в его большие, особенно без очков, глаза. Судаков одновременно наслаждался и Костей, и природой вокруг. Он практически не слышал каких-то иных звуков, кроме шуршания листьев и редкого чириканья птиц. В купе всё давало невероятные ощущения, что внизу живота начало приятно крутить, а позже ноги стали подрагивать. И он, и Костя понимали, что пора бы уже заканчивать, но так хотелось продлить момент ещё на немного.       Вдруг Олег в композиции леса услышал некий инородный шорох. Он не сразу обратил на него должное внимание — мало ли, какая животинка бегает? Обратить внимание он решил лишь тогда, когда почувствовал на себе чей-то взгляд. Он опасливо опустил взгляд, что был устремлён в потолок тёмно-синего неба, частично закрываемый лапками сосны, и замер в изумлении. В шагах десяти от него и Кости молча стоял Игорь, по взгляду которого было очевидно, что он сам не знал, что делать. Он пристально и немного с испугом смотрел в глаза Олегу, и в это время Костя продолжал его гладить и целовать. Судаков оттолкнул его; он поначалу не понял, в чем дело, но осознав, от страха и стыда не мог даже сделать вдох, что уж о говорить о том, чтобы повернуться. Олег, всё также уставившись на Летова, снял с ветки молодого клёна висевший там свитер и нервно мял в руках. Первым прервал тишину Игорь:       — Что же, ну... Теперь я знаю ваш секрет. Расслабьтесь, я доносить на вас не буду.       — А с чего бы тебе не доносить?! — с непривычной для него яростью в глазах выступил Костя.       — Потому, что я сторонник свободной любви, куда также входят и отношения, подобные вашим. И, хоть это, наверное, и немного неправильно, мне было интересно, как в таких парах, особенно у нас в краях, всё происходит.       — Ты ещё и догадывался об этом? — опустив голову, тихо спросил Олег.       — Ну, скажем так: подозревал, но, если бы не увидел, то, что только что было, не понимал бы, — ответил Игорь и аккуратно подошёл ближе к ним. — Мы же друзья, от меня точно подставы не ждите, тем более доноса. Костя, ну! Я же тебе, наверное, рассказывал, что на меня самого был ложный донос, что с КГБ проблемы были.       — Ну, да, было такое...       Летов стоял уже прямо перед ними. Он немного расставил руки в стороны, неявно намекая на объятия. Первым упал в его объятия Костя, держа при этом также Олега за руку.       — Эх, ладно, не думаю, что ты влиятельнее, чем партиец, — и он присоединился к ним.       Вскоре они вернулись к палатке, легли, уснули, хоть Косте и Олегу было несколько беспокойно после произошедшего. Было понимание, что, да, они диковинка для наших краёв, и некоторым интересно, как они живут, но ведь за этим безобидным интересом может стоять сбор компромата. Игорь неплохой, видно, что его действия искренни и он хочет быть их другом, но в их ситуации всегда надо быть настороже.       Утром они, перекусив немного, отправились домой. Рябинов и Судаков не горели желанием общаться: всё ещё было не по себе от случившегося ночью. Летов спокойно это понимал, поэтому специально шёл сильно впереди. Он знал, что не донесёт на них, ведь они, по сути, его товарищи по несчастью. Но было некое странное ощущение, что в этом аспекте он не до конца себя знает. Вдруг общественный пресс сломает его и заставит всё говорить? Игорь старался пока не думать об этом, хотя в такой ситуации, когда нужно пару часов идти почти в тишине, мозгам нужно какое-то занятие. В Омске юноши немногословно попрощались и разошлись по домам.