Я твоё пламя

На следующее утро после завтрака мы все были одеты в ужасно тоскливый цвет — чёрный, у каждого на ключице появилась серебряная четырёхконечная звезда, знак первогодки, а на плече — нашивка Четвёртого крыла. Вчера после распределения в казармы нам выдали обмундирование: летние облегающие рубахи, брюки, ремни и обувь. Не выдали только кожаную форму всадников. Никто не видел смысла тратить на нас более плотную и прочную боевую форму до начала Молотьбы. Я долго вчера разглядывала обмундирование, задумываясь о символизме чёрного цвета. Да, на нём не видно крови, возможно, именно это основная причина. Но этот цвет олицетворяет тьму и ночь, символизирует страх, тоску и одиночество, которое преследует каждого кадета и всадника. А также символизирует смерть, которая преследует нас на каждом шагу. Которая липнет к коже, как отвратительный кусок грязи. Возможно, это глупость — думать о значении цвета, ведь есть вещи и поважнее. В казарме царили лишь разговоры о смерти, обсуждение парапета и того, что нас ждёт дальше. Но я не была готова об этом думать. А собираясь на завтрак, я приняла для себя решение. Это обмундирование будет защищать мой внутренний мир, создавая барьер от всего происходящего в Басгиате. Это моя броня. После проведения первого урока истории нас отправили на первый боевой инструктаж. Усевшись в самый дальний конец, я начала наблюдать. Здесь собрались кадеты со всего крыла. Рианнон Маттиас сидит с Вайолет и о чём-то разговаривает. Это девушка — на вид хороший боец, чего стоит опасаться. Недалеко от них Ридок Гамлин, который выглядит крайне беспечным, но внутреннее ощущение говорит о другом — этот парень не так прост. Однако мой отряд не представляет для меня опасности, ведь согласно кодексу они не могут убить своего соратника, в отличие от других. Среди всех очень много меченых ребят. Выражения их лиц нечитаемы, хотя некоторые охотно показывают отвращение, смотря на меня. Записав несколько заметок о кадетах, я начинаю ощущать на себе очередной взгляд. Подняв голову, я кручу головой в поисках смотрящего и натыкаюсь на голубые глаза Лиама Майри. Он сидел на несколько рядов ниже рядом с кудрявым темноволосым парнем-второкурсником, который ему что-то говорил. Я приподняла бровь, всем видом показывая вопрос, на что парень опустил взгляд на мой блокнот, затем вернул к моим глазам и покачал головой. И как это понять? Но голос профессора Девера заставил нас разорвать зрительный контакт. — Слушайте внимательно, это единственное занятие, которое вы будете посещать каждый день. Потому что только эти знания будут иметь значение, если вас призовут на службу раньше срока. В Басгиате это была не редкость, когда третьекурсников, реже второкурсников призывали на фронт раньше. Их бросают из одного ада в другой. Я посмотрела на карту континента, где были обозначены наши аванпосты, и схематично перерисовала на бумагу. — Вы должны понимать политику неприятеля, стратегию защиты наших аванпостов от постоянных атак и быть в курсе как недавних, так и текущих сражений. Если вы не в состоянии понять основы, вам будет нечего делать на спине дракона. Дальше я продолжила конспектировать слова профессора, иногда записывая пометки о наблюдении за кадетами.

***

Я стояла возле матов, глядя на то, как Ридок и Аурелия кружат друг напротив друга. Они состязались в одной весовой категории. — Кэтрин, — зовёт Вайолет, и я оборачиваюсь. Она стоит рядом с Рианнон, найдя в ней своего союзника. Её волосы заплетены в тугую косу, что практично для боя. — Ты что-то хотела? — Мы хотим предложить тебе держаться вместе, — говорит Рианнон, кладя руку на грудь. — Ведь так сможем помогать друг другу в этом месте. — Откажусь, одной безопаснее, — отвечаю я и поворачиваюсь к матам. Как раз Ридок бросился к Аурелии, но она уклонилась, выставила ногу и сделала ему подножку. Ридок пошатнулся, но не упал. Он резко развернулся, сжимая в руке кинжал. — Сегодня без оружия! — громко произнёс профессор Эметтерио. — Мы вас только оцениваем! Ридок, ворча, убрал клинок — как раз вовремя, чтобы отразить правый хук Аурелии. Девушка явно знала базовые боевые движения. Многих из присутствующих готовили как всадников, поэтому неудивительно, что ближние бои для них родная стихия. Что нельзя сказать о малышке Сорренгейл, из которой боец как из дракона гусеница. Бой закончился, и на маты профессор вызвал меня и Рианнон. Профессор кивнул, и мы начали. Рианнон делает резкое движение, кулак устремился в моё лицо, но я сбила удар быстрым рывком руки сверху. Молниеносно толкаю плечом в грудь девушки, но она успевает ударить меня в челюсть снизу. Я едва успеваю прийти в себя, как Маттиас роняет меня на мат, и тупая боль отдает в позвоночник. Не даю ей возможности нанести удар и обвиваю её ноги, роняя следом, и оказываюсь сверху, нанося несколько ударов в печень, затем по ребрам, не давая ей меня сбросить. А затем останавливаю руку сжимая её горла. — Сдаёшься? — брюнетка пытается перевести дыхание и кивает, хотя по глазам вижу, что не готова сдаться. Встаю и протягиваю ей руку, хоть мы и не друзья, но и не враги, по крайней мере нас связывает отряд.

***

Поздно вечером после комендантского часа мне стало любопытно, куда делось несколько первокурсников с метками. Поэтому я решила покинуть казарму, использовав отмеченные ходы на чертежах отца. Полная луна освещала мне дорогу, стоило покинуть пределы каменных стен. Река Якобос несла свои воды с горных вершин. В это время года её течение было быстрым и смертоносным, речной поток срывался с крутого обрыва вниз, в ущелье. Вчера один из кадетов первого курса упал туда во время отбоя и погиб, что неудивительно. Наш отряд единственный не понёс потерь со времён парапета, но в безжалостных условиях нашей академии такая ситуация вряд ли сохранялась бы долго. Идя дальше, я заметила несколько фигур в плаще. Я прижалась к дереву подальше от них, насчитав почти два десятка человек: несколько третьекурсников и пара кадетов второго курса, но остальные были первогодками. Я знала правила. Отмеченные не имели права собираться группами больше трёх человек. Они совершали преступление, караемое смертной казнью, просто будучи вместе. И сейчас у них чёртово собрание! Одна фигура поменьше прислонилась спиной к самой нижней ветке, сняла капюшон, и я увидела розовые волосы — Имоджен, которая поломала руку Вайолет словно тростник. Второй всадник также скинул капюшон. Ксейден Риорсон. Вот чёрт! Мне нужно бы незаметно улизнуть, чтобы доложить командованию, что у них тут собрание, но что-то не даёт мне двинуться дальше. — Скольким из вас предстоит отнести свои задницы на маты и биться там за свою жизнь? — донёсся голос Ксейдона. В воздух взлетело четыре руки. Я заметила взлохмаченного блондина, который не поднял руку. Лиам чёртов Майри! Он разгромил всех противников сегодня. Я отметила для себя, что за милой внешностью скрывается тот ещё монстр. И если я попаду с ним в пару, то одним переломом не обойдусь. — Дерьмово. — Я научу их, — большой парень Гарик тяжело вздохнул. — Ты наш лучший боец. Мне приходилось напрягать слух, чтобы расслышать их разговор. Они обсуждали тактику, чтобы каждый первокурсник мог выжить после боёв. Похоже, что бы ни говорили о Ксейдоне, он заботится о таких же несчастных душах, подобных своей. С одной стороны, это не было запрещено, а с другой — их тут явно больше трёх. — Хорошо. Теперь возвращайтесь к себе, идите по трое. После этих слов все начали расходиться, и мне пришлось уносить ноги прочь, пока меня не заметили и не оборвали мою жизнь. Добравшись до казармы, я юркнула под одеяло, стараясь успокоить дыхание после бега. Услышав лёгкие шаги, я закрыла глаза, притворяясь, что сплю, но сжала кинжал под подушкой. Прохладные пальцы коснулись моей щеки, смахивая рыжие пряди, а горячее дыхание опалило ухо. — Я знаю, что ты подслушивала, янтарная моя.