Двуликий: Удачный эксперимент

      С каждой секундой, с каждым протяжным вдохом и последующим медленным выдохом, под аккомпанемент едва уловимых всплесков в кружащейся вокруг невидимой энергии, я монотонно и по привычке погружался в глубокую медитацию. Цель была ясна: втянуть в себя Силу, а затем, откликнувшись на её зов, нырнуть в пучину без остатка. Сознание постепенно растворялось, уносясь прочь от физических ощущений, от самого тела, превратившегося в не более чем фоновый шум.              Вначале мастер Катри помогала направлять моё сознание в этом глубоком погружении, мягко подталкивая в нужном направлении, предлагая раскрыться тем эмоциям, что в обычное время джедай привык сдерживать железной силой воли. Но её помощь, подобно первым тренировочным урокам, постепенно сошла на нет. Она отстранилась, оставаясь где-то рядом в этом мраке, в роли безмолвного стража, пока её падаван — в моём бледном лице — продолжал тонуть в тёмной сущности собственной души.              Конечно, слово «душа» здесь — лишь метафора, попытка описать неописуемое, то состояние безвременья и чистой сущности, куда тебя выталкивает Сила во время подобных испытаний.              И странное чувство окутало меня. Глубокая медитация всегда кажется чем-то чуждым тем, кто сталкивается с ней впервые. Со временем привыкаешь, но это «время» растягивается на десятки, если не сотни, погружений. Сейчас же ощущение было иным. Более... тяжёлым, что ли? Словно вместо тихой безмятежности на меня обрушился водопад, и каждый поток ледяной воды давил не на тело, а прямо на сознание, сотрясая его грузом невидимой тяжести.              Едва слышный звук дыхания Катри в куполе, где все внешние шумы подавлялись самой конструкцией, давно пропал из восприятия. Вслед за ним истлела и возможность слышать собственное дыхание. А напоследок исчезло и ощущение тела. Оно растворилось, оставив после себя лишь чистое, незащищённое сознание.              И картинка сменилась — резко, словно по щелчку пальцев.              Темнота за закрытыми веками рассеялась, уступив место дымчатой пелене, скрывающей наваждения Силы. Образы, едва различимые и лишённые смысла при попытке вглядеться, сменяли друг друга с такой скоростью, что ускользали из памяти, дразня лишь мимолётной возможностью заглянуть в неведомое... на одно мгновение. Да и можно ли что-то разглядеть за такой миг, да ещё и сквозь зрение, будто затуманенное внешним вмешательством? Дымка мешала, делая всё неотчётливым, расплывчатым. Обрывки видений ускользали, как вода сквозь пальцы. Но вскоре и эта картина переменилась.              Я стоял в сером пространстве без начала и конца. Прямо передо мной зиял вход в узкий, тёмный туннель, высотой лишь чуть больше моего роста. Больше ничего. Ни пола, ни стен, ни неба — лишь размытая, неопределённая пустота, где границы между поверхностями стёрты до небытия. Возникало ощущение, будто всё это — порождение сна, настолько же реальное и настолько же эфемерное.              Но во сне всё ощущается иначе. Здесь же я двигался и осматривался с той же трезвой, пусть и отстранённой, ясностью, что и в жизни.              Первый шаг по направлению к туннелю на удивление породил громкий, металлический лязг, протяжный и звонкий, будто тяжёлый сапог ударил по стальной плите. Удивление быстро сменилось принятием — и я пошёл дальше, под непрерывный аккомпанемент этого отталкивающего, раздражающего звука.              По мере приближения к туннелю пространство вокруг густело, темнело и окружение. Я пытался концентрироваться на процессе, но так и не уловил тот переломный миг, когда серая дымка сменилась абсолютной тьмой: я уже был внутри туннеля.              Оглядевшись, я без труда понял — пути назад нет. Любое движение, даже обратное, будет вести только вглубь этой чёрной глотки.              — Займись, наконец, личной жизнью… — женский голос, знакомый до боли, заставил меня широко раскрыть глаза и резко обернуться.              Левая стена туннеля преобразилась, превратившись в подобие тёмного, мерцающего стекла. На нём отражался не Валар Адаск, а тот самый парень, которым я был в прошлой жизни. Он сидел за кухонным столом, лениво помешивая ложкой чай в кружке, его взгляд был рассеянно устремлён куда-то в пространство, где за кадром звучал чей-то голос.              — Ты хоть погулять ходишь иногда?..              Голоса доносились словно сквозь воду, сопровождаясь эхом и вибрацией, растекающихся по поверхности стекла, словно круги от упавшего камня.              — Вечно сидишь дома, в работе утопаешь… Хорошо хоть, что спортом увлекаешься…              Я с усилием узнал голос. Материнский. Сам момент уже стёрся из памяти, расплылся, как старая фотография. Наверное, один из тех редких визитов к ней, уже после того, как начал жить отдельно. Обычный день. Обычный разговор. Но почему-то именно он прорезался сквозь годы и реальности, чтобы встретить меня здесь, в самом сердце тьмы.              Не желая больше наблюдать этот типичный, до боли знакомый разговор из прошлой жизни, я решительно двинулся вперёд ускоренным шагом. Мой расчёт подтвердился — на стеклянной стене возникло новое отражение. Оно снова относилось к прошлому, но на сей раз — к его самому краю, к последним секундам земного существования.              Я смотрел на последние мгновения своей прежней жизни. Большая лужа, глубиной по щиколотку. Перекрученный, оголённый кабель, упавший в воду. Неосторожный шаг, ступившая в воду нога. Резкая, сковывающая всё тело судорога от удара током, и падающее, обмякшее тело. Картинка застыла на последнем кадре: пустые, невидящие глаза того парня, смотрящие на меня сквозь тёмное стекло не моргающим, безжизненным взглядом.              Мне совсем не хотелось наблюдать эти обрывки прошлого. Я давно решил оставить ту жизнь позади, сохранив из неё лишь сугубо практические знания — полезную информацию о мире «Звёздных Войн». Так что вместо того, чтобы впадать в ностальгию или с трепетом ждать новых, столь же неприятных кадров, я предпочёл идти вперёд, пока само пространство вокруг не начнёт меняться.              Краем глаза, по мере продвижения, я отмечал новые вспышки на стенах. Кадры двух жизней начали смешиваться. Начальные годы двух разных людей с единым сознанием. Такие разные истории. Обыденность двадцать первого века и суровая школа становления джедаем, с его тайными попытками постичь Тёмную сторону Силы. Я шёл, не вглядываясь в детали, довольствуясь лишь мелькающими в периферийном зрении образами.              Сколько можно так идти вперёд? Ответ нашёлся довольно быстро. Точнее, он возник сам, без всяких поисков с моей стороны: туннель внезапно упёрся в тупик.              Слева стеклянная стена показывала сцену из прошлого: молодой парень в капюшоне, идущий под холодным дождём. Справа же на меня смотрело точное, чистое отражение моего нынешнего тела — без намёка на воспоминания, просто зеркальная копия.              — Дошёл до реальности? — риторически спросил я пустоту. Для проверки прикоснулся ладонью к стеклянной поверхности и увидел точное повторение движения в отражении. — А как же видения будущего? Сила, ну что за...              — ВЫПУСТИ!              Гневный, надрывный крик разорвал тишину, раскатившись эхом по всему туннелю. Я резко замолчал и развернулся на месте, вглядываясь в темноту за спиной. Тело напряглось. Звук был странным — вибрирующим, наполненным нескрываемой яростью, болью и каким-то раздвоением, будто кричали несколько взрослых женщин с сорванными, хриплыми голосами.              — Кто здесь? — тихо спросил я, стараясь подавить нарастающую настороженность. Видения Силы полны странностей, и поддаваться эмоциям здесь — худшее из решений.              Убедившись, что тупик позади меня остаётся замкнутым, я решил двинуться обратно.              — Эй?! — я крикнул в пустоту, надеясь увидеть кого-нибудь в темноте.              — ВЫПУСТИ!              И снова тот же леденящий душу крик, на этот раз отчётливо исходящий не из одной точки, а буквально со всех сторон. Я ошибся, думая, что он звучал сзади. Он исходил отовсюду.              — ВЫПУСТИ!              Новый визгливый рёв на секунду затемнил сознание, нарушил ориентацию в пространстве. Пришлось опереться рукой о холодное стекло, чтобы не потерять равновесие. Крики начали повторяться. Всегда одинаковые. Менялись лишь промежутки между ними. С каждым воплем стеклянные стены содрогались, передавая вибрацию в самое нутро.              К тому моменту, как я сумел вновь собраться и выпрямиться, я увидел нечто отвратительное: белые, покрытые серыми гнилостными пятнами щупальца. Сначала они лишь отражались в стеклах, но затем медленно, со скрипящим звуком, начали просачиваться наружу, в реальность туннеля.              — БОЙСЯ! ВЫПУСТИ! БОЙСЯ!              — Заткнись.              Одно из длинных щупалец рванулось вперёд, пытаясь схватить меня с неясными, но явно враждебными намерениями. Уклониться оказалось на удивление легко — движение было медленным, топорным. Но из трещин и искажений в стекле тут же начали появляться новые, извивающиеся отростки.              — Тише, падаван... — голос внезапно сменился, став приятным, знакомым, полным покровительственных ноток. — Идём ко мне...              Я проигнорировал отразившийся в стекле образ Катри, сосредоточившись на увёртках от сжимающегося кольца щупалец в тесном пространстве. Последнее во что я сейчас готов поверить, так это в то, что отчетливая смесь двух сторон Силы, которые выталкивают наружу эти щупальцы, исходит от связи с мастером. Здесь нет Катри.              — Неблагодарный мальчишка! — завизжало наваждение, и вместе с этим криком из всех поверхностей вырвалось уже несколько десятков белых, пятнистых щупалец.              Свободного места не осталось совсем. Уворачиваться дальше было невозможно. Оставался один вариант — само стекло. Насколько же оно хрупко перед силой воли?              — Я сказал: «Заткнись!»              Сначала я резко соединил ладони вместе. Энергия внутри мгновенно откликнулась, собравшись в тугой, раскалённый узел. Капля чистой, неконтролируемой злости от происходящего влилась в технику, подпитывая её. Затем я с силой раскинул руки в стороны.              Вместе с движением рук, во все стороны, по кругу, ударила сокрушительная волна Толчка Силы. Она обрушилась на хрупкую иллюзию с мощью урагана. Тёмное стекло взорвалось мириадами осколков, которые тут же обратились в чёрный пар. Сам туннель, это наваждение, затрещало по швам и начало рушиться, поглощаемое наступающей из-под обломков истинной мощи.              Я вновь оказался в дымчатом пространстве. Ничего вокруг, лишь клубящаяся серая пелена, скрывающая всё дальше десяти метров. Существовало ли что-то за пределами этого видимого круга? Неизвестно. Внутреннее чутьё подсказывало, что там — лишь пустота, порождённая наваждением Силы во время глубокой медитации.              Спокойная, почти монотонная обстановка быстро сменилась. Сквозь дымку начал проступать силуэт, приближавшийся ко мне медленными, размеренными шагами. Появилась женщина в белом лабораторном халате. Сперва мне показалось, что это — точная копия Виеры Адаск, но в отличие от статичного отражения в зеркале, её лицо постоянно видоизменялось. Вот на меня смотрели знакомые черты Виеры, а спустя несколько секунд они расплылись, уступив место почти забытому лицу матери из прошлой жизни. Ещё мгновение — и вновь проступили черты Виеры. Процесс повторялся снова и снова, словно видение не могло определиться, какой именно лик должен меня приветствовать.              — Время придёт. Осталось недолго.              Голос, в отличие от неустойчивой внешности, звучал неизменно — тихий, влажный шёпот, проникающий прямо в сознание.              Сущность протянула ко мне руку и на миг застыла в образе Виеры. Ладонь была раскрыта внутренней стороной вверх, приглашая принять её в свою, а взгляд — неестественно милым, почти слащавым.              — Ускорь.              — Мне надоело это испытание. Я ожидал иного.              Я резко вытянул руку в сторону видения, подняв ладонь так, чтобы она была обращена к «женщине». Всплеск чистой воли, сгусток энергии — и в сторону силуэта устремился сокрушительный Толчок Силы. Видение не успело издать звука — оно просто развоплотилось, рассыпавшись на частицы тумана. Дымка вокруг также начала стремительно рассеиваться, будто подхваченная невидимым ветром.              Открывшееся пространство походило на сюрреалистичную пустыню. Под ногами — мелкий белый песок, над головой — низкое, угрюмое тёмное небо, лишённое светил. Вдали, на горизонте, виднелись причудливые деревья, чьи стволы, словно кости, были окрашены в чередующиеся полосы белой и черной древесины.              Я быстро обратил внимание на огромную, искажённую тень, упавшую на песок передо мной. Обернувшись и подняв взгляд, я увидел их.              Две колоссальные статуи, высеченные из камня. Одна — белоснежная, женственная, в длинном, струящемся одеянии, с лицом неземной, холодной красоты. Вторая — серая, в образе старца с длинной бородой, облачённого в более свободные, простые одежды. По правую руку от старца должно было стоять третье изваяние, но оно было разрушено наполовину, представляя собой лишь груду обломков.              — Небожители… — прошептал я, вглядываясь в застывшие каменные лики.              В отличие от их образов из мультсериала, эти статуи были на порядок детальнее, монументальнее, живее. Меня сначала сбило с толку наличие лишь двух фигур вместо трёх, а их изменённая внешность лишь усложняла опознание. Но ощущение, исходящее от них, было тем же — древним, абсолютным, не принадлежащим этому миру.              Я почти ничего не знал о Небожителях наверняка, считая истории о них чем-то вроде филера в оригинальной истории, вплетённой в хроники ради развлечения. Даже сейчас, глядя на них в видениях Силы, было сложно сказать — они существуют или это лишь игра моего собственного воображения, подпитанного обрывками знаний?              — Где Сын? — я задумался над собственным вопросом. Статуя разрушена, а ведь в будущем оригинальной истории погибла Дочь.              — ЗДЕСЬ!              Леденящий крик прозвучал прямо за спиной. Я отпрыгнул в сторону — не от страха, а от чистой, животной опасности, которую пронёс через Силу этот голос. Я уклонился, перекатился по песку, и рука сама потянулась к боку. Световой меч вспыхнул в моей ладони как раз вовремя. Там, где я только что стоял, со свистом рассек воздух красный клинок, едва не разрезав пространство, которое я занимал.              В трёх метрах от меня замерла высокая фигура в чёрном плаще с надвинутым на лицо капюшоном — классический ситхский силуэт. Но лицо скрывала не ткань, а металлическая маска — устрашающая конструкция, будто повторяющая изменённую костную структуру: от переносицы до подбородка шли два глубоких, пустых желоба; такие же пустые впадины зияли на месте глаз; остальная часть была закрыта; по всей поверхности тянулась паутина тонких линий, словно шрамы от спайки металла. Кто-то мог бы поверить, что подобную маску носил мандалорец, посвятивший себя Тёмной стороне Силы. В его руке была рукоять, из которой уже билось алый плазменный клинок.              Я помнил из прошлой жизни, что могущественные сущности с какой-то там планеты могли принимать любой облик — не только расы, но и превращаться в чудовищных летающих тварей.              — Это видение, или Небожители существуют на самом деле? — спросил я, принимая боевую стойку, фиолетовый клинок моего меча гулко вибрировал в тишине. — Неужели тот самый Сын проник в моё сознание во время медитации?              — Ты сопротивляешься неизбежному.              Ситх просто исчез. И в тот же миг Сила «вскрикнула» со стороны спины предупреждением об опасности, заставив меня уклониться на одних рефлексах. Я едва успел.              Идентичный удар прошёл в пустоту. Он ударил таким же образом. Но на второй атаке он явно не собирался останавливаться, предпочтя давить до последнего.              Это сложно было назвать боем. Это было непрерывное уклонение на грани гибели. Атакующий не просто двигался быстро — он телепортировался, возникая для удара сбоку, со спины, иногда сближаясь вплотную, меняя ритм и направление атак с неестественной лёгкостью.              Я едва сдерживал натиск. Ни о каких контратаках и речи быть не могло. Задача была одна — не лишиться конечности или не быть рассечённым пополам. Каждый блок, на который я решался, отдавался в костях и суставах оглушительной вибрацией.              Сложно сказать, сколько продолжался этот изнурительный танец на белом песку. Я заметно выдохся. Пот стекал по вискам, солёные капли застилали взгляд. Появилась одышка, из-за чего блоки стали преобладать над увёртками. Но каждый принятый на клинок удар отдавался в руках глухой болью.              Красный световой меч брал вверх при столкновении с фиолетовым в моих уставших руках. Ситх оказался сильнее даже без телепортаций.              Я понимал, что проигрываю. Нужно было что-то менять.              Когда в очередной раз ситх сблизился стремительным рывком и занёс меч для удара сверху — а я в этот момент был на одном колене после предыдущего переката, — я вдавил ладонь в песок и сконцентрировал всю волю в одном импульсе.              Белоснежный песок вокруг меня взметнулся вверх, закрутившись в хаотичный, слепящий вихрь. Песчаная буря обрушилась на ситха, отбросив его прочь и создав вокруг меня непроходимую стену. Вихрь набирал объем, расширяясь, пока не поглотил пространство в десятках метров вокруг.              Когда песок наконец улёгся, я увидел его. Ситх стоял неподвижно ровно в десяти шагах, его плащ не шелохнулся. Ровная спина и меч, направленный вниз.              Он провозгласил с насмешливой интонацией:              — Жалкая попытка.              Видение ситха подняло руку и указало на меня вытянутыми пальцами. По его руке пробежали сгустки энергии, которые сплелись в алые, ядовитые молнии. Они источали опасность одним своим видом, словно сгустки свежей крови, получившей разум и ярость. Красная молния Тёмной стороны сорвалась с его пальцев и ударила в меня с такой силой, что мир обратился в агонию.              — А-А-АРГХ! — крик вырвался наружу, сокрушив все попытки сдержать боль.              Тутаминис, на который я едва успел настроиться, лишь чуть ослабил чудовищную мощь атаки. Сила воли не выдержала непрекращающейся атаки. Тело сдалось, сведённое судорогами невыносимой боли, и рухнуло на колени. Я ощутил, как будто каждая клетка моего существа горит и рвётся на части… а затем сознание поглотила беспросветная чернота.              

***

             В глухой тишине купола раздался тяжёлый, сдавленный выдох, больше похожий на стон:              — Ах!              Я широко открыл глаза и огляделся. Да, то же место: тёмный купол, слабо светящиеся ситхские руны и спокойное, бесстрастное лицо мастера Катри.              Это было не тем, чего я ожидал от Испытания духа. Я вообще не мог понять, что со мной произошло в том наваждении, посланном Силой. Меня ждёт реальная встреча с Сыном, где нас ждёт бой насмерть? Или же на основе обрывков моих прошлых воспоминаний Сила сформировала кошмар, не имеющий к реальным Небожителям никакого отношения? Существуют ли они вообще?              Катри открыла глаза и посмотрела на моё лицо, на котором удивление медленно сменялось попыткой самообладания.              — Ты закончил, — констатировала она. Голос её был ровным, но в глубине глаз читалось нечто сложное — возможно, одобрение, смешанное с лёгкой озабоченностью. — Поздравляю, падаван.              — С чем, мастер? Всё это было… слишком странно.              — Ты глубоко погрузился в медитацию, ушёл в неё с головой. Но ты выдержал. Ты выстоял перед тем, что тебе показала Сила.              Я поднялся на ноги, чувствуя лёгкую неуверенность в коленях, и неловко отвернулся.              Справился? Да у меня вся жизнь перед глазами промелькнула в тот миг, когда красная молния ударила в грудь. И несмотря на то, что всё происходило в видении, слабые, но отчётливые судороги всё ещё отдавались в моих конечностях. Пальцы предательски подрагивали.              — Не переживай. Это, в первую очередь, Испытание. Иногда… — Катри тоже поднялась и положила тёплую, твёрдую ладонь мне на плечо. — …иногда их трудно осмыслить даже опытным джедаям. Ты не должен искать во всём этом прямой логики. Сила говорит на языке символов, страхов и надежд. Подумай о том, что тебе удалось увидеть, но не зацикливайся на этом.              — В это я готов поверить, — пробормотал я. — Сколько прошло времени?              — Двадцать минут.              — Двадцать минут!? — я не смог сдержать искреннего изумления. Внутри видения время текло иначе, растягиваясь в вечность и сжимаясь в мгновение.              Катри чуть улыбнулась моей реакции, затем жестом призвала Силу. Тяжёлая дверь купола с глухим скрежетом отъехала в сторону, впуская тусклый свет из коридора.              — Идём. Поешь что-нибудь в столовой. Лучшее лекарство от духовных бурь — что-то тёплое и съедобное. Заешь стресс.