Мята и ромашка

1 До конца смены Дрю оставалось ещё пятнадцать минут. Уилл старался бросать взгляд на часы пореже, но каждый раз оказывалось, что с предыдущего прошло не больше минуты. Время еле ползло. Дрю направилась к его столику, и он собрался было заказать ещё что-нибудь, чтобы скоротать оставшиеся — сколько? — четырнадцать минут, но вдруг сообразил, что она набросила куртку. — Пойдём, — сказала она, улыбнувшись его удивлённому виду. — Я отпросилась пораньше. — О, — пробормотал Уилл, ощутив прилив благодарности. — Что он сделал на этот раз? — спросила она, когда они вышли из кафе и, взявшись за руки, зашагали по направлению к её дому. — Кто? — не понял Уилл. Дрю фыркнула. — Уилл, ты самый… спокойный и умиротворённый человек, которого я знаю. Мне поначалу казалось, что ничто не может вывести тебя из равновесия, но уж теперь-то я знаю, из-за чего ты каждый раз… ну, вот такой, как сейчас. — Какой я сейчас? — проворчал Уилл. — Так что сделал твой отец? — вопросом на вопрос ответила Дрю. — Ничего, — вздохнул Уилл. — Это не он. Это Кайла. — Кайла? — удивилась Дрю. — Ты шутишь? Иногда Уилл забывал, что Дрю не знакома ни с кем из его семьи (пока что): она так хорошо узнала всех с его слов, что в разговорах упоминала их как давних знакомых. И удивлялась она не зря: вообще-то у Уилла были очень хорошие отношения с сестрой, гораздо лучше, чем с родителями. Он снова вздохнул. — Она подала заявку на Отбор. Дрю ответила не сразу. — Ну… и что тут такого? — небрежно спросила она. — Отбор — это древняя традиция нашего королевства, играющая важную роль в его сохранении и всё такое. Почему бы Кайле не принять в нём участие? Уилл почувствовал себя задетым. — Это глупое, сексистское, пропагандистское реалити-шоу, в котором девушки должны изображать из себя невесть что, да ещё и на камеру, и всё ради чего? Ради этого бесполезного принца? — Почему сексистское? — спросила Дрю. — Если бы была жива принцесса Бьянка, Отбор проходили бы парни. Щёки Уилла чуть потеплели. Честно говоря, когда он был младше (и глупее), то иной раз мечтал о том, что будет претендовать на руку принцессы Бьянки. Тогда он ещё не сообразил, что монархия — устаревший институт, место которого на помойке (вместо со всеми её традициями). Да и младший брат Бьянки не шёл с ней ни в какое сравнение: она была героиней, которую обожала вся страна, а принц Нико? Пока Бьянка не погибла на войне, никто вообще не знал, что он из себя представляет — он всегда был где-то за кадром. Ну а когда у него появилась возможность себя показать… в общем-то, он ею не воспользовался. Теперь-то он постоянно мелькал в телевизоре, ну а толку? Так что для Уилла стало потрясением желание его здравомыслящей сестры принять участие в Отборе, чтобы стать одной из пары десятков претенденток в невесты наследного принца. О чём она вообще думала? — С остальным ты не споришь, — ворчливо ответил он Дрю. — Это традиция, — повторила она. — Люди ждут Отбора с нетерпением. У нас на работе только об этом и говорят. Может, и странно выбирать невесту под присмотром целого королевства, но так делают не в первый раз. Наш король нашёл себе жену именно благодаря Отбору. Ну и получил свою силу, конечно. Уилл фыркнул. — Ты можешь представить себе принца Нико, владеющего силой? Дрю слабо улыбнулась. — Не очень. Но, может, она его изменит? Уиллу в это верилось с трудом. Принц Нико казался нерешительным, нехаризматичным, нелюдимым; как можно было доверить ему могущество, которое обретали все короли и королевы его рода, найдя свою вторую половинку? Да и какой могла быть вторая половинка этого нескладного парня? Уж точно не такой, как Кайла. Ну, может, ему нужна была девушка, которая будет принимать за него важные решения. Но на такую роль Кайла тоже не особенно подходила. Уж слишком она была легкомысленной. — Сомневаюсь. — Ну, — Дрю замедлила шаг, — может, Кайла ещё и не пройдёт. Хочешь посидеть в парке? Они остановились. Если Дрю не звала его к себе, значит, её соседка сегодня была дома. Жаль, но… ничего. Это ненадолго. Ещё полтора месяца — и он сдаст последний экзамен, и каждый день приближал его к работе в корпорации отца; к работе, которую он вскоре возненавидит, но которая позволит ему снять собственную квартиру, привести туда Дрю, сделать ей предложение. Конечно, отец будет против, но Уилл уже не будет от него зависеть. То есть, конечно, отец сможет его уволить, но Уилл в этом сильно сомневался с учётом того, как он буквально вынуждал его согласиться на эту должность. Если его уволят, Уилл будет, в общем-то, только рад. Сможет пойти работать туда, куда захочет сам. Хотя бы и официантом, как Дрю. Может, они вдвоём переедут в Штеттин. Уилл любил этот город. — Не хочу, чтобы ты замёрзла, — ответил он. Для апреля вечер был на удивление холодный. — Тогда давай немного прогуляемся. Расскажешь историю с начала? — Да что там рассказывать? — Они свернули в липовую аллею. — Я так понимаю, что заявки можно было подавать с сегодняшнего дня. — Ага, с двенадцати. — Вот почему она была такая рассеянная за столом и так быстро убежала. Наверное, начала заполнять анкету на сайте. В общем, радостную новость она объявила за ужином. — Родители, конечно, были в восторге. — Конечно. Мама только обиделась, что Кайла не попросила её помочь с анкетой, но старалась не подавать виду. Но, в общем-то, я так понял, они и не сомневались, что она примет участие. — Ну а ты? Уилл вздохнул. — Наверное, я был резковат, — пробормотал он. Дрю чуть стиснула его руку. — Сказал, что она, наверное, чокнулась. — Да уж, — согласилась Дрю, — чуть резковато. — Когда она успела стать его фанаткой? — с обидой спросил Уилл. Конечно, после его поступления они с Кайлой стали общаться меньше, а когда поступила она — то и ещё меньше, но как он упустил такое? — Необязательно быть его фанаткой. Это… знаешь, она могла подать заявку под влиянием момента. Наверняка каждая вторая девушка так и сделала. — Да нет, у неё был такой вид, когда она о нём говорила… Такой взгляд… Не пойму, что она в нём нашла? Не будь он принцем, на него и внимания бы никто не обратил. Но я не хочу верить, что Кайлу действительно привлекает то, что он принц. — Угадай, что нужно сделать, чтобы узнать её истинные мотивы. Уилл закатил глаза. — Спокойно с ней поговорить? — Только сначала извиниться. — Знаю, — он со вздохом остановился и повернулся к ней. Она, в свою очередь остановившись, с улыбкой склонила голову к плечу. Она была такой красивой, такой милой, такой понимающей… Откуда она всегда знала, что нужно сказать? — Я люблю тебя, — тихо произнёс Уилл. Совсем скоро он надеялся задать ей важный вопрос и услышать «да». Потому что так всё и должно было быть. Так и бывало у обычных людей. Именно так люди находили свою половинку — общаясь, встречаясь. А не устраивая чёртово реалити-шоу. — А я тебя, — ответила Дрю, и с мгновение Уилл не мог сообразить, о чём она. Прежде чем потянуться к ней с поцелуем, он сердито тряхнул головой. Он собирался думать о дурацком принце как можно меньше. 2 Уилл сдал последний экзамен, и в другой день это было бы поводом бурно отпраздновать, но не сегодня. Кажется, даже принимающих экзамен мало волновало, что отвечают им студенты — наверное, у них были дочери, или племянницы, или иные родственницы, дожидающиеся результатов Отбора. Ну, или их просто сильно волновала личная жизнь королевской семьи. Когда Уилл пришёл домой, мама с Кайлой уже сидели перед телевизором и чуть локти не кусали от волнения — хотя до передачи было ещё с полчаса. Кайла не переставая обновляла сайт Отбора на телефоне; исключительные права на освещение Отбора принадлежали Королевскому каналу, но, видимо, она всё-таки допускала, что информация просочится в интернет до начала трансляции. Показывали какой-то фильм о Последней войне. Уиллу они никогда не нравились, но их с Кайлой перемирие оставалось хрупким, и он сел рядом с ней на диван. Она быстро оторвала взгляд от экрана телефона, покосилась на телевизор: ничего. Убедившись в этом, она уделила Уиллу пару секунд. — Поздравляю, — сказала она, слабо улыбнулась — и снова согнулась над экраном. — Спасибо. Он придвинулся ближе и заглянул в телефон — не спеша, чтобы она успела убрать его в сторону, если что. Но она не стала, и Уилл уставился прямо на мрачное лицо принца Нико. Это был не официальный сайт Отбора — там не было ничего нового, только обратный отсчёт до трансляции. Просто какой-то форум людей, которым нравится любоваться наследной физиономией. — Обсуждают тех, кто может пройти, — пояснила Кайла. — Только что закрыли приём ставок. — Обсуждают? — удивился Уилл. — Но ты же говорила, что кандидаток десятки тысяч. Их всех обсуждают? — Ну нет, конечно. Знаменитостей. Аристократок. — Ну а тебя? Уилл спросил об этом в шутку, но Кайла пару раз провела пальцем по экрану, и он увидел её фотографию. Ну конечно. Их семья — одна из самых богатых в королевстве. Титулов у них нет, но всё-таки. Их знают. По крайней мере, знают отца, так что и Кайла могла вызвать интерес. Впрочем, он быстро понял, что интерес этот довольно вялый. Куда охотнее обсуждали певиц и фигуристок. — Началось! — воскликнула мама всего на секунду позже, чем зазвучали вступительные аккорды шоу «Отбор». Кайла и сама уже встрепенулась, чуть не выронив телефон. К их вящему сожалению, их ждали ещё пятнадцать минут болтовни; обе вслушивались в каждое слово, боясь пошевелиться, но ведущий выдавал давно всем известную историю предыдущего Отбора и рассказывал о покойной королеве Марии, после чего принялся трепаться о принце Нико и десятках тысяч жаждущих его любви дев. Уилл извёлся едва ли не больше мамы с сестрой, так ему надоело это слушать. Принцу-то самому не тошно? Но наконец ведущий соизволил перейти к именам Отобранных. И заявил, что будет называть их по алфавиту. Кайла сидела как на иголках. Прозвучало первое имя: — Кьяра Бенвенути. На экране появилось красивое лицо — и ведущий стал рассказывать о счастливице. Он делал это целую минуту. Двадцать одна Отобранная, и каждой — по минуте. Кайле Солас из конца алфавита явно предстояло набраться ещё терпения. Казалось, они с мамой не слышат ни слова из доносящегося с телеэкрана, а запрограммированы не реагировать, пока не услышат «Солас». Но это слово не прозвучало. Сразу после Элис Миядзавы ведущий объявил: — Дрю Танака. 3 В кафе Дрю не было. Ну да, конечно, что Отобранной делать на рабочем месте? Собирать вокруг себя толпы любопытствующих? Говорить по телефону Уилл не хотел. Он боялся, что её не будет и дома, что ей сказали заранее, что она уже уехала в королевский дворец. Но она открыла дверь, стоило ему постучать, и отошла в сторону, впуская внутрь. Уилл огляделся — ни соседки, ни королевских посланцев. На диване разложено розовое платье, которого он раньше не видел. У двери чемодан — небольшой и явно новый. Он мог и опоздать. Он перевёл взгляд на Дрю. Вид у неё был чуть печальный, но спокойный. — Почему? — спросил он, предоставляя ей самой выбирать, как истолковать вопрос. Она чуть нахмурилась и ответила, словно поясняя что-то очевидное: — Ради нас. — Что? До этого Уилл был как в тумане. Он должен был утешать и поддерживать Кайлу, скрывая свою радость от того, что она не прошла, но не мог думать ни о чём кроме того, что Дрю прошла Отбор. То, что её выбрали, было неудивительно; но то, что она подавала заявку, казалось ударом в спину. В сердце. Ударом в сердце со спины. Но всё было будто не по-настоящему. Сейчас мир словно стал чуть более реальным, но не менее понятным. — Ты не понял, — кивнула Дрю, подтянувшись на руках, чтобы сесть на невысокий комод. Уилл часто подсаживал её туда, подхватив под бёдра, прижимался к ней, целовал до умопомрачения, скользил ладонями по её телу. — Я не удивлена. — Что? — повторил Уилл. Она вздохнула. — Мне надоело встречаться тайно. — Мы не встречаемся тайно! — сразу же воскликнул Уилл. — Да, просто ты не знакомишь меня с семьёй и друзьями и мы никуда не ходим вместе. Он мог бы сказать, что это не вся правда. Они ведь не изображали незнакомцев на людях. Он приходил к ней на работу. Они держались за руки, гуляя, пусть это и происходило обычно поздними вечерами в малолюдных парках. — Просто мои родители… — Да, они снобы и не одобрят меня, знаю! — Дрю вспыхнула, перестав выглядеть такой неестественно спокойной. — Это было бы так неприятно! Почему бы просто ничего им не говорить — целый год! Он и не думал, что её это так задевает. Не то чтобы он и раньше знакомил кого-то с родителями — даже тех девушек, которых они бы одобрили. — Не в том дело, что это было бы неприятно, — от волнения у него задрожали руки. Если сейчас всё объяснить, она ещё сможет остаться? — Когда мой двоюродный брат встречался с… — так, лучше не упоминать, что она была стриптизёршей, — …с девушкой, которая не нравилась его родителям, она вдруг получила невероятное щедрое предложение о работе. На побережье. И уехала. — Я бы не бросила тебя ради денег! — Ему показалось, или Дрю чуть смягчилась? — Знаю! — И в чём был твой план? Продолжать бегать ко мне тайком — как долго? Уилл тяжело вздохнул. Это должен был быть неожиданный романтичный момент, но лучше испортить его, чем потерять на него шанс. — Я собирался сделать тебе предложение, — сказал он. — Через два месяца. Когда встану на ноги. Она вскинула на него взгляд и чуть сжала кулаки. — Тайное предложение? — спросила она уже без прежнего гнева. — С тайной свадьбой и тайным браком? — Если бы мы поженились, — сказал Уилл, — они бы уже ничего не смогли сделать. Дрю фыркнула. — Уверена, они были бы счастливы, зная, что мы больше года скрывали от них свои отношения и даже не позвали на свадьбу. И я была бы счастлива, зная что меня и не одобряют, и ненавидят. И, конечно, твой отец был бы рад продолжать держать тебя на тёпленькой должности. — Дрю, я много об этом думал, — настойчиво произнёс Уилл. — Если бы он меня уволил, мы бы справились. Я бы нашёл другую работу. Мы бы снимали эту квартиру вместе. Или переехали бы. Она покачала головой. — Ты такой… инфантильный, — вздохнула она. — Сам придумал и сам поверил. Ты всю жизнь прожил в комфорте. Не работал ни единого дня. Ну какую бы другую работу ты нашёл? Ты бы не выдержал и одной смены в кафе или на фабрике, а тёпленьких местечек у людей, которых не волнует одобрение твоего отца, не так уж много для неопытных выпускников, которые ничего по-настоящему не умеют. Ты куда образованнее меня и на год старше, но я гораздо взрослее. Ничего бы из этого не получилось. Каждое слово было как пощёчина. Она никогда не говорила ему таких слов. Она всегда лишь поддерживала его. А в глубине души считала его наивным ребёнком? — Поэтому ты меня бросаешь? — тихо спросил он. Дрю соскользнула с комода, сделала шаг к нему и обхватила его лицо ладонями. — Ну конечно, нет, — сказала она. — Как ты мог так подумать? — Но… — Разве ты не знаешь, что участниц Отбора считают самыми завидными невестами в стране? Что каждая семья с сыном подходящего возраста мечтает заполучить одну из девушек, не выбранных принцем? Ведь это лучшие девушки страны! Лучшие двадцать — после той одной, которая станет королевой. Разве твой отец не заводил с тобой об этом разговор? Уилл моргнул. Если подумать… Он пытался, но Уилл и не желал его понять, и не стал бы слушать, если бы и понял. Для него Отбор был раздражителем, глупостью, в которую ввязалась Кайла и ещё тысячи дурочек. И… — Ты серьёзно? — спросил он, не смея надеяться. — Ты пройдёшь через это ради меня? — Ради нас. В порыве чувств он сжал её ладони. — Но… что если он выберет тебя? — Не выберет, — Дрю наконец улыбнулась. — Не совсем же он слепой. — Если я заподозрю, что начала ему нравиться, начну ковыряться в носу в самые романтичные моменты. Засмеявшись, Уилл наклонился поцеловать её, но она отстранилась. — Тебе пора. За мной скоро приедут. Мы же не хотим попадать в скандальные новости? Всё же они поцеловались, и не один раз, прежде чем нашли в себе силы оторваться друг от друга. — Возвращайся скорее, — сказал он на прощание, и она, улыбнувшись, закрыла за ним дверь. Он выходил из подъезда куда счастливее, чем входил. Дрю любила его. Дрю сделала это ради них. И всё-таки. Она считала его незрелым. Пошла ради их отношений на жертву, но считала, что он бы пойти на жертву не сумел. И он знал, как доказать ей обратное. 4 Вокзал был самый обычный. Уилл вышел из поезда, пересёк платформу, поднялся по эскалатору, спустился по другому и вышел из здания. Вот теперь он оказался в настоящем Штеттине. Старого маленького вокзала давно не хватало для нужд растущей столицы, и его перестроили до неузнаваемости, но сам город оставался прежним. Памятник мореходу, за ним — трамвайные линии, за ними — Одра. Уиллу хотелось поспешить к реке, пройтись по набережной, перейти на другой берег по Длинному мосту, мимо мачт и кранозавров к острову и частным причалам, к цаплям, бакланам, чайкам и уткам. Но его ждали в замке через полчаса, а он вроде как доказывал Дрю (и в первую очередь самому себе), что он взрослый ответственный человек, так что он свернул в другую сторону и направился к замку через Старый город. Не то чтобы в Штеттине была дорога, идти которой было неприятно. Уилл никогда не был за границей, но слышал, что в других странах таких старых городов не сохранилось. Везде когда-то бушевали разрушительные войны — везде, кроме мест, где правил род ди Анджело. Ди Анджело захватывали новые земли, пока не расширили изначально крохотное Поморье до максимально широких природных границ — теперь оно стало огромным, и от соседей его отделяли моря и горные перевалы. Но никому не удавалось захватить хоть клочок Великого Поморья, и попытки сделать это становились всё реже, почти прекратившись ещё сотни лет назад. Всё благодаря силе. Благодаря ей же Великое Поморье оставалось единственной страной в мире, в которой монарх имел всю полноту власти. Внутренние враги были так же беспомощны перед силой, как и внешние. Короли убивали с её помощью как собственных граждан, так и чужих — с одинаковой лёгкостью. Уилл уже сомневался, что решение Дрю было таким уж разумным. Что разумным было его собственное решение. Это делало их частью системы, и… «Частью системы? — он буквально услышал в голове голос Дрю. — Говоришь как бунтарь-второкурсник. Я думала, ты это уже перерос». Наверное, она бы всё-таки так не сказала. И, наверное, он уже не был бунтарём-второкурсником. Во всяком случае, их тайная студенческая организация перестала существовать после смерти Люка. Все слишком перепугались. И всё же сердце у него было не на месте, и он дал себе поблажку: сделал небольшой крюк, чтобы пройти по Сенному рынку и полюбоваться на старую ратушу и дома с яркими узкими фасадами. С площади уже виден был замок. Уилл всегда им восхищался. Огромный, белоснежный, похожий на торт, с башенками и затейливыми узорами; когда-то он строился как оборонительное сооружение, но с приходом к власти ди Анджело сотни лет назад превратился просто в произведение искусства. Он стоял на возвышенности и был виден издалека, а побывать внутри Уиллу нечего было и мечтать. До недавнего времени. Несколько лет назад правящая семья решила, что в огромном замке для них стало слишком тесно. За городом, в королевских лесах, они отстроили новую резиденцию — новый дворец, и сейчас переезжали. Отбор должны были снимать именно там. А замок отдали городу; в нём должны были работать администрация (которой когда-то стало не хватать места в старой ратуше, а теперь не хватало места в новой), рестораны, музеи и даже опера. В общем, место, когда-то бывшее домом всего для одной семьи, превращалось в гигантский офисно-развлекательный центр. Но пока что переезд не был завершён, и Уиллу предстояло явиться именно в замок. Перейдя единственную не пешеходную улицу на весь Старый город (тамошние улочки были слишком извилисты, чтобы превратить их в проезжие части, но для нужд королевской семьи сделали исключение), он назвался караульному (тот даже не попросил документы), прошёл в ворота под гербом ди Анджело и стал с любопытством вертеть головой. Он оказался в малом детинце, казавшемся ещё меньшим из-за того, что почти всё было заставлено огромным количеством ящиков. Очевидно, переезд был в самом разгаре. Из-за ящиков зачастую нельзя было разглядеть даже окон первого этажа, и они разрушали всю атмосферу старины. Скользнув взглядом по барельефам наверху и обтёсанным булыжникам под ногами, Уилл обнаружил указатель: «Запись в королевскую гвардию». Именно туда ему и было нужно, но он, пользуясь тем, что никто не обращал на него внимания, позволил себе ещё одну поблажку и скользнул в арку, которая вывела его в большой детинец. Вот тот уже впечатлял. Он был совершенно пуст — возможно, это не было его естественным состоянием и тоже было вызвано переездом. Уилл стоял посреди пустого пространства, между четырёх белоснежных стен; там нарядная лепнина, там настенные солнечные часы, там ещё одни, а тут часы с циферблатом; фоном служила не особенно жизнерадостное лицо, глаза которого следили за каждым движением короткой стрелки. Стоило Уиллу заглянуть в эти глаза, как часы зазвонили. Шесть ударов — два часа. Ему пора уже было быть на месте. Он торопливо развернулся и направился туда, куда велел указатель. Перед самым входом он всё же заколебался. Проще простого — взять и повернуть назад. Он не хотел становиться частью чего бы то ни было королевского, и уж тем более гвардии и Отбора. Но Дрю уже стала частью этого, и она была совсем одна во дворце. Он должен был оказать ей поддержку, ей нужно было дружеское лицо. Он шагнул вперёд и чуть не столкнулся с кем-то в гвардейской форме. — Ага, — сказал этот кто-то вместо приветствия. — Новый гвардеец? — Кандидат, — поправил Уилл, пытаясь незаметно выпрямить спину. Вот будет глупо, если после всех этих терзаний его попросту не возьмут. Человек лишь фыркнул и потянулся за телефоном. — Ты ведь на замещение на время Отбора? Фамилия? — Да. Солас. Тот удовлетворённо кивнул. — Не переживай, на временные позиции парней из семьи вроде твоей мы берём без всяких проверок. Людей не хватает. Уилл прикусил язык и не стал спрашивать, как проверяют других. Если подумать, люди из обычных семей и не ищут таких временных должностей. Это для молодых аристократов и детей нуворишей Отбор — способ завести выгодные знакомства, несколько месяцев провести в особом кругу. Именно так объяснили Уиллу однокурсники, предлагавшие подать прошение на службу ещё пару месяцев назад. Именно так и сам Уилл объяснил своё решение записаться в гвардию отцу, который был не рад, что сын пока не приступает к работе в корпорации, но не мог не оценить превосходную возможность. Во всяком случае, теперь он был королевским гвардейцем — пусть и всего месяца на три-четыре, столько обычно длился Отбор. И вечером его ждал автобус во дворец.