Мята и ромашка

48 Дверь приоткрылась. Уилл внутренне собрался. После неудачного разговора во вторник он понимал, что продолжение последует. В четверг Дрю, видимо, не смогла отослать Лейси, но теперь та ушла, мимолётно улыбнувшись Уиллу по пути. Переведя дыхание, Уилл вошёл и, как обычно, оставил дверь приоткрытой. — Привет, — сказала Дрю. Она сидела у зеркала, и вид у неё был печальный. Она была очень красива в этот момент, очень; но Уилл не ощутил ничего, кроме вины и сожаления. — Привет, — тихо ответил он. Он несколько дней проворачивал в уме нужные фразы, оставалось только собраться с духом и произнести их. Дрю стиснула пальцы и опустила взгляд; кажется, она тоже хотела что-то сказать, и Уилл из трусости решил позволить ей заговорить первой. Но, видимо, ей тоже было непросто собраться с духом. Она открыла было рот, снова его закрыла, подняла глаза к потолку и часто заморгала. Против воли желая её утешить, Уилл сделал шаг вперёд. Дрю посмотрела на него снизу вверх. — Уилл, — тихо спросила она, — ты меня больше не любишь? Его сердце сжалось. — Мы не должны, — сказал он. — Не должны сейчас о таком говорить. Нам нельзя. Я знаю, что сам тебе навяза… В одно мгновение Дрю оказалась на ногах, качнулась вперёд и поцеловала его, обхватив его лицо руками и прижавшись всем телом. Уилл застыл. Нет, нет, он не… Отреагировать он так и не успел. Он скорее почувствовал, чем услышал, что они не одни. Дрю, вероятно, тоже. Они одновременно отпрянули друг от друга и обернулись к двери. Разумеется, там стоял Нико. 49 Лицо Нико не выражало никаких эмоций. Он лишь поджал губы, развернулся и ушёл. Уилл и Дрю застыли, как вкопанные. Уилл не знал, кто из них был в большем ужасе. Дрю рухнула на стул, на котором сидела до этого. Руки у неё дрожали. Уилл бросился было к выходу, но Дрю схватила его за руку. — Не уходи, — прошептала она. — Не уходи, пожалуйста, я… — Я всё исправлю, — мягко сказал он с уверенностью, которой не ощущал. — Ты… побудь здесь. Выпей воды. Всё будет хорошо. Ладно? Он сжал её пальцы и отнял руку; она попыталась удержать его, но сил на это ей не хватило, и он вышел. Коридор был пуст. Уилл понятия не имел, куда пошёл Нико. Закусив губу, он посмотрел по сторонам. Вряд ли Нико хотелось сейчас кого-то видеть. Он мог пойти в сад — но, наверное, сад напомнил бы ему про Уилла и его предательство. Уилл решил, что он пошёл к себе. Сам он там ещё никогда не был, но где находятся покои принца, примерно знал. Впрочем, мало было оказаться на нужном этаже и свернуть в нужную сторону. У дверей стояли гвардейцы. Постоянные. Пути назад не было, и Уилл с как можно более равнодушным видом подошёл к ним. — Меня послали с сообщением, — заявил он. Вряд ли эта ложь могла ухудшить его положение. — Кто? — спросил один из гвардейцев. Ответ Уиллу придумывать не пришлось: дверь открылась, и он увидел Нико. — Офицер, — сухо сказал он, кивнув. — Заходите. Наверное, у него была какая-то система видеонаблюдения. Вряд ли ему и самому так уж хотелось пообщаться с Уиллом прямо сейчас, но, возможно, он решил обойтись без подозрительных сцен при свидетелях. Уилл вошёл. Миновав прихожую без окон, они оказались в довольно большой гостиной — очень даже большой, с несколькими столами, вокруг которых стояли диваны и кресла. Один из столов был завален бумагами. Нико подошёл к одному из кресел, но садиться не стал, а просто оперся о его спинку пятой точкой и скрестил руки на груди. — Я слушаю, — сказал он. Его лицо по-прежнему было неподвижно, но Уилл видел в его глазах боль. В этот момент он почти пожалел, что Нико не владеет силой и всё это не может закончиться быстро и болезненно. Он бы умолял о прощении, но он был виноват — и ответственен — не только перед Нико. Поэтому он опустил взгляд и сказал: — Это был я. Нико не ответил. Подняв глаза, Уилл встретил его взгляд, сухой и колючий, но уже не такой несчастный. Хорошо. Пусть лучше злится, чем страдает. — Я это сделал, — попробовал Уилл ещё раз, и снова получилось бестолково. — Я заставил её. Она не хотела. Это я её поцеловал. — И на всякий случай он ещё раз уточнил: — Насильно. Нико склонил голову к плечу. На этот раз выражение его лица не изменилось. — И ты сделал это, потому что?.. Тут Уилл не нашёлся с ответом. Потому что?.. — Ну, я… — Вы из одного города, — заметил Нико. Уилл вздрогнул. — Какая разница? — быстро спросил он. — Ты же понимаешь, что если я скажу людям разузнать о вас, то они разузнают? Сердце Уилла упало. Конечно, Нико мог это сделать. Он должен был врать убедительнее. И, значит, сказать часть правды. — Ладно, — сказал он, прикрыв глаза. — Раньше мы встречались. Это она та бывшая девушка, которая меня бросила. Она бросила меня, чтобы участвовать в Отборе. Я поехал сюда за ней. Преследовал её. И сегодня поцеловал. Против её воли. Он открыл глаза и посмотрел на Нико. Он поверил? Это была почти вся правда. Он должен был поверить. Даже если бы кто-то что-то разузнал — слова Уилла никак не противоречили всему, что случилось. Почти это и произошло на самом деле. — Понятно, — сказал Нико. — Поэтому наказан должен быть только я, — добавил Уилл. Порка. Бедные родители. Бедная Кайла. Нико нахмурился. — С чего ты взял, что я собираюсь кого-то наказывать? — спросил он. Уилл моргнул. — Закон запрещает… — Закон варварский и устаревший, — отрезал Нико, и в этот момент Уилл полюбил его ещё чуточку сильнее. Возможно, потому, что его больше не ждало публичное и болезненное унижение. Возможно, потому, что Нико был великолепен. Поэтому следующие слова Нико его изумили: — Ты меня ненавидишь? — Что? — опешил Уилл. — Конечно, нет! — Тебя не злит, что она бросила тебя в каком-то смысле ради меня? — А, это… — Уилл прикусил язык. Нужно было старательнее придерживаться легенды. — Я… не… не ассоциировал тебя с… с этим. — Понимаю. Нико смотрел на него по-прежнему мрачно и без выражения, и теперь Уилл не мог разобрать, что скрывается за этим безразличием. — Это всё? — спросил Нико. — Я… да. — Тогда уходи. — Уилл не двинулся с места, не сразу осмыслив эти слова, и Нико повторил: — Уилл, пожалуйста, уйди. Уилл вышел на негнущихся ногах, не оборачиваясь и думая о том, что это последнее, что он услышит от Нико. Они больше никогда не заговорят. Он хотел лучше выглядеть в глазах Дрю — и подвёл её. Он хотел поддержать Нико, хотел стать ему хорошим другом — и подвёл его. Он всё испортил и заслужил ненависть обоих. Он причинил двум хорошим людям боль просто потому, что пытался что-то кому-то доказать. Он знал, как сильно Нико переживает из-за того, как люди к нему относятся — и устроил ему такое. Он направился прямо в свою комнату, отвлечённо подумав, что должен быть на посту; Коннор придёт сменить его и не обнаружит никого в карауле. Впрочем, Коннор его прикроет. Стоило сказать Дрю, что наказание им не грозит. Но он не смел заговорить с ней. Он боялся посмотреть ей в глаза — и не хотел подвести Нико снова. Нет, лучше ему забиться в угол и переждать. Что переждать — он не знал, но, пока он добрался до своей комнаты (Сесила, к счастью, не было на месте), руки у него так тряслись, что любой бы заметил. Упав на кровать, Уилл кисло подумал, что есть во всём этом и хорошая сторона. Теперь Нико ни за что не заподозрит, что Уилл в него влюблён.