Мята и ромашка

50 Разумеется, утренние пробежки отменялись. Уилл даже представить себе не мог выражения лица Нико, если бы он вдруг заявился в его часть сада, как обычно. Наверное, ему уже заблокировали доступ. Наверное, Нико уже выбросил коробку со всеми его вещами. Тем не менее, каждое утро Уилл по-прежнему брёл в комнату для хранения телефонов и листал фотографии со вчерашних свиданий Нико. И вовсе не ради того, чтобы почувствовать себя более несчастным. Просто… чтобы быть в курсе. Он снова поменялся сменами с Батчем, чтобы не мелькать перед глазами у Дрю. Батчу он сказал, что с Лейси они поссорились. Лейси он тоже избегал — не то чтобы нарочно, просто он в принципе особенно не выходил из комнаты. Никто не заметил: гвардейцы постоянно уходили на смены и возвращались, и никто за Уиллом не следил. В столовую он ходил, когда там было меньше всего людей. Пару раз выбирался побегать в тренажёрку, но беговая дорожка казалась издевательством после дорожки в саду. Бежать одному было ещё хуже. Дрю его не искала. Если бы она захотела, могла бы передать записку с Лейси, но, видимо, она и сама поняла, что пока обошлось и лучше не искушать судьбу дальше. Кайла и родители в последнее время почти ему не звонили, обходясь редкими текстовыми сообщениями. Словом, ничто не мешало Уиллу страдать. Ещё неделю назад он уже был уверен, что страдает, и ещё презрительно думал о страданиях Лейси: понимает ли она, каково ему? Теперь собственные страдания недельной давности казались ему такими же нелепыми, как страдания Лейси тогда. Подумаешь, безответная любовь! Он мог общаться с Нико каждый день! Мог касаться его — конечно, ничего романтического, но он мог хлопнуть его по плечу, или успокаивающе коснуться руки, или шутливо пнуть по лодыжке, или даже взъерошить ему волосы. И у него впереди были ещё месяцы Отбора! Уилл буквально сходил с ума от зависти к самому себе из прошлого. Теперь всё, что ему оставалось, — это фотографии. На которых Нико был с девушками. И которые были вовсе не так невинны, как фотографии первых недель Отбора. Теперь участницы постоянно позволяли себе коснуться Нико, словно отобрав всё то, что ещё недавно принадлежало Уиллу. А в четверг случилось это. Вернее, это случилось ещё в среду, но фотографии Уилл увидел в четверг утром. Нико и Валентина Диас, прижавшиеся друг к другу в страстном поцелуе. Ну, может быть, и не страстном. Фотография была сделана издалека, и сложно было нормально что-то разглядеть, как бы Уилл ни увеличивал масштаб. Но они определённо целовались, и Уилл смотрел и смотрел на это фото, пока экран не погас, а потом сунул телефон обратно в ячейку, не желая листать дальше — кто знает, что ещё там можно было обнаружить. Через полчаса он вернулся и, поспешно пролистав фото поцелуя — и ещё одно, и ещё, — убедился, что больше ничего интересного вчера не произошло. Но лиха беда начало, не так ли? В пятницу он запоздало сообразил, что не поменялся сменой и должен стоять в карауле во время очередных съёмок. На которых точно будут обсуждать чёртов поцелуй. Он подумал, не сказать ли Хеджу, что он заболел или отравился, но решил не отказываться от одной из последних возможностей увидеть Нико вживую. Даже если это будет больно, не видеть его будет ещё хуже. Что ему не пришло в голову, так это то, что на этой неделе снова кого-то исключат. — Дрю Танака, — сказал Нико. На этот раз не последовало никаких речей о том, как ему жаль с ней расставаться и какая она чудесная. Ведущий, кажется, даже немного растерялся. Он спросил Нико о причинах. Тот пожал плечами. — Просто я понял, что она не моя вторая половинка. Уилл медленно умирал внутри. Хорошо, что сегодня он пришёл на съёмки — ведь это его последняя передача. Теперь он должен сделать Дрю предложение и уехать вместе с ней. 51 Следующим утром Уилл, не откладывая, направился к покоям Дрю. Нужно было сделать ей предложение — более того, выглядеть так, будто он счастлив от возможности наконец это сделать. На душе у него скребли кошки. Дрю на месте не оказалось, и Уилл решил, что нужно бы найти Лейси и попрощаться. Возможно, он бы даже немного по ней скучал. Она была у себя. И Уилл ещё никогда не видел её такой счастливой. Напевая, она собирала вещи. Увидев его, она радостно вскрикнула. — Как я рада, что ты зашёл! — воскликнула она. — Где ты вчера был? Я думала, мы поужинаем, как всегда. — Дела, — уклончиво ответил он. — Извини. — Ничего, — Лейси отмахнулась. Нет, серьёзно, он не помнил, чтобы она когда-нибудь так широко улыбалась. Даже на балу. — Мне уже предложили работу! — Я рад. Уже сегодня уезжаешь? — Ага! — Я, наверное, тоже. — Да? — Лейси удивилась. — Почему? — Я женюсь на Дрю. Он впервые произнёс это вслух. Возможно, ему немного хотелось её поддержки. Но вместо того, чтобы ещё больше обрадоваться, Лейси застыла, и на её лице отразился ужас. — Ты шутишь, — сказала она. — Нет, — он слегка растерялся. Растерянно заморгав, она обернулась на открытую дверь, подошла к ней и закрыла. Уилл ощутил лёгкое дежа вю; но, разумеется, сюда Нико никак не мог заявиться. — Уилл, нет, — тихо сказала Лейси. — Не делай этого. — Что ты такое говоришь? — нахмурился Уилл. Лейси взяла его за руку и усадила рядом с собой на кровать. — Уилл, она ужасный человек. — Что? Быть того не может. — Она… — Лейси сглотнула. — Она постоянно надо мной издевалась. Дёргала за волосы или за уши. Заставляла делать ужасные вещи. Уилл неверяще на неё уставился. Как это могло быть правдой? — Какие ещё вещи? — Она… — Лейси поджала губы, снова оглянулась на дверь и стиснула кулаки. — Я знаю, я это сделала, а не она, но она… Она может заставить тебя сделать что угодно, и я… Я бы никогда… Я рассказываю тебе только потому, что ты… Ты не должен… — Лейси, — Уилл сжал её ладонь, — о чём ты говоришь? — Она заставила меня, — Лейси зажмурилась. — Это я насыпала Селене стекла в туфли, но это она меня заставила! Уилл смотрел на неё, изумлённый. — Я не понимаю, — сказал он. — Это невозможно. Зачем бы ей это делать? Наверное, Селена тоже что-то подстроила? С какой иначе стати Дрю строить ей козни? Ведь Отбор для неё ничего не значил! — И тогда, на кухне… Ты, может, не знаешь… Но она заставила меня пробраться на кухню, поставить миндальную муку повыше и разлить немного масла у шкафчика… И Селена поскользнулась и упала… А в муке она сказала продрать щель во дне, чтобы мука рассыпалась… Это было ужасно… Уилл не верил своим ушам. Лейси сошла с ума — или он? Или Дрю? Он выхватил у неё руку и поднялся. — Это какая-то чепуха, — сказал он. — Дрю ни за что в жизни бы не… Она хороший человек! Не знаю, зачем ты распускаешь такие слухи! Он не дал ей возможности ответить и вышел. В коридоре он остановился, не зная, куда идти и что делать. Он должен был пойти поискать Дрю, но… У него в голове всплыло воспоминание: Лейси расспрашивает его о Селене Боргард и о том, как сильно она пострадала из-за стекла в туфлях. Лейси была на грани слёз и явно приняла эту историю слишком близко к сердцу. Но с чего бы Дрю такое делать? Селена ведь не стояла между ней и Уиллом. Наверное, у Лейси что-то не в порядке с головой. Но Уиллу больше не казалось, что Селена сама подстроила случившееся с ней… Ему отчаянно захотелось пробежаться. Он знал, что на самом деле ему нужна пробежка с Нико, но всё равно направился в сторону спортзала. Может быть, небольшая нагрузка могла помочь ему прийти в себя.