Unconscionable

Затхлый летний воздух, наполненный дымом дешевых сигарет, проникает глубоко в лёгкие. Открытое окно делает, наверное, ещё хуже: воздух на улице наполнен выхлопными газами, запахами мусора разной свежести, а ещё он намного более прогретый, чем в комнате. Совсем не так, как дома. Ровер — ох, он всё ещё не привык к этому прозвищу — прогибается в пояснице, хватаясь ладонью за светлые локоны. Он хрипло стонет, закидывает голову назад и хнычет что-то невнятное. Пальцы крепче сжимают волосы партнера, и снизу слышится утробное рычание, которое отдаётся вибрацией по всему телу. Скар гонит волну удовольствия по члену Ровера, продолжая уверенно вбирать в рот. Его глаза с гетерохромией направлены вниз, ладони ловко мнут бёдра и ягодицы младшего, а сам Скар выглядит настолько довольным, что Роверу даже немного стыдно — он ведь так долго лишал своего партнера такого удовольствия. Ну, кто же знал, что Скару так нравится сосать член… Точно не Ровер. Скар вообще был странным. Вроде и шмотки брендовые, и окрашивание на волосах красивое, профессиональное, а живет в самом неблагополучном районе в картонной однушке на четвертом этаже. Ещё и мусора на улицах много, и Ровер в такие моменты думал не только о пластике, бумаге или объедках… В его личных суждениях, взращенных в юноше с самого детства, Скар вписывался в категорию мусора как нельзя лучше. Даже больше, ведь исходя из слов его родителей, Скар возглавлял её, олицетворяя собой апогей пагубного влияния на других. Но даже так Ровер не мог устоять. Он не мог устоять перед человеком, чьё лицо хоть и было изуродовано шрамами, но оставалось настолько красивым, что у Ровера дыхание сбивалось, а золотые глаза блестели как у сороки, которая заметила яркие побрякушки. Юноша не мог устоять перед этой саркастично-дразнящей ухмылкой, перед игривым «Ровер» прямо в ушко, перед уверенностью не только в действиях, но и во взгляде. Скар всегда добивался всего, чего хотел, начиная от выигранной гонки, заканчивая человеком в постели. С последним Ровер убедился на своей шкуре. Не прошло и месяца, как весь такой правильный и милый Ровер оказался в кровати Скара. Сначала это были просто горячие поцелуи, после которых юноша сбегал куда-то на маленькую узкую кухню, чтобы перевести дыхание. Потом Скар стал настойчивее, и уже через два месяца всё дошло до… Этого. Ровер выгибается в пояснице, толкаясь глубже в тугую глотку. Из его рта вырываются звуки, которые юноша даже представить не мог — он не знал, что его голосовые связки способны на такое. Не знал, что он такой податливый и чувствительный, а от ощущения чужого языка, что так умело вылизывает его головку, он готов был улететь на луну. Это всё казалось странным, но Ровер не возражал. Не мог возразить. — Блять, ты так хорош на вкус, — Скар отстраняется от члена своего партнера и облизывает губы. Его пальцы продолжают надрачивать возбужденный орган, а на лице играет коварная ухмылка. — Хочешь, я сделаю ещё лучше? Ровер еле как отрывает голову от подушки. Его золотые глаза покрыты дымкой вожделения, а рваное дыхание так и норовит сбиться ещё сильнее от вида Скара, что прижался щекой ко внутренней стороне бедра Ровера. Его кожа мокрая от пота, в комнате нереально душно, но даже так Скар игриво хихикает и оставляет мазок языком прямо возле тазобедренной косточки. — Хочу… — говорит на хриплом выдохе и падает головой обратно, чувствуя, как внутри всё сжимается от тихого смеха. — Тогда раздвинь ножки шире, пай-мальчик, — Скар отталкивается от кровати и поднимается, слегка разминая шею. Ровер от такого комментария тушуется, закрывает покрасневшее не только от жары, но и от смущения лицо ладонями, но просьбу выполняет. На нём из одежды одна серая майка со рваными краями, которую его семья сравнила с ободранными тряпками, да украшения на шее и запястьях. Поэтому и смущение кроет с головой, но… Ровер вспоминает, как Скар на него смотрел меньше минуты назад, и ставит ноги шире. Скар на такое смеётся снова, мягко гладит мальчишку по коленке и отходит. Ему самому чертовски жарко, а электронная сигарета по привычке оказывается между губ. Скар выдыхает дым в потолок, загрязняя душный воздух ещё сильнее, и роется в открытом комоде. Ровер не видит, что он достает, но уже через пару секунд чувствует тяжесть Скара на краю кровати. Он что-то кладет рядом и начинает оглаживать бедра Ровера изнутри, наслаждаясь ощущением бархатной влажной кожи. Юноша переводит взгляд на партнера, когда слышит характерный звук открывающегося тюбика. Золотые глаза с испугом и интересом наблюдают за происходящим, и Ровер задыхается, когда влажные пальцы Скара касаются его входа, смазывая тугое колечко мышц. Здесь настолько жарко, что даже смазка, обычно холодная, ощущается как горячее растаявшее желе. — Скар, стой!.. — Ровер снова давится воздухом, когда чувствует чужой палец внутри. Это не так больно, как он думал, но дискомфорт создаёт. — Спокойнее, куколка. Я помню наш договор, — Скар говорит со смешком, двигая пальцем внутри достаточно осторожно. — Я не вставлю тебе. Сегодня, во всяком случае. Второй палец создаёт больше неприятных ощущений. Ровер хнычет и сводит ноги вместе, что заставляет Скара тихо рычать на юношу, чтобы тот не шевелился. Он двигает пальцами медленно, уверенно ища ту заветную точку, от стимуляции которой у Ровера сорвёт крышу. Внутри него так горячо, а мокрое от пота лицо выглядит таким нуждающимся, что Скар действительно еле сдерживает себя. Протолкнув пальцы чуть глубже, он усмехается — Ровер дёргается и коротко вскрикивает. — Скар, что это?... Так странно, мне страшно… — юноша хнычет, чувствуя, как в уголках глаз появляются слезинки. — Тише-тише, — Скар наклоняется, целует в коленку, после чего зацеловывает напряженный живот. — Успокойся, всё хорошо. Расслабься, малыш, и прислушайся к ощущениям. И Ровер прислушивается. Он чувствует, как пальцы Скара медленно и осторожно массируют эту странную точку, как дрожь прошибает его тело, потому что эта стимуляция — слишком для него. Член дрожит от напряжения и Ровер понимает, что ещё немного — и он кончит. Правда, это «ещё немного» не наступает: Скар вытаскивает пальцы, вытирая их о собственную футболку. Сбоку слышится шорох, и входа касается что-то странное. Ровер приподнимает корпус, чтобы взглянуть на предмет, но замечает только тонкий провод и присоединенный к нему небольшой пульт с одной кнопкой по центру. — Не больно? — Скар медленно толкает игрушку внутрь. Гладкий пластик, или из чего вообще эта штука сделана, смазан лубрикантом и в размерах явно побольше, чем пальцы Скара, но Ровер терпит. Всхлипывает, когда его стенки расширяются, чтобы принять внутрь эту вещь. — Вау, кайф, — Скар смеётся, а в его разноцветных глазах отражается странный, почти больной восторг. — Твоя попка такая жадная, Ровер. Она буквально проглатывает вибратор. Вибратор. Вот черт. — Не говори такие вещи… — Ровер поджимает губы, чувствуя эту странную наполненность. Его руки дрожат, и он цепляется пальцами за покрывало, на котором лежит, пока Скар продолжает развлекаться. — Да ладно тебе, куколка, — он тянет за провод игрушки, слегка вытягивая её так, чтобы вход Ровера открылся больше. — От правды не отворачиваются, какой бы она ни была. Ровер решает промолчать. Аккуратные, но всё ещё странные ощущения внизу заставляют перенести всё внимание на это проникновение. Скар толкает игрушку то чуть глубже, то снова втягивает, и получается у него удивительно нежно. Хотя Роверу всегда казалось, что Скар и нежность — понятия несовместимые. Он скорее дикий и несдержанный, умный, хитрый, озорной и жестокий. Однако сейчас Скар был осторожным, даже внимательным и мягким. — Я включаю, — говорит Скар, подхватив пульт. Рваный стон, вздох и молчание, лишь приглушенный звук вибрации. Ровер дрожит всем телом, сильнее сжимая покрывало в руках, сводит колени вместе и что-то невнятно бормочет. А Скар сидит и наслаждается. Выражением лица, вздохами, напряженными мышцами и взглядом. Ох, блять. То, как в этих золотых глазах появляются слезы, которые текут по красным от смущения щекам… Как Ровер смотрит на него, бубнит себе под нос неразборчивые фразы, среди которых только его имя и слышно. Член в штанах дергается непроизвольно, и Скар чувствует, как волны наслаждения подкрадываются к нему всё ближе. Так недолго и кончить, не прикоснувшись к себе. Ровер извивается, толкается бедрами в воздух, словно стараясь найти то приятное трение, которое доведет его до пика. Ему уже даже не страшно, только приятно до головокружения, потому что вибратор находится близко к той самой точке внутри. Золотые глаза закатываются от ощущений, рваные стоны вырываются из горла, а после он чувствует, как последняя ниточка обрывается — Скар касается пальцами головки его члена, мягко обводит самые чувствительные места. И Ровер кончает, выстреливая струей вязкой белой спермы. Семя пачкает его бедра, напряженный живот, даже падает парой капель на грудь, и… Скар чувствует, как всё внутри него рушится и падает. Густая капля белесой жидкости скатывается по его щеке вниз, прямо к уголку рта. Его глаза наполнены восхищением и шоком, а по телу проходит такая волна мурашек, что Скару приходится схватить рукой колено Ровера, чтобы не упасть. Его язык ловит каплю, и горьковатый вкус заставляет его сердце биться ещё чаще, тело нагревается ещё больше и… Вот блять… Блять, блять, блять. Коснувшись средним пальцем места под носом, Скар видит на подушечке кровь. Та течет вниз по губам, по подбородку и падает вниз, разбиваясь о бедро Ровера. Несколько капель текут по его ноге к тазу, смешиваясь с каплями его, роверской спермы.  — Ха… Ха-ха…  Скар закрывает лицо ладонью, пачкая её в собственной крови, и начинает смеяться во весь голос. Белые разводы на смуглой коже выглядят почти идеально, а сам Ровер всё ещё дрожит в послевкусии и вибрации, тяжело дыша.  — Блять, Ровер… Невероятно! Заливистый смех наполняет комнату так же неожиданно, как и обрывается в последствии. Скар резким движением вытаскивает вибратор из задницы партнера, залезает на кровать, нависая над Ровером, и хватает его за щеки. Золотой взгляд всё ещё замутнен дымкой возбуждения, и Скар снова хихикает. Он прижимается к губам Ровера, не обращая внимания на кровь. И целует жадно, яростно, размазывая по губам ослабшего и не сопротивляющегося Ровера соленую жидкость. Отстранившись, Скар видит, что не только губы, но и подбородок брюнета испачкан его кровью. Его, Скара, кровью. — Тебе явно идет красный, куколка, — Скар облизывает свои губы и лезет выше. Встав на колени где-то на уровне плеч Ровера, он расстёгивает свои штаны и достает возбужденный член. Пальцы правой руки касаются испачканного живота мальчишки, собирая его сперму, и Скар обхватывает своё возбуждение. Он пачкает член в сперме Ровера, смотря на его лицо и то, как золотые глаза становятся всё более ясными и осознанными. Капли крови падают на его руку, стекая на член, и Скар чувствует, как всё его тело дрожит. Волна оргазма накрывает так сильно, что он упирается свободной рукой в изголовье кровати, лишь бы не упасть. Лишь бы увидеть, как его белесое, полупрозрачное семя покрывает лицо Ровера. А Ровер жмурится, чтобы в глаза не попало, и что-то хрипло мычит. — Подожди, малыш, я почти… — Скар практически рычит, сжимая в ладони головку своего члена, чтобы оттуда вытекли последние капли. Тяжело дыша, Скар слегка дрожит. На его губах шальная улыбка, глаза всё так же блестят, а сам он готов рассыпаться на мелкие кусочки от того, как же ему хорошо. Пара капель крови падает на лицо Ровера, и тот, полностью пришедший в сознание, обеспокоенно смотрит на Скара. — Скар, ты… — зовет тихо, но договорить не успевает. Ладонь Скара снова ложится на его щёки, обхватывая. Мужчина ползет ниже и наклоняется к лицу Ровера. Его язык проходится по его щекам, слизывая собственную сперму и кровь с мягкой кожи мальчишки. — Ты такой молодец, так хорошо для меня постарался… — хриплый голос направлен прямо в ухо, и Ровер смущенно отводит взгляд в сторону стены. Затхлый воздух теперь наполнен не только запахом дыма от электронных сигарет, а ещё и запахом их совместного возбуждения с нотками железа. Тяжелое дыхание и чувство удовлетворения смешиваются с желанием скорее отдохнуть, и Ровер не хочет ему сопротивляться. Однако липкое ощущение заставляет его распахнуть закрывающиеся глаза. — Я уберу, — тихо говорит Скар, поднимаясь с кровати. Он, вытеревшись, и застегивает штаны, и даже достает откуда-то влажные салфетки. — Отдыхай, малыш. Ровер не возражает. Он закрывает глаза, наклоняет голову так, чтобы яркие лучи не светили на лицо, и погружается в дрему. А Скар прикусывает нижнюю губу, доставая ещё и сухие салфетки. То, что Ровер доверяет ему настолько, кружит голову, заставляет какие-то инстинкты взыграть внутри. Чувство собственничества омывает с головой, пока Скар осторожно вытирает кожу Ровера от следов их совместного падения. Разве что лицо он не трогает сразу, какое-то время любуясь. Достав телефон, Скар быстро фотографирует Ровера так, чтобы было видно остатки спермы и крови на его лице. — Мой, — бормочет себе под нос. — Полностью, блять, мой…