ᙖ ᖘᎽᏦᗣⵋ ᑎᗣᙁᗣᔦᗣ

      Харучьё страстно целовал меня, жадно кусая губы слегка пыхтя. Сама не понимаю, почему я поддаюсь ему, хотя должна ведь бояться. Конечно, он не тот мужчина о котором я мечтала всю жизнь, но ничего не могу поделать с собой — я плавлюсь, только от одного его взгляда на меня. Руки Харучьё упёрлись в стол, крепко сжимая край, он давил своим телом на меня, и я чувствовала, как и его организм откликается лёгким дрожанием на мои прикосновения.        — Предпочитаешь быть оттраханной и остаться голодной? — ухмыльнулся он тяжело выдыхая в мои губы.        — Я буду делать то, что вы пожелаете, Господин.        — Кхм, — хмылкул он, — с твоих уст, это звучит слишком возбуждающе. — Харучьё отодвинулся, и засучив рукава подошёл к раковине включая воду. — Я не хочу, чтобы ты сдохла от голода, — размыливая пушистую пену в руках отозвался Харучьё. — Разбери пока пакеты, мне нужно в душ, — промокнув руки об полотенце, он кинул его на кухонный стол. — После поужинаем и сладко потрахаемся. Харучьё с оскалом улыбнулся. Я смотрела на красивые губы и ровные зубы, стараясь не замечать шрамы, он был красив внешне, но всё же, я понимала, что его душа уродлива, так же как эти шрамы. Он ушёл, а я доставала из пакетов еду. Вытащив с кухонного гарнитура тарелки, я отмыла их от пыли и разложила ужин, уже остывший, но всё ещё аппетитный, возможно, из-за голода, он таким кажется. Я понесла еду в гостиную, было темно, но свет не решилась включить, единственным источником были — настенные светильники в коридоре, что при движении автоматически включались. Смахнув пыль со стола, я расставила тарелки и разложила столовые предметы, насколько возможно стала сервировала стол, работа в ресторане многому меня научила. Присев на высокий стул, взгляд упал на еду, ужасно манящей и ароматной, что желудок истошно заурчал. Как бы мне не хотелось есть, я не решилась начать трапезу без Харучьё, кто знает, как он отреагирует на подобное. Медленные шаги, еле уловимые, послышались в коридоре. Свет снова загорелся и, в дверном проёме показалась его фигура. Харучьё был в одних брюках, а тенями на его теле играли многочисленные шрамы, что ранее не замечала.        — Меня ждёшь?        — Да. Он едва улыбнулся, пройдя в гостиную, свет снова погас. Харучьё сел напротив, я подняла глаза на него, смотря, как лунный свет отражается на его лице падая на радужку глаз.       — Сервировка как в ресторане.        — Я старалась, можно было и лучше, но не в данных условиях.        — Тебе тут не нравится? Что ему ответить? Всё как есть? То что мне страшно и я хочу домой? Но устроит ли его этот ответ? Думаю нет.        — Тут темно и тихо как на кладбище.        — Разве это плохо? — ухмыльнулся Харучьё, стягивая со шпажки якитори. Я так же сняла зубами кусок мяса, смотря на него.        — Я не привыкла к подобному, — отложив шпажку, принялась есть рис.        — Привыкай, лисичка, — сглотнул он, — Ты тут надолго.       — Надолго?        — А ты думала, я так просто отпущу тебя, после того, что между нами было? — Харучьё облокотился ладонью на щеку приторно улыбнувшись. Я медленно жевала рис, смотря в тарелку, а затем подняла глаза на Харучьё.        — Разреши задать вопрос, — резко подала голос я, отложив хаси.        — Говори, — поднял глаза Харучьё.        — Ты убьёшь меня? После того, как вернём флешку? Харучьё улыбнулся, и продолжил есть опустив взгляд на тарелку. Стояла гробовая тишина. Я не понимала, это подтверждение моих слов или… Не успев закончить мысль в своей голове, он заговорил.        — У меня на тебя особые планы.        — Какие? — испуганно забегала глазами по его лицу.        — Будешь лечить мои душевные раны, — он с ухмылкой посмотрел на меня, а затем откинулся на спинку стула разглядывая потолок. — Хочешь, я немного пооткрованичаю с тобой?       — К-конечно, — слегка заикнулась я.        — Ты единственная, к кому я хочу возвращаться снова и снова. Хочу целовать тебя, трахать и просто задыхаться от твоего запаха. Я молчала, пытаясь переварить эту информацию. Сердце предательски стучало, давая понять, что Харучьё тот, кто нужен мне, но разум раз за разом напоминал кто он — убийца, наркоман и психически нездоровый человек. Он не нужен тебе Акеми — твердил внутренний голос, когда сердце истомно кричало — окунись в его объятья, растворись без остатка! Я резко вскочила из-за стола, забираясь на него роняя тарелки. Обхватив лицо Харучьё в ладонях — целовала, жарко и го́лодно, а он поддавался, забираясь руками под свою же рубашку. Харучьё мягко сжимал мои ягодицы раз за разом накрывая губы поцелуем. Он пах ромашками, которые словно только что раскрыли свои бутоны, заполняя запахом гостиную. Я крепко сжимала его длинные волосы не давая возможности прекратить этот запретный поцелуй. Он — яд, что отравляет меня, но без этой дозы токсина, я уже не представляю свою жизнь. Любовь ли это? Я не могу ответить самой себе. Перехватив мои руки, Харучьё сжал пальцы до хруста скидывая их со своего лица, целуя мою шею слегка кусая. Оторвавшись, он соприкоснул наши лбы, смотря глаза.       — Ты готова, добровольно, увидеть мир моими глазами?        — Готова, — без доли сомнения ответила я. Уголки его губ поползли наверх. Харучьё схватил моё лицо в ладонях и снова поцеловал — мягко, чувственно. Сухие губы касались щёк и шеи, обжигая тяжёлым дыханием кожу.        — Идём. Опустив руку, он взял мою ладонь скрепляя пальцы в замок. Харучьё встал, и помог слезть мне со стола. Он привел меня на кухню и посадил на стул, когда сам вышел в коридор. Я смотрела, как Харучьё капошится в пиджаке что-то вытаскивая из кармана. Пройдя на кухню, он развернул на столе свёрток, на шёлковой ткани лежал шприц, флакон с жидкостью и жгут. Я осторожно подняла на него взгляд со страхом бегая глазами по его лицу.        — Боишься? — внимательно смотря в мои глаза.        — Боюсь.        — Зачем бояться того, что неизбежно? — гладил меня по лицу он, зачесывая волосы назад. — Ты хочешь быть со мной? Я молчала прикрывая от наслаждения глаза, ластясь словно кошка об его грубые руки, но для меня нежных как никогда.        — Хочу.        — Тогда создадим наш мир? Мир, где будем только мы вдвоём? Я слегка приоткрыла веки, одурманенно смотря на Харучьё.        — Да, я хочу. Он хмыкнул, и переведя взгляд на атрибуты потянулся за жгутом. Харучьё коснулся моей руки, поглаживая ткань рубашки.        — Сними её. Я тяжело задышала, медленно перебирая пуговицы на рубашке, он не спускал глаз с моих пальцев, и когда я скинула рубашку, его взгляд остановился на груди.       — Идеальная, — проведя кончиком носа между груди к шее. — Ты моя, Акеми, — оставив поцелуй, Харучьё тяжело выдохнул в моё ухо. Разум туманился. Я готова была на всё, лишь бы Харучьё не останавливался. Взяв жгут, он взял мою руку.       — В нашем мире. Завязав жгут на предплечье, он потянулся за остальным. Чуть отодвинулись, он вытащил шприц с упаковки и открыл флакон набирая в него тёмную жидкость. Стряхнув пузырьки воздуха, он провёл кончиком пальца по надувшимся венам на сгибе и ввёл иглу.       — Вместе. С каждым нажатием на шприц, в горле завязывался клубок, не давая полноценно дышать. Харучьё внимательно смотрел в мои глаза, то, что прочесть в них, так и не смогла… «Может быть, в два раза дольше, ты будешь со мной» — Санзу смотрел как сознание Акеми теряется. Сняв с её руки жгут, он уже с долью профессионализма завязал его себе — долив оставшиеся дозу в вену. Скинув всё на пол, мужчина прильнул к её волосам, фанатично вдыхая их запах, носу заиграли ноты жасмина с послевкусием арбуза. Сладость — такая манящая, что хочется втереть этот запах в себя и пропитаться им с ног до головы. Харучьё прикрыл глаза, целуя её волосы — зарывая пальцы глубоко в корни.       — Моя, и только моя, лисичка. Подняв лицо, он целовал губы Акеми, вкушая и слизывая их влажность. Обхватив талию девушки, мужчина повалил её на стол, покрывая поцелуями грудь, кусая приставшие соски. Акеми стонала запустив хрупкие пальцы в розовые волосы, мягко массируя. Санзу нетерпеливо стал расстёгивать ремень на брюках, параллельно лаская грудь девушки, спуская мокрую дорожку ниже. Губы легли на лобок, а язык прошёлся между складок собирая выступающую смазку. Освободив налитый член из плотнооблегающих боксеров, головка коснулась входа, и склонившись над девушкой, Санзу взглянул в широкие зрачки Акеми. Накрыв её губы своими — толкнулся. Глубоко, настолько, что мужчина рычал в щель её губ, бешенно перебирая их языки соединяя воедино. Стол стучал об стену от сильных толчков тел друг об друга, ноги Акеми лениво забирались на талию, но обессиленно падали на край стола. Харучьё подбирал бёдра девушки, сжимая их до мелких синяков, вбивая свой член до упора. Она стонала, уткнувшись в острую ключицу мужчины, слыша, как он сам хрипит от момента их близости. Санзу остановился, стягивая Акеми на пол, и развернув спиной к себе вбавил рукой её лицо в стол. Отбив ритмичные хлопки плотью об ягодицы, он снова вошёл в неё крепко сжимая второй рукой половинку. Глаза закатывались от удовольствия, а пальцы тонули в мягкой коже, насколько в ней было хорошо и узко. Харучьё интенсивно двигался, растягивая вкус наслаждения, кусая до боли свои губы. Приоткрыв глаза, перед ним распахнулись кипельно белые крылья, пархая и касаясь перьями его рук. Розоволосый задышал чаще, слыша как тихий голос шепчет на ухо: «Неужели ты думаешь, что достоин ангела? А? Дьявол воплоти?»        — Заткнись, — шипел Харучьё продолжая доводить себя до искупления. «Ты дьявол! Она никогда не будет с тобой! Грязный мясник!»        — Заткнись, — глаза наливались кровью, а крылья с каждым новым толчком раскрывались всё больше щекоча его лицо. «НЕДОСТОИННЕДОСТОИННЕДОСТОИН!» Глаза Санзу забегали по кухне, и остановились на столе гарнитура, где словно нимб святился острый нож. Убрав руку с ягодицы, мужчина потянулся за ним, и под шум в ушах схватил за ручку. «УБИТЬУБИТЬ! ДАВАЙ САНЗУ! ВЕДЬ НА БОЛЬШЕЕ ТЫ НЕ СПОСОБЕН! ТЫ — МАШИНА ДЛЯ УБИЙСТВ!»       — ЗАТКНИСЬ! — замахнушь, лезвие сверкнуло в лунном свете, а лицо мужчины окропилось каплями крови. Он яростно смотрел, как с лопаток Акеми слетели крылья. С её нежных губ сорвался дикий крик, нож упал отскочив от кафеля, картинка расплылась словно в тумане. Кровавые дорожки стекали по дрожащей спине Акеми. Санзу только смотрел, как на лопатках виднеются рваные раны с сочившиеся из них кровью. Девушка тряслась, пытаясь схватится за поверхность стола, словно за спасательный круг.        — Так и будешь смотреть? — отозвался силуэт идентичный мужчине. — Она ведь сдохнет, как и те шалавы. Харучьё смотрел на своё же лицо, на котором расплылась ехидная гримаса, а затем снова на Акеми, у которой заканчивались силы бороться за свою жизнь.