ᙖ ᖘᎽᏦᗣⵋ ᑎᗣᙁᗣᔦᗣ

      «Я, словно иду по натянутому канату, по которому, мне страшно идти. Упаду — смерть».

      Акеми снимала вечернее платье, смотря на ночной Токио. Санзу скользил глазами по её бархатной спине, внимательно разглядывая свежие вертикальные шрамы на лопатках. Что он чувствовал в этот момент? Боль, словно он покалечил себя, а не свою драгоценную лисичку.

Две недели назад.

      Харучьё смотрел, как медленно из тела Акеми уходит жизнь.       — Ей осталось не больше двадцати минут, — отозвался силуэт. — Добей уже, хватит её мучать. Санзу взглянул на размывшиеся изображение самого себя и дымкой исчез. Переведя глаза на девушку, мужчина задышал чаще, на автомате он нашёл телефон, для того чтобы вызывать ближайшую скорую помощь района. Харучьё толком не мог в состоянии аффекта описать, что произошло с девушкой, невнятно промямлив в телефонную трубку: «Она умирает». В тот день, бригада скорой помощи приехала довольно быстро. Врач странно осматривал дом, а на просьбу включить свет, он получил сухой отказ. Под светом фонаря мобильного телефона владельца дома, врач вколол обезболивающее и зашил раны.       — Господин, девушке стоит проехать с нами в отделение. Слишком много крови потеряла. Санзу поднял безжизненные глаза с Акеми, смотря на врача, и безмолвно покачал головой.       — Откуда такие глубокие раны? Диких зверей по близости не должно быть. Харучьё снова не ответил, лишь сделал пару шагов назад и хладнокровно взял нож с кухонного гарнитура, перерезав горло мужчине. Врач упал на колени, захлёбываясь собственной кровью. Мужчина перешагнул тело и, закинув на плечо Акеми, понес на улицу, предварительно прихватив мобильный и ключи от машины. Выйдя из дома, Харучьё зашёл в гараж, снимая автомобиль с сигнализации. Открыв дверь, он положил девушку на заднее сиденье. Выехав с территории, Санзу остановился у бригады скорой помощи, где фельдшер и водитель курили, громко что-то обсуждая. Заметив хозяина дома, они оба замолчали, не понимая, в какую ситуацию попали. Два чётких выстрела в голову, и двое мужчин замертво рухнули на асфальт, а автомобиль номера два Бонтен продолжил свой путь в клинику «Яспис».

Настоящее время.

      — Ты чем-то недовольна, куколка? Акеми перешагнула платье, идя прямиком к кровати, где расположился Харучьё. Сев перед ним на колени, девушка развернулась, безмолвно попросив снять колье.       — Ужасно нудная выставка. Вся эта элита в вылизанных пиджаках и причёсками, словно они пятидесятилетние девственники. Санзу ухмыльнулся, касаясь кончиками пальцев шеи Саито, отстегнув тугую застёжку, он коснулся открытого участка губами, поглаживая ладонями голые плечи.       — Я знаю, что поднимет тебе настроение, — шептал мужчина, продолжая целовать её шею.       — Секс? — поддалась слегка назад Акеми, поглаживая бёдра Харучьё.       — Лучше.       — Что может быть лучше секса с тобой? — улыбнулась она, прикрыв глаза. — Наркотики?       — Лучше, лисёнок, — ухмыльнулся Санзу, кусая мочку уха девушки. — Поедем сейчас в офис, а далее, спустимся в подвал и посмотрим на виновника сегодняшнего представления.       — Интригующе, — оскалилась в ответ Акеми, ластясь голой спиной об грудь Харучьё.       — Кстати, он тебе очень хорошо знаком. Руки мужчины опустились вниз, поглаживая плоский живот, и стремительно поднялись к груди. Сжав её в ладонях, Санзу услышал облегчённый вздох. Прижав крепче девушку, Харучьё приподнял Акеми, сажая к себе на колени, а одна из рук уползла вниз, забираясь под ластовицу трусиков. Девушка раздвинула ноги шире, чувствуя, как палец ласково поглаживает клитор.       — Ты, такая мокрая уже, лисичка, — шепнул он в её ухо, — Так и хочется хорошенько оттрахать тебя.       — Так в чём проблема, Господин? — повернулась лицом к мужчине Акеми, едва касаясь своими губами его.       — Нужно ехать, не хочу чтобы он сдох раньше времени. Саито сквозь улыбку провела языком по губам Харучьё, затягивая в поцелуй. Мужчина продолжал ласкать девушку пальцами, спускаясь ниже. Фаланги приятно тонули внутри, а Акеми двигала бёдрами требуя большего. Член предательски дёрнулся в брюках от искушающих стонов и тесного соприкосновения. Санзу не мог дышать, он просто рычал, толкая пальцы в липкое влагалище, одновременно оставляя укусы на тонкой коже шеи. Девушка, не сдерживаясь, кричала от прилива оргазма, что сладко растекался внизу живота, щекоча нервные окончания. Она монотонно дышала, откинув голову назад на плечо мужчины, а губы растянулись в довольной улыбке. Харучьё вынул пальцы, слизывая оргазм своей женщины и, поправив её нижнее бельё, сжал щёки, оставив страстный, в какой-то мере животный поцелуй. Мужчина приподнял за ягодицы Акеми, ритмично шлёпая, а затем перекинул её на кровать. Встав, он направился к шкафу-купе, выбирая образ для сегодняшней казни. Саито опьянённо рассматривала Санзу, она была глубоко увлечена им; все мысли, желания и разум принадлежали только ему. Акеми предприняла привычки мужчины, делала то, что он желает и не смела перечить. Харучьё — смысл. Она чувствовала себя нужной, любимой и желанной, даже, если эта «любовь» травила её изнутри, медленно убивая в ней человека. Она — его. Он — её. Паззл сложен, и другого исхода не может быть. Санзу надел чёрную рубашку, подвернув, как и всегда рукава, оставляя её не застёгнутой. Подойдя к кровати, он смотрел сверху вниз на девушку, ожидая, как её нежные пальчики застегнут пуговицы. Харучьё нравилась эта простая женская забота, нравилось, что Акеми послушно выполняла любой приказ, поскольку каждое его «сделай», «хочу», «подойди», были не просьбой. Она не просто кукла в его руках, она целиком и полностью принадлежит ему, и это не обсуждается. Санзу чувствовал жадность, такую животную, что глаза заливаются кровью, а рот наполняются слюной, когда он просто смотрит на неё. Тело пробивает морозец, которое нуждается только в её тепле. Акеми нежно перебирала пуговицы на рубашке, застёгивая одну за одной, а Харучьё следил за каждым движением пальцев возбуждённо дыша. Она встала на колени в кровати, застегнув последнюю пуговички, и взглянула на него с улыбкой.       — Я всё, Господин. Санзу хмыкнул, дёрнув губой. Взяв её руки в свои, он фанатично стал вдыхать запах её кожи, слегка покусывая складки на ладонях.       — Собирайся. Жду в машине. Жарко выдохнув в её руки, Харучьё отпустил их и вышел из комнаты, оставляя едва уловимый запах мяты и полевых ромашек. Саито прикрыла глаза, а затем встала, идя к шкафу. Сдвинув створку, она выбирала наряд. Харучьё закупил довольно большое количество платьев, с глубокими вырезами, достаточно соблазняющими. Ему нравилось, когда Акеми одевалась именно так, но только для него. Редко позволяя выходить в них в свет, и только для того, чтобы лишний потешить своё эго, показывая: «Смотрите псы, и скулите. Она моя ». Но когда мужчины слишком откровенно смотрели на девушку, Санзу, словно спичка в тот час вспыхивал, хватаясь за ствол в внутреннем кармане жилетки. Саито надела шёлковое платье, что едва прикрывало колени, на тонких бретельках в чёрном цвете, и выйдя в коридор, обула туфли. Спустившись на лифте, машина номера два Бонтен уже стояла, ожидая её. Сам Санзу курил, и заметив девушку, удовлетворённо оглядел её. Всё так, как нужно. Ему доставляло удовольствие, когда Акеми «носила» опечатки его зубов на шее, такие жёлто-фиолетовые, с небольшими тёмными крапинками. Открыв дверь со стороны пассажира, девушка подала руку Харучьё, чтобы сесть, а затем дверь захлопнулась. Мужчина выкинул бычок и присел рядом, развернув руль, автомобиль тронулся в сторону офиса Бонтен. Тишина в салоне не напрягала, Акеми влюблёнными глазами смотрела на профиль Санзу, пока тот, гладил её бедро, моментами крепко сжимая. Они достаточно быстро подъехали к офису, и, остновившись на парковке, Харучьё вышел, прикуривая сигарету. Акеми смотрела, как номера два Бонтен встречают подчинённые, опустив головы. Всучив одному в руки ключи от машины, он стиснул в зубах сигарету, открывая дверь девушке. Саито вложила руку в ладонь Санзу, ступая на асфальт. Мужчина притянул её за талию ближе и выдохнул в сторону ментоловый дым. Подчинённые со страхом приподнимали взгляд, с желанием хотя бы одним глазком посмотреть на ту, которую номер два Бонтен тщательно прячет от чужих глаз.       — Не смейте поднимать головы, шакалы, — шикнул Харучьё. — Или, хотите их лишиться? Мужчины заметно дрожали. Опустив головы ниже, смотря как изящные туфли проходят мимо, клацкая по асфальту. Они дошли до двери, Санзу выкинул окурок перед ногами, придавливая ботинком. Дверь громко открылась, а свет автоматически загорелся, освещая лестницу, идущую вниз. Акеми уже была тут, и ни раз, поэтому чётко знала, куда и зачем они пришли. Спустившись вниз, девушка с прищуром пыталась опознать мужчину, что стоял спиной. Его, она видела единожды, именно в тот, роковой для неё, вечер.       — Хайтани? — заговорил Санзу, а голос отразился от стен. Ран повернулся, смотря на мужчину, а затем на Акеми.       — Вот это встреча, — ухмыльнулся Хайтани. — Это же ты, с того ресторана? Я хорошо тебя запомнил, котик.       — Ебало в узел стяни, — оскалился Харучьё, подойдя ближе.       — У-у, какие мы злые, — юлил Ран, но дальше заводить Санзу не стал. Кто знает, что этому психу взбредёт в голову? Хайтани проводил взглядом пару, идущую в глубь подвала, а затем пошёл следом. Ран включил дополнительный источник света, и посещение осветилось в середине, где на бетонном полу, едва держась на коленях, сидел полный мужчина с опущенной от бессилия головой. Санзу придвинул стул ближе к центру и протянул руку Саито, для того, чтобы она села на него. Девушка устроилась на мягком сиденье, элегантно сложив ногу на ногу, внимательно наблюдая за дальнейшим исходом событий. Из-за многочисленных ссадин от которых опухло лицо, Акеми не могла узнать кто перед ней, и, когда Харучьё подошёл сзади мужчины, дёрнув его волосы назад, всё прояснилось.       — Господин Фукуда? — улыбнулась она, явно наслаждаясь этой картиной. Мужчина молчал, тихо мыча от боли. Санзу достал из кармана складной нож, разрезая верёвки с его рук. Тело обессиленно упало, разбивая ещё больше лицо об бетон. Харучьё игриво посмотрел на девушку, слегка посмеиваясь, а затем снова поднял голову за волосы, заставляя того смотреть на свою бывшую подчинённую.       — Не ожидала вас здесь увидеть, Господин, — встала Акеми, стуча каблуками, направляясь к директору. Туфли наступили в скопившуюся на полу кровь, а мужчина продолжал стонать, цепляясь ногтями за пол от боли. Саито забавляла эта картина, она опустила глаза вниз и без каких-либо эмоций наспутила на кисть руки, глубоко вдавливая каблук в кожу. Она сомкнула веки, а на уголки губ поползли наверх.       — Как я давно об этом мечтала. Фукуда вскрикнул, пытаясь сжать пальцы, когда каблук всё глубже и глубже заходил под кожу. Всё это время, Санзу восхищённо смотрел на Акеми, его ужасно возбуждало то, что она делает. Как властно и необычайно красиво она выглядела в этот момент.       — Спасибо за подарок, милый, — подняла она взгляд на Санзу.       — Это ещё не всё, лисёнок, — опустив волосы Фукуды, Харучьё встал и подошёл к Рану. Хайтани вытащил бумагу с кармана пиджака вместе с ручкой, передавая Харучьё, а затем закурил, выходя из подвала. Санзу щёлкнул ручкой и расправил бумагу на столе. Подойдя к Фукуде, он силой дёрнул за шиворот, заставив того подняться.       — Вставай, свинья, — брезгливо сказал розоволосый, — иначе мозги вышибу, — и переключил взгляд на девушку. — Куколка, убери ногу. Акеми безоговорочно сделала то, что просил Харучьё, директор «Аурум» попытался встать. Выпрямив руки, он смотрел перед собой, всё плыло, глаза закрывают наливные фингалы, а тело не слушается, шатаясь из стороны в сторону. Затылка коснулся холодный металл со звуком спускового ключка.       — Вставай, жирная мразь, — тыча дулом пистолета, шикнул Санзу. Собрав единственные силы, Фукуда встал, а Харучьё сжал пальцы на его пиджаке, толкая к столу. Мужчина спотыкался, хватаясь за попутную мебель, и, сев за стол, Санзу сунул в его ладонь ручку.       — Подписывай, — тыкая пальцем свободной руки внизу листа, сказал Харучьё. Фукуда оставил роспись, а Санзу вырвал лист из-под его рук, махнув Акеми.       — Поздравляю с покупкой.       — Что ты сказал? — повернулась ошеломлённая девушка.       — Ресторан, теперь, твой, детка! — разомкнув объятья, с хохотом произнёс Харучьё.