Доппельгангер

Прошло две недели. Меня пригласили на допрос, не знаю, с чем он связан. Все это время мы с Саймоном не виделись, как и договорились в тот вечер. Разошлись мы тоже тихо, после ночи в том клоповнике. В целом, тогда ничего особенного не произошло — мы просто разговаривали о жизни. Можно сказать, эти разговоры и вера в то, что я покараю того подлеца, что поставил меня в такое положение, что он вернёт все деньги и моя жизнь наладится, а Саймон мне поможет, — меня поддержали. Скучаю ли я по нему? Не знаю. Но я очень давно ни с кем не общалась по-настоящему. Я скучаю по общению хоть с кем-то. Эти две недели были для меня просто мутными: я просто существовала, искала работу и смотрела новости в интернете, молилась, как бы меня не опознали. А когда ко мне домой приехала полиция, уже было не до шуток. --- Допрос прошёл вроде обычно. Кажется, меня подозревали в поджоге — некому больше выдвигать обвинения. Насчёт других моих «подвигов» меня не подозревали, и это к лучшему. Надеюсь, и Саймона они не засекли — всё-таки всё это держит меня в небольшом стрессе. Заходя в свой подъезд и поднимаясь к квартире, я увидела Саймона, по-видимому, ожидавшего меня. Его вид в какой-то мере поднял мне настроение. Я хотела улыбнуться, но быстро подавила эту эмоцию. — Меня ждёшь? — спросила я. Сегодня он выглядел иначе: на нём были рваные джинсы и всё та же футболка с логотипом «Slipknot», но сверху красовалась чёрная кожанка. Выглядел он круто и устрашающе — прямо в его характере. — Да, а ты знаешь другую Максим, что здесь живёт? — сказал он с сарказмом. — Хватит шуток. На допросе была, — сказала я прямо. — Я так и понял. Давай зайдём к тебе и не будем говорить об этом в подъезде, — указал он на мою дверь. Мы оба зашли в квартиру, которая каждый день напоминала мне, что необходимо найти работу. — Так что там тебе сказали? Что ты ответила? — начал он закидывать вопросами. — Вроде как обвиняли в поджоге моей работы. Сказала ровным счётом ничего — что знала, то и сказала. Этот старый хер ещё лез не в своё дело, про мои кулаки спрашивал, — демонстративно показала я руки. — Вот же урод. Ну ладно, и ему достанется как-нибудь. Главное, чтобы они всё поняли и больше не вызывали, — агрессивно высказался мой «друг». — Не говори… — пробормотала я. Я окинула взглядом квартиру — какой же у меня везде бардак. Все эти дни мне было не до уборки. Я активно обзванивала работодателей, но никто так и не пригласил на собеседование. Один только стресс. Смотря на всё это, я понимала, в каком дерьме нахожусь. — Ты чего кислая? — его голос вывел меня из раздумий. — Да так, бардак дома, — соврала я. — Нашла о чём беспокоиться. Слушай, в следующий раз не ходи ни на какие допросы. Это была разовая акция, — глядя мне прямо в глаза, сказал Саймон. — Окей, я не тупая, — проговорила я, осматривая комнату. На столе я заметила жёсткий диск, который точно не покупала и не помнила, чтобы он был среди моих вещей. Взяв его в руки, я стала осматривать. — Не ты забыл? — показала я находку парню. Он явно занервничал, но быстро взял себя в руки. — Не припоминаю, — проговорил он быстро. — Может, я где-то подобрала, хрен знает. Интересно посмотреть, что там, — сказала я, направляясь за ноутбуком. — Слушай, тебе обязательно его трогать? Вирусы тоже существуют, — снова забеспокоился он. — У меня ноут — полная хрень, мне плевать на вирусы. Чего ты так печёшься и сам какой-то кислый? — посмеялась я. — Просто не уверен, что то, что там записано, тебе понравится… — с непривычным для него беспокойством проговорил он. — Как будто ты знаешь, что там, ха-ха. Может, порнуха какая, как думаешь? — продолжала я смеяться над его выражением лица. Вставив жёсткий диск в компьютер, я открыла папку с видеозаписями, причём их было немало — глаза разбегались. Я включила первую попавшуюся. Это была запись с камер видеонаблюдения, и место было знакомым — моя работа. — Какого хуя… — вырвалось у меня. Саймон стоял молча рядом и смотрел на монитор. Все записи были за тот самый день, когда кто-то поджёг здание. Мне стало интересно посмотреть последние. Каждая запись была с разного ракурса, там, где стояли камеры. На записях было плохо видно, так как была ночь и лишь некоторые помещения освещались. Всё было тихо. Я переключала записи, и на одной из них увидела чей-то силуэт со спины. На записи человек разбрызгивал из канистры, по всей видимости, бензин или керосин, по стенам и шкафам. Я включила запись с другого ракурса того же места. Приглядевшись, я поняла, что на записи — женщина. Сказать, что я была в шоке, — ничего не сказать. Кто это может быть? Почему эти записи у меня? — Ты это видишь? — спросила я Саймона. — Так же ясно, как и ты, — равнодушно констатировал он. Я уже собиралась выключать запись, как вдруг поджигательница повернулась лицом к камере. Я натурально обомлела; мне казалось, меня сейчас накроет. На записи была я! Я уже не могла передать, что чувствовала в этот момент. Но как?! Я не помню, чтобы что-то делала. Я посмотрела на Саймона. Его лицо было совершенно спокойно, будто он ждал этого момента, и меня осенило. — Так это не я… Это был ты! Это всё был ты… — взявшись за голову, только и смогла произнести я. Убийство Димы, драка с теми пьяницами, мои разбитые кулаки… Я истерично рассмеялась, при этом из глаз текли слёзы. Я не понимала, что происходит, но я поняла, что всё это было. — Ты… Ты в моей голове! Ты не реален! — крикнула я. Он улыбнулся и сел рядом. — Как я рад, что ты наконец вспомнила. Но, к сожалению, не всё. Ты ведь меня создала, просила прийти на помощь, но каждый раз забывала, — произнёс он спокойным и ровным тоном. — Я не могла этого делать! Я… Я не больная! Ты сам пришёл! Ты спалил мою работу! Зачем ты это сделал?! — сквозь слёзы спрашивала я. Он стёр слезу с моего лица, затем начал расхаживать по комнате и начал свой рассказ. — Ты сама всё это ненавидела: эту жизнь в дерьме, эту работу, где к тебе относятся как к говну. Я устал наблюдать за твоими страданиями, и мне надо было вмешаться наконец. Но делать всё осторожно, чтобы ты рано не поняла, чтобы не было худшей реакции. Пойми, я не хочу тебе навредить, лишь помочь, отомстить всем тем тварям, что заставляют тебя страдать, — с толикой заботы объяснил мне Саймон. Я подняла на него голову. — Теперь я поняла, почему ты так желал всем отомстить. Как много ты обо мне знаешь? — со страхом спросила я. — Столько же, сколько ты знаешь себя. Не вижу смысла что-то от тебя скрывать. Я, как никто, знаю тебя, — глядя мне в глаза, отвечал он. — Скажи честно, ты можешь мной овладевать? Почему я ничего не помню? — продолжала я выяснять. Он усмехнулся. — Как видишь, могу. Раньше думал, что не могу, до той ночи. Поверь, сейчас я буду это делать только с твоего разрешения. Я знаю границы. — Надеюсь на это… Я еду крышей. Что я скажу полиции?! Это всё сделала я, своими руками убила Диму и тех людей… — во мне бушевали эмоции, которые давно не выходили наружу. Я устала. Очень устала. — Это сделали мы с тобой. Хватит говорить, что это всё ты. Мы отомстим им всем. Я буду здесь и никуда не денусь, — сел он напротив и пытался утешить. — Да что ты заладил со своей местью?! Думаешь, меня сейчас это интересует?! Я каждый день думаю о том, что ещё год назад у меня был человек, с которым я была счастлива. Недолго, но была. Пока меня не предали. У меня была семья, не самая лучшая, но была. Сейчас у меня нет ровным счётом нихуя. От меня все ушли, я еду крышей, спалила работу, убила людей… Мне светит дурка пожизненно! — выкрикнула я ему в лицо. Всё так же глядя мне в глаза, он провёл рукой по моему лицу, пытаясь успокоить этим жестом. — Поэтому я и здесь. Чтобы всё исправить. Чтобы ты не вспоминала то время как лучшее в твоей жизни. Чтобы реальность, в которой ты живёшь сейчас, была лучше, чем прошлое. Обессиленно я закрыла лицо руками. Всё-таки хоть кому-то было на меня не наплевать. Хотя в данном состоянии о мести я и не думала… но он был прав. Стоило бы. Саймон подвёл меня к кровати, и мы легли, почти обнявшись. Как давно я этого не ощущала. Пусть я и пыталась осознать, что он не реален, но не могла — всё было реально. Для меня — реально. В тишине меня накрыло необычайное спокойствие, а затем и сон, пока Саймон был рядом.