Пламя забвения.

Лучшая месть — забвение. Оно похоронит врага в прахе его ничтожества. Если вы не помните ничего, вас невозможно сломить. Что, если я вам скажу, что все, что вы видите — одна сплошная ложь? На улице больше не светит солнце; чистое голубое небо покрылось черными тучами, дожди которых смывают любую радость. Вы больше не слышите смех детей; не видите улыбки их родителей. Больше нет добра; нет ничего, что несло бы радость в этот мир, полный ненависти, эгоизма и злости. Кромешная темнота.    Девушка нащупывает холодный каменный пол, открывая при этом глаза. Зрение возвращается постепенно, унося прочь резкое пощипывание и раздражение от света лампочки на потолке. Она слышит какой-то треск. Капли шумно падают на каменную плиту, разносясь словно эхом по всей комнате. Что это за место? Где она находится? И вообще, кто она такая? Девушка осматривает комнату и не видит ничего, кроме какой-то шаткой кровати, стола со стулом и двери, что, вероятнее всего, ведет в ванную комнату. Затем она приступает к осмотру себя. Не длинные, достающие до лопаток, волосы цвета молочного шоколада; изящные пальцы; темно-зеленый свитер, на котором виднеется пыль от каменного пола; светло-голубые джинсы и какие-то серые кроссовки. Даже это не дает абсолютно никакой информации. Она помнит, как говорить, смысл и значения слов, помнит, что является волшебницей, и все ныне изученные заклинания, но не помнит даже собственного имени. Дверь в комнату открывается, и внутрь входит темноволосый парень с темно-карими глазами лет двадцати. Позади него стоят двое мужчин почти в той же одежде, но гораздо старше. Они не стали заходить в комнату, дожидаясь снаружи, словно стражники.  — Гермиона Грейнджер, – сказал парень властным голосом. Как же странно он одет: черный костюм и такого же цвета мантия. – Тебя ждут.    Его взгляд выражал не то жалость, не то разочарование. Разгадать эмоцию человека сложно, когда понятия не имеешь, кто он такой.  — Я…? – удивилась девушка. Он назвал имя. Ее так зовут? – Вы ко мне обращаетесь? — А к кому еще? – с некой злобой спросил парень. Он схватил за плечи девушку и резким движением поднял ее с пола. – Не заставляй меня применять силу, грязнокровка.  — Себастьян, – послышался голос из коридора. На пороге тут же показался еще один парень, блондин. Он был одет идентично первому, но глаза его были потухшими и серыми, напоминающими пасмурное утреннее небо.  — Как ты меня назвал, мерзавец? – переспросила волшебница у парня, держащего ее за плечи. Вероятно, его имя — Себастьян. Она тут же дернулась всем телом, выпускаясь из хватки темноволосого. Даже без каких-либо воспоминаний можно понять, что это было оскорблением. – А ну повтори, и я тебе врежу. — Ты забываешься, Грейнджер, – твердо произнес блондин. – Крифт, Риман, почему пленница, за которой вас обязали следить, так своенравна?  — Простите, милорд,– тихо сказал один из мужчин снаружи, и они оба опустили головы вниз.    Что здесь происходит? Кто эти люди рядом с девушкой и те, что стоят в коридоре? По какой причине она ничего не помнит? Понятно, что эти двое молодых парней знакомы с ней, но тогда почему она не знала даже их имен? Очевидно только несколько вещей: ее зовут Гермиона Грейнджер, и она здесь вряд ли по своей воле. Может, по этой причине у нее нет ни единого воспоминания? Девушка знала, как выглядят улицы Лондона; знала вкус яблок; понимала, как отличить сахар от соли. Но она не может вспомнить даже, как научилась колдовать, ходить или разговаривать!   — Послушай, – блондин обратился к ней, взяв грубым движением ту за локоть. Его взгляд был чертовски знаком, но, к сожалению, она понятия не имела, с кем разговаривает. – Тебя допросят прямо сейчас, хочется тебе того или нет. — Допросят? Кто? – уточнила русоволосая. – Я не знаю, кто вы такие. Я даже не знаю, кто я!   Никто ее не послушал. Эти двое, взяв под руки ничего не понимающую девушку, повели ее в коридор, прочь из комнаты. Она пыталась вырваться, но все было тщетно: как бы она не старалась, блондин и брюнет были сильнее. Единственное, что ей оставалось, это — прекратить сопротивляться. Нужно запомнить, куда они ее ведут, но здесь так много всяких поворотов, что можно голову сломать. Буквально две минуты в пути, и они оказались в комнате, похожую на ту, в которой были несколько минут назад. Только здесь не было кровати, не было никаких лишних дверей, всего лишь небольшое отверстие в стене с решетками прямо у потолка. Это помещение казалось больше, чем предыдущее из-за трех компонентов мебели: двух стульев и стола прямо в центре. Брюнет грубым, резким движением усадил девушку на один из стульев. Дверь закрылась снаружи, отрезая любую попытку бегства.  — Они скоро придут, – сказал Себастьян, когда они с блондином стояли почти в углу комнаты, а мужчина остался у двери. Он то и дело расхаживал по комнате, словно готовясь к нападению. — Скажи Темному Лорду, что она ничего не помнит. Ему не нужно присутствовать сейчас, – тихо ответил второй парень.  — Драко…  — Себастьян, – уже громче произнес блондин, по всей видимости, имя которого Драко. – Просто сделай.   Имена этих двух очень знакомы. Но кто они? Это все напоминает какой-то ужастик. Девушка находится в каком-то подвале, ее окружают непонятные люди. Еще они одеты так, словно кто-то умер. А может, она умерла?  «А что? Вдруг так выглядит ад…» – подумала русоволосая. Нет, она точно жива. Она может чувствовать, дышать, просто сейчас нужно понять, где она находится и кто она такая. Остальное придет потом.    Себастьян быстро покинул комнату, захлопнув громко дверь. И вот она с этим блондином и еще одним мужчиной наедине. Только сейчас девушка замечает  взгляд светловолосого на себе. Он вообще ничего не стесняется, пожирает ее глазами. Она попробовала посмотреть на него в ответ, но из-за его пристального взгляда, тут же отворачивала голову, не в силах победить в этих переглядках. Он точно ее знает. Они определенно знакомы.  — Почему я ничего не помню? – подала голос девушка. – Почему я не помню тебя? — Ты вспомнишь, – просто ответил парень. – Ты скоро все вспомнишь.  — Что это за место? – спросила она, оглядывая помещение. Выглядело оно, конечно, паршиво. – Вы здесь живете? — Штаб-квартира Пожирателей, – ответил он. — Кого? – невозмутимо нахмурила брови волшебница. Она только сейчас поняла, что у нее нет палочки. У всех волшебников они должны быть за исключением сквибов. – Где моя палочка?    Он не ответил, лишь отвел глаза в сторону. Виски начали болезненно пульсировать с неистовой силой. Может, ее били? Или она упала, а затем и потеряла память?  — Я ударилась, наверное. У меня, наверное, временная амнезия… Но я точно знаю, что мы с тобой знакомы, – Драко кивает мужчине, и тот с огромной скоростью подскакивает к стулу, на котором русоволосая сидит, поднимает ее, чтобы они могли смотреть друг другу в глаза на равных. — Прекрати паясничать, грязнокровка, – грозится мужчина. – Не то я убью тебя раньше, чем Темный Лорд.   Вот эта секунда. Тот самый момент, когда можно врезать по этому самодовольному лицу в морщинах и попытаться сбежать. Она дождалась момента, когда он слегка наклонился вперед, а затем со всей силы ударила коленом где-то в районе живота. Старый волшебник сложился пополам, что дало Гермионе еще одно преимущество. Она тут же толкает его, и он, не в состоянии устоять на ногах, падает на пол. Блондин не шевелился, стоя в углу комнаты. Он, словно наблюдал за следующим действием волшебницы, сложив руки на груди. Возможно, он и не попытается ее остановить. Гермиона тут же бросается к темной двери, через которую она попала сюда. Как только девушка оказывается прямо перед ней, дверь открывается с другой стороны. Перед ней стоит взрослый мужчина лет так сорока, в черной мантии, с такими же черными не длинными волосами. Они смотрят друг на друга несколько секунд.  — Мисс Грейнджер. Сказал бы, что рад видеть вас здесь, да врать не стану. Вернитесь назад пожалуйста, – произносит он томным голосом, взгляд его падает Пожирателя, лежащего на полу и скрючевшегося от боли. Затем он слегка поворачивает голову в сторону коридора, обращаясь к еще одному союзнику. – Риман, забери это ничтожество и преподай ему урок.    Стражник послушно кивает и входит внутрь комнаты. Он помогает подняться упавшему Пожирателю, а затем уводит его из помещения. Теперь взор мужчины обращен прямо на русоволосую. — Присядьте, – спокойно произнес он. Гермиона послушалась и села обратно на стул. Волшебник проходит к середине комнаты, где стоит стол и беззаботно опирается на него. Дверь захлопнулась за спиной Себастьяна, что остался у выхода на случай, если девушка еще раз попытается сбежать. – Мне доложили, что вы ничего не помните. Это так? — Что я должна помнить? – переспросила Гермиона. — Как минимум, всех, кто находится в этой комнате, – ответил мужчина, раскинув кистями рук в воздухе, словно провел черту.   — Я не знаю вас, – настороженно сказала она. — Меня зовут Северус Снегг, – затем он поворачивается в сторону блондина, наблюдая за мимикой русоволосой. Он думает, она притворяется, что потеряла память? – Это Драко Малфой, а за вашей спиной стоит Себастьян Бронштейн. Вы хотите сказать, что вам не знакомы наши имена?  — Почему они должны быть мне знакомы, если я вижу вас впервые? – спросила она. – Послушайте: это уже не смешно. Я уже сказала, что не знаю вас. Я хочу уйти отсюда как можно дальше! — Вы никуда не пойдете, пока мы не разберемся, по какой причине вы оказались тут, абсолютно позабыв своих друзей и профессора школы, в которой обучались, – мужчина поворачивается к столу лишь на одну секунду, затем обратно к девушке. Он взмахивает волшебной палочкой в воздухе, и на подлокотниках стула вырастают кожаные ремни. Они, словно живые, довольно туго оборачивают кисти рук русоволосой, застегиваясь где-то снизу. – Что ж, начнем…    Мужчина, представившийся ранее, как Северус Снегг, совсем тихо прошептал какие-то незнакомые для девушки слова, резким движением указав на нее волшебной палочкой. Все вокруг погасло, потухло, накрывая комнату темной пеленой. Где-то внутри рождается паника, она поднимается вверх по трахее, заглушая любые звуки и эмоции. Гермиона перестает слышать что-либо вокруг, уши постепенно наполняются звоном. Но единственное, что она слышит так отчетливо, это биение своего сердца. Пульс учащается, становится тяжело дышать… Она чувствует, что вот-вот кислород в ее легких закончится, и она задохнется.  — Гермиона, все скоро закончится, – нежно говорит мужской голос в темноте. Каждое его слово разносится эхом по всему сознанию. Она задыхается, чувствуя, как по ее бледным щекам стекают слезы, оставляя горячий след. – Просто дыши…   И она дышит. Гермиона распахивает глаза, жадно глотая воздух. Ремни больше ее не сдерживают, и та падает на каменный пол, упираясь в него руками и коленями. Горло жутко стягивает, каждый его сантиметр сейчас словно сгорит.  — Что это было, мать вашу? – хрипло выдавливает русоволосая, откашливаясь.  — Легилименция, – спокойно отвечает Северус. – Вы обладаете потрясающими навыками окклюменции, сами того не подозревая. Поэтому мне было тяжело проникнуть в ваше сознание. Но я это сделал. По этой причине вы чувствуете себя, как будто вас вывернуло наизнанку.  — Почему с Поттером было иначе? – спросил Драко, выходя из тени угла комнаты.  — Поттера обучал я, – твердо заявил Северус. Если бы что-то из того, что они сказали или только скажут, было тайной — они бы вывели Гермиону из помещения. Либо это действительно ненужная информация, либо они считают ее слишком слабой. – А она, вероятнее всего, училась сама. Отведите ее в комнату, я передам всю информацию Темному Лорду. — Подожди, Северус, – возразил Себастьян. – Если она так хорошо владеет окклюменцией, почему ты смог проникнуть в ее разум? — Потому что там ничего нет, – заявил Снегг. – Если бы там было хоть какое-то воспоминание, я бы не смог посетить ее сознание.       Он вновь кивает в сторону почти лежащей на полу Гермионы, чтобы, наконец, Драко и Себастьян увели ее с глаз долой. Блондин аккуратно помогает девушке подняться, и эти двое, взяв под руки русоволосую, ведут ее обратно, в ту комнату, где она очнулась.  — Драко, – почти шепотом говорит брюнет.  — Себастьян, не здесь, – тут же отвечает ему блондин.    Парни, почти волоча на себе пленницу, дотаскивают ее до самой кровати. Кажется, еще немного, и она точно потеряет сознание. Но пока это не произошло, нужно узнать от этих двоих хоть что-нибудь. Любая информация о их местоположении или личности Гермионы пригодится. Однако, все плывет, как будто они находятся на глубине океана. Еще чуть-чуть, и девушка сама начнет видеть галлюцинации.  — Почему мне никто не сказал? – с некой злобой спросил Себастьян, когда дверь в комнату плотно закрылась.  — Они запретили мне говорить, – тут же отвечает шепотом блондин, расхаживая по комнате. – Они не доверяют тебе после того, что произошло.  — У меня не было выбора, черт их подери! Он бы убил меня! – почти громко говорит брюнет.  — Тише ты! Я знаю, и я верю тебе, потому что знаю, на что он способен. А они нет. Они сидят в своем убежище и осуждают нас, когда мы буквально на грани жизни и смерти.  — Меня, кажется, тошнит, – пробубнила Гермиона, поворачиваясь на бок. Ощущение, словно она пьяна. Видимо, это последствия легилименции, о которой говорил Северус. Или же такое состояние из-за окклюменции. Драко садится на край кровати, помогая русоволосой повернуться.  — Принеси мокрое полотенце, – говорит он Себастьяну, что стоял посреди помещения. Тот кивает и уходит в ванную комнату. Было слышно, как Бронштейн включил воду. – Все хорошо, дракон, ты справишься.  — Отойди от меня, ненормальный, – невнятно произносит русоволосая, слабым движением руки отталкивая Драко от себя.    Почему он ее так назвал? Разум постепенно покидает бренное тело, и, в конце концов, Гермиона отключается. Последнее, что она чувствовала, так это легкое прикосновение теплых пальцев и влагу на своем лбу. Видимо, Себастьян действительно принес мокрое полотенце, и Драко попробовал снять головную боль подобным методом. И кажется, у него вышло, ведь голова сейчас больше не раскалывается на тысячи частиц, тошнотворных ощущений больше нет. Да и снаружи все так изменилось. Она только сейчас, оглянувшись, замечает, что больше находится не в той дыре, а в лесу. Пасмурное серое небо частично закрывало снежные ветви деревьев. Сугробов не было, словно осадки выпали совсем недавно. Все-навсего чистый белоснежный ковер, что расстелили несколько минут назад. Легкий, но довольно холодный ветер не мог заглушить звуков бегущего ручья неподалеку.  — Ты узнаешь это место? – послышался позади нежный голос. Гермиона оборачивается и видит перед собой рыжеволосого высокого парня. Он одет так легко для подобного места: светло-коричневые широкие джинсы и темно-синий свитер с вышитой буквой на груди. Но что это за буква? Картинка расплывалась сразу, как только русоволосая на нее смотрела.  — Это был ты, – сказала она, делая шаг назад. Рыжеволосый парень не двигался. – Ты тогда сказал мне дышать, сказал, что все скоро закончится. Откуда ты знал?  — Я не знал, – просто ответил он. Как бы Гермионе не казалось это странным, ей почему-то не хотелось бежать или ударить этого парня. Он стоял так непринужденно, облокотился на широкое дерево, словно давая понять, что девушка в безопасности. – Я плод твоего воображения, Гермиона.  — Чего? – переспросила она. – То есть, тебя не существует?  — Я этого не говорил. — Почему бы тебе просто не сказать, кто ты? – спросил вновь она.  — Потому что ты этого не знаешь, – улыбнулся рыжеволосый, отходя от дерева. Он сделал несколько уверенных шагов к Гермионе, но не стал подходить слишком близко, как бы давая ей возможность подойти самой. Парень сел на одно из бревен, что почти не покрылось инеем. – Я ведь плод твоего воображения, помнишь? Все, что я говорю или делаю, подсознательно говоришь и делаешь ты.   — То есть, это все в моей голове? – спросила она и неуверенно села рядом. Он кивнул. – Ты знаешь, что это за место?    Парень пожал плечами.  — Здесь спокойно, да? Чувствуешь себя в безопасности… Таких мест осталось немного, – задумчиво произнес он.  — Как тебя зовут? – задала еще один вопрос Гермиона. Она подозревала в глубине души, что он не ответит. – Ты же свое имя знать должен.  — А ты свое недавно как узнала? – рассмеялся он.    Клин клином вышибает. Ей сказали, как ее зовут те двое. В первый раз они, потом Северус напомнил. Сама она вряд ли бы догадалась. По всей видимости, рыжеволосый не лжет. Если он и правда существует только в ее сознании, значит, он не скажет ничего, что Гермиона не знает. Все это так странно… Почему все ее воспоминания исчезли? Ведь они делают нас самими собой. Благодаря воспоминаниям, мы знаем, кем мы были и кем являемся сейчас.  — Ты сама все скоро поймешь. Тебе уже пора просыпаться.    Гермиона открывает глаза, а перед ней все тот же каменный потолок. Она вновь в той давящей комнате. Голова немного болела, но это не страшно. Надо начинать вспоминать, но с чего начать? Может, Драко и Себастьян ей подскажут?