Пламя забвения.

Она бежит по темному коридору вперед, минуя двух Пожирателей. Русоволосая кидает несколько замораживающих заклинаний, и волшебники застывают. Больше нет преград к этой злосчастной двери. Она тут же распахивает последнее препятствие, чтобы успеть спасти самого близкого ей человека. И вот он еле держится на ногах в центре огромного зала, а перед ним самый злой волшебник на земле. Как только Гермиона появилась на пороге, Волан-де-Морт лишь слегка повернул голову в ее сторону.  — Экспеллиармус, – послышался голос со стороны.      Волшебная палочка из рук русоволосой отлетает прямо в руки Себастьяна, пустившего обезоруживающее заклинание. Его взгляд не выражает ни одной эмоции. В следующую секунду его крепкие руки хватают волшебницу, чтобы та не сумела помешать смертной казни. Гермиона пыталась вырваться всеми силами, но он был силен во множество раз, чем она. И в следующую секунду Рона поражает смертельное непростительное заклинание. Последнее, что она видела, это легкую улыбку рыжеволосого и искры в его глазах, что потухли навсегда. Он словно говорил о том, что тут нет ее вины, что все в порядке.    Дверь со скрипом открывается, заставляя Гермиону распахнуть глаза. Это был сон. Или очередное воспоминание во сне. С каждым прожитым днем здесь она начинает вспоминать какие-то важные моменты в жизни. Легкое покашливание со стороны двери привело ее в чувство. Себастьян стоял неподвижно в своей привычной для него черной мантии. Гермиона ощутила, как злость и ненависть к этой личности начинает закипать внутри нее.  — Ты… – прошипела она. В смерти Рона Бронштейн виноват не меньше, чем тот, который выпустил непростительное заклинание. Если бы Себастьян не помешал Гермионе, Рон, вероятнее всего, был бы жив. Либо сама Грейнджер была мертва вместе с ним. – Мерзавец…   Она не дожидается ответа на оскорбления и тут же бросается на брюнета, ударяя кулаком в челюсть. Удар был довольно мощным даже для такого физически-сильного парня, как Себастьян. Кровь выступает в уголке его рта моментально.  — Мистер Бронштейн, – сказал Северус, медленно входя в комнату. – Удивительно, как вы можете низко пасть в чужих глазах всего за одну долю секунды.   Мужчина кончиками пальцев дотронулся до подбородка Себастьяна, вглядываясь в рану. Брюнет тут же дернул головой, заставляя Снега опустить руку.  — Риман, отведи Мисс Грейнджер в подвал, – приказал волшебник Пожирателю, что стоял за дверью. Тот быстро вошел в комнату и, схватив грубой хваткой русоволосую за плечи, вывел ее из помещения.   Они шли недолго, миновав несколько коридоров и пару-тройку лестниц. Гермиона знала, что пытаться вырваться — бесполезная трата сил, которых итак практически не было. Она понятия не имела сколько времени проспала, но знала, что на данный момент по-настоящему опустошена внутри. Да, хоть Рон и сказал, что русоволосая не виновата в его смерти, но разве можно верить тому, кого нет на самом деле? Он умер, и вина за его гибель лежит на ней. Кто бы что не говорил, но это так. Гермиону не переубедить.   Подвал напоминал какую-то темницу. Везде стояли железные решетки, пахло сыростью и пылью, а освещения практически не было. Мужчина грубым движением толкнул Гермиону вперед, в одну из так называемых камер, и быстро покинул это место. В этой мертвой тишине она услышала, как дверь закрылась на замок. Вероятнее всего, это очередные меры предосторожности в виде запирающего заклинания. Гермиона оглянулась. Ничего. Обычная пустота.  — Эй вы! Выпустите меня, черт вас подери! – крикнула она, понимая, что никто ее не освободит. Зачем они привели ее сюда? Чтобы что? Чтобы она умерла здесь от голода и холода?  — Гермиона? – прозвучал хриплый женский голос откуда-то спереди, из соседней камеры.  — Кто здесь? – испугалась русоволосая.  — Это я, Пэнси… Пэнси Паркинсон, – уже оживленнее сказала девушка, вставая с пола.      Глаза Грейнджер понемногу стали привыкать к отсутствию света, поэтому она начала видеть силуэт впереди. Даже при полной темноте можно было понять, что этой незнакомке нужна помощь. Она выглядела очень плохо: огромные синяки под глазами; сухие, бледные губы; по всему телу виднелись кровоподтеки. Эта девушка назвала имя русоволосой. Неужели она — еще один человек, о котором стерлись все воспоминания?  — Ты меня знаешь? Мы знакомы? – недоверчиво спросила Гермиона.  — Да! Конечно, да… Мы учились в одной школе, ты не помнишь? – Пэнси подошла к своей решетке, чтобы лучше видеть свою собеседницу. – Я училась на Слизерине вместе с Драко, Себастьяном и остальными…  — Ты знаешь этих мерзавцев? – с некой ненавистью в голосе спросила Гермиона.  — Конечно, знаю. Мы же все были друзьями. Почему ты не помнишь этого?  — У меня временная амнезия, – коротко ответила Гермиона с явным нежеланием продолжать этот диалог. Она никогда не стала бы дружить с такими, как Драко и Себастьян. А эту девушку, возможно, и видела раньше, но сейчас для русоволосой она не более, чем незнакомка. Но если учесть, что Пэнси, Драко и Себастьян были близки, значит, и ей доверять не стоит. Но об этом стоит подумать еще некоторое время, так как Пэнси буквально прикована к одной из решеток в подвале. Если бы Драко или Себастьян считали ее своим другом, они не стали бы держать ее здесь. Может, между ними что-то произошло, и они стали врагами? Но ведь Драко сказал, что они никогда не были друзьями. Тогда кем они были друг для друга? «Враг моего врага — мой друг.» – подумала Гермиона. Она точно знала, что между ней и двумя парнями со Слизерина, что бы это не значило, никогда не будет дружбы.  — Нам нужно выбраться отсюда и вернуться к Ордену, – быстро проговорила Паркинсон, словно боясь, что даже стены могут их слышать.    Яркая вспышка очередного воспоминания поразила Гермиону. Она вновь находится в том затхлом помещении. Вот только теперь видит всю картину самостоятельно, находясь при этом в комнате, а не за стеной. В центре стоит большой деревянный стол, на котором аккуратно раскидана карта какого-то здания. Ее освещает яркий свет от лампы в потолке. Гермиона стоит в углу и наблюдает за разговором двух волшебников, стоящих друг напротив друга по обе стороны стола. Темнокожий мужчина высокого роста, средних лет, о чем-то спорит с Драко, явно не собираясь принимать другую позицию.  — Орден не может противостоять ему сейчас, когда у него такая армия, – произнес темнокожий волшебник. – Мы понесли огромные потери в прошлой схватке.  — Вы должны что-то предпринять, пока нас не раскрыли, – ответил Драко, упираясь двумя руками о стол. Лицо его так хорошо освещала лампа над его головой, что, казалось, можно разглядеть обе ямки на его щеках, каждую морщинку на его изнеможденном лице. – Он убьет нас, если узнает, что мы тайные агенты.  — Может, получится атаковать его в штаб-квартире Пожирателей? – спросила девушка с рыжими волосами. Ее черты лица были так похожи на чьи-то… Но понять сейчас очень трудно.  — Как только вы туда проникните, вас сразу уничтожат, – громко возразил Драко. — Мы можем отправить туда кого-то.   И следующую фразу Гермиона точно знала:  «Дракон, ты можешь погибнуть. Я не позволю тебе так глупо рисковать своей жизнью.»   Пазл сложился. Первый кусок полной картины сложился в голове. Кажется, теперь Гермиона знает, кто стер ей память. Драко несколько часов назад сказал прямо, по какой причине она находится в этом месте. Она здесь, потому что сама так решила. Вопреки всем возражениям и справедливым догадкам, она сделала это. Она пришла сюда самостоятельно. Гермиона сама приняла решение лишить себя всех воспоминаний. Затем она заявилась в штаб-квартиру Пожирателей смерти. Но какую цель она преследовала? Убить Волан-де-Морта? Это невозможно. Без волшебной палочки и любой помощи она не способна ни на что. Тайные агенты. Что это вообще может значит? Нет, разумеется, Гермиона знала значение этих слов, но Драко ведет себя просто отвратительно по отношению к ней, совсем как Себастьян. Может, он так сильно старается вжиться в роль, чтобы сохранить собственную жизнь? О ком еще он говорил? О Себастьяне? Вряд ли.   Скрип открывающейся двери вывел Грейнджер из оцепенения. Она тут же взглянула на Пэнси. Та, словно увидев что-то до смерти пугающее, в страхе отошла от решеток и упала вновь на пол, скрипя цепями, что сковывали ее движения. Почему они так жестоко обращаются с ней?    Почти бесшумно Волан-де-Морт спускался босиком по лестнице. Он шел медленно, смотря вперед. Его мерзкое лицо  так и искрилось от чувства полного удовлетворения. Наверняка этот подонок чувствует себя властным.  — Мисс Грейнджер, вы, должно быть, уже познакомились с Мисс Паркинсон, – с улыбкой произнес он, обращая внимание девушки на имя второй пленницы. Иначе ее и не назвать. – Вас ждет то же самое, если вы не будете сотрудничать с нами.  — Вы хотите, чтобы я вам помогала? – с отчетливым сарказмом спросила Гермиона. – Вы в самом деле думаете, что я стану вам помогать? Вы заперли меня здесь, забрали мою волшебную палочку и не отпускаете меня домой.  — Мы боремся за благие цели, если вам станет от этого легче, – спокойно произнес он. — Это за какие? — Мы хотим добиться полной гармонии в магическом мире; чтобы волшебниками становились исключительно достойные.  — Достойные. Даже по тем оскорблениям, что сыпят на меня ваши преданные слуги, ясно, что я не в хожу число достойных волшебников. С чего мне вам помогать, если вы меня убьете? — Мне незачем вас убивать, Мисс Грейнджер, – снова улыбнулся он. – Я, безусловно, могу лишить жизни старика или ребенка, но не без причины.  — Рона вы тоже убили, потому что была причина? – полная злости, спросила Гермиона.  — Разумеется. Даже если учесть, что вы ничего не помните. Глупо было предполагать, что я оставлю его в живых. На что вы надеялись, мне интересно. Мистер Уизли узнал кое-что, о чем не должен был знать. За любую услугу надо платить. Вот он и поплатился за информацию своей жизнью.    Наверное, в этот момент Гермиона поняла две вещи. Первое — этот сумасшедший волшебник не остановится ни перед чем. Он абсолютно точно не испытывает никаких чувств. Волан-де-Морт безжалостен, жесток и совершенно выжил из ума. И второе — Гермиона должна стать тем человек, кто раз и навсегда сотрет эту поганую улыбку с его лица. Она сама должна убить его.