Пламя забвения.

Это платье до отвращения было вульгарным. Гермиона в здравом уме никогда бы не надела его. Но сейчас выбора нет. Либо она надевает это убожество в чистом виде, либо она, скорее всего, умрет. Как бы то ни было, русоволосая забирает одежду с кровати и отправляется в ванную, так как блондин явно не собирается покидать комнату. Вероятно, ему поручили сопровождать волшебницу до нужного места. На вопросы отвечать он тоже не станет. Но Гермиона знала, что задела его минуту назад. Она дважды слышала, как именно он ее назвал. Это не просто так, в этом слове таится так много воспоминаний, но без помощи Малфоя она не разберется. Если тогда, во сне, он пытался защитить Гермиону, предостеречь ее от опасности или даже собственной гибели, почему он не может пойти ей навстречу сейчас? Почему нужно всегда все так усложнять? Голова кругом от этих тайн. Она не понимает, кто она сама, не знает никого вокруг, не помнит, что происходит в мире, и по какой причине она потеряла память. Ей нужны ответы, хотя бы один… Но никто не может их предоставить. Даже тот рыжеволосый парень, который внушил Гермионе крошечную надежду, тоже исчез. Он не объявлялся больше. Если он и правда — лишь какая-то часть ее сознания, просто воспоминание, то он не появится, пока Гермиона не начнет доверять хотя бы себе.   Драко не стал покидать помещение, поэтому девушка переодевалась в ванной комнате. Как только она вышла, блондин оглянул ее с ног до головы, заострив внимание на обуви. Конечно, кроссовки к этому платью не подойдут. Сочетаться с этим платьем может, разве что, огонь, который сожжет его дотла. Глубокий вырез на темно-сером платье заставлял Гермиону чувствовать себя неуютно. Еще этот дурацкий узор на спине в виде змеи не закрывал плечи и поясницу волшебницы, обдувая кожу легким холодком. Конечно, Грейнджер не помнила, какую одежду носила ранее, но вряд ли это платье могло войти в ее гардероб.  — Надень их, – произнес парень, поднимая в воздух пару черных туфель на среднем каблуке. И снова у нее нет выбора.  — Счастлив? – спросила девушка, быстро сменив удобную обувь на туфли.   Он не ответил. Лишь прошел к двери, открыл ее быстрым движением и взглядом приказал Гермионе выходить. Весьма по-джентельменски. Как только девушка покинула помещение, Драко захлопнул дверь и пошел вперед. Грейнджер, не знала, куда они направляются, но нутром чувствовала страх. Если бы ее хотели убить, то уже сделали бы это. Вероятно, все Пожиратели и их главарь хотят, чтобы волшебница им что-то рассказала. Но вот загвоздка: она не помнит ничего. Сама она выбраться точно не сможет, тем более у нее даже палочки нет. Единственные, кто мог бы помочь, это Драко и Себастьян. Вот только блондин ведет себя так, будто и вовсе не знаком с Гермионой, а брюнет всем видом показывает, что ненавидит ее. Но так ли это на самом деле?   Гермиона, словно пораженная заклятием Конфундус, идет за Малфоем, не задавая никаких вопросов. Тишину этого холодного и до ужаса мрачного коридора нарушали лишь шаги этих двоих. Через несколько секунд они оказались напротив высоких деревянных дверей. Девушка только сейчас заметила, что чем дальше они отходили от ее комнаты, все темнее становилось вокруг, словно все предметы и стены этого места ощущали скорое приближение зла. И вот парень распахивает невербальным заклинанием огромные двери, вновь пропуская Грейнджер вперед. Это помещение отличалось ото всех, что русоволосая видела прежде. Огромные пыльные окна, черные занавески и громадный обеденный стол, на котором так аккуратно расположились свечи. Эта комната тоже была мрачной, как и все это здание, но именно это место наводило еще больший страх. На одном из четырех стульев неподвижно сидел мужчина с черными волосами, ранее представившийся Северусом Снегом. Он не двигался, всего лишь смотрел в одну точку, будто находясь в другом пространстве. — Добрый вечер, Мисс Грейнджер, – произнесла темная фигура у окна. Гермиона почувствовала огромную волну мурашек, прокатившуюся по позвоночнику. Сердце стало биться сильнее. Вот он — тот самый Темный Лорд, о котором эти волшебники говорили. Он стоял и смотрел в окно, даже не удостоив чести повернуться к пленнице, что так любезно заставил прийти на ужин. Черная мантия почти полностью скрывала его бледную кожу, однако, русоволосая ужаснулась его внешнему виду. – Благодарю вас за то, что приняли мое скромное приглашение.  «Как будто у меня был выбор,» – подумала девушка, но огромный ком от страха встал у нее в горле, от чего она не могла вымолвить ни одного слова.  — Драко, помоги гостье занять ее место, – волшебник повернулся и рукой указал на один из свободных стульев.   Лицо темного мага было еще ужаснее. Гермионе хотелось кричать, выбежать из зала, закрыться в своей комнате и больше никогда оттуда не выходить. Омерзение — это единственное слово, подходящее под описание облика этого мужчины. Он был до смерти отвратителен своим внешним видом. А его голос, словно шипение ядовитой змеи, был громким, отражающимся в этих каменных стенах. Хоть он и говорил в данную минуту уважительно по отношению к русоволосой, все это казалось самой гнусной ложью.   Теплое прикосновение юноши на талии русоволосой немного успокоило волшебницу, вновь приведя ее в чувство. Однако, от неожиданности, Гермиона буквально подпрыгнула на месте. Лицо блондина было ближе, чем она могла себе представить. Лишь на долю секунды Грейнджер показалось, что она уже видела этот момент раньше. Вот только никого, кроме них двоих поблизости не было. И Драко тогда улыбался, его глаза были наполнены чем-то нежным, теплым. Но воспоминание резко исчезло, и перед ней все тот же безэмоциональный блондин, на лице которого ничего кроме полного безразличия и нет вовсе. Легким движением ладони он подтолкнул Гермиону к столу, чтобы та, наконец, села.  «Чем раньше это начнется, тем раньше закончится,» – подумала вновь она и, не издавав ни звука, села на стул. Прямо напротив нее, за длинный обеденный стол, сел Темный Лорд. Драко устроился напротив Северуса. Подобная рассадка Гермионе показалась вполне логичной: этот мужчина сможет наблюдать за эмоциями той, которая ничего не помнит. Вот только для каких целей Темный Лорд позволил находиться здесь Северусу и Драко? – «Вряд ли они будут исполнять роль группы поддержки…» — Жаль, Себастьян не смог присоединиться к нашему скромному пиру, верно? – задал вопрос мужчина в пустоту. Драко едва заметно кивнул. – Но если Бронштейн почувствует себя лучше, он обязательно к нам присоединится, ведь так, Драко?  Блондин снова кивнул, но уже немного увереннее. Ни Малфой, ни Снег не выглядели так, словно боятся этого волшебника. Их лица не выражали абсолютно никакой эмоции. Сказать того же о Гермионе невозможно: глаза ее бегали от одного мага к другому, лишь бы не встречаться взглядом с Темным Лордом, настолько он был ужасен внешне.  — До меня дошла информация, что вы не обладаете ни единым воспоминанием, – сказал Темный Лорд, когда несколько блюд вынесли крошечные домашние эльфы. Их было пятеро, каждый следовал друг за другом, создавая недлинную цепь. Взгляды их были опущены, никто из домовиков даже не взглянул на волшебников. Вероятно, их часто избивают, так как на бледной коже одного из них Гермиона заметила красноватые ссадины и синяки. — Гавнэ? – парень взял один значок и стал рассматривать. – Это еще что такое?  — Никакое не гавнэ, – нетерпеливо сказала девушка. – Это Г. А. В. Н. Э. Означает — Гражданская Ассоциация Восстановления Независимости Эльфов.  Что это было? Слова появились из пустоты и вновь исчезли. Ни один из голосов, что их произнесли, не был похож на голоса людей, которые сидят за столом. Тогда кто это сказал? Может, это очередное воспоминание? Наверное, это так, раз речь шла про эльфов. Слова пронеслись в голове сразу, как только Гермиона взглянула в глаза одному из них. Главное, не подавать виду, что Грейнджер кое-что вспоминает.  — Еще мне передали, что вы обладаете потрясающими навыками окклюменции, – процитировал Снега Темный Лорд. Северус точь-в-точь сказал это Гермионе некоторое время назад. Слово в слово. – Не подскажете ли вы, откуда у вас такие умения? — Я не знаю, – почти прохрипела девушка.  Мужчина молчал несколько секунд, наблюдая за реакцией русоволосой, словно поджидая, что та обожжется о свою ложь. Ведь, по правде говоря, Гермиона что-то начинает вспоминать, но ни одно из того, что она помнит, нельзя сложить в одну целую картинку. В ее голове какие-то кусочки пазла, что ей предстоит собрать, но прежде надо найти остальные частички.  — Стало быть, раз вы не узнали в вашу первую встречу моих покорных союзников — Северуса, Драко и Себастьяна, я вам тоже не знаком?  — Нет, – быстро помотала головой русоволосая. — Что ж… Меня зовут Волан-де-Морт, – прошипел темный маг. Но даже его имя не показалось Гермионе знакомым. Возможно, она и слышала о нем раньше, но сейчас в ее голове не было ни одной ассоциации с ним.   Постепенно блюда на столе менялись, но Гермионе кусок в горло не лез. Она не помнила, когда ела в последний раз, однако чувства страха и тревоги вперемешку с отвращением затмили любой голод. Темный Лорд постоянно задавал какие-то несвязанные друг с другом вопросы, на которые Гермиона отвечала одинаково. Она не знает. — Я был поражен, когда услышал, что вы ударили одного из моих самых физически сильных последователей, – едко сказал Темный Лорд.  — Почему я здесь? – спросила вдруг Грейнджер, подняв свои карие глаза на Волан-де-Морта. Взгляд его не изменился ни на секунду, лишь мерзкая улыбка появилась на его худом бледном лице. — Знаете, Мисс Грейнджер… Война еще не завершена, – волшебник покрутил серебряную вилку в руках. – Но вы можете значительно поспособствовать ее окончанию. Все в ваших руках. Но если учесть, что вы ничего не помните, ваш визит в этом чудесном месте немного продлится. — Я хочу уйти… Я хочу домой, – жалобно произнесла девушка, сглатывая огромный ком в горле.  — Тогда скажите: где ваш дом?   Очередной вопрос без ответа. Она не знает. Гермиона чувствует, что тоскует по месту, которое принято называть родным домом, но она понятия не имеет, где оно. Она не знает, чем любила заниматься, ждет ли ее кто-то. — Вы мне кое-кого напоминаете, – мужчина изобразил что-то вроде улыбки. – Как же его звали? Рыжий парень с голубыми глазами… У него еще все лицо в веснушках было… Северус, не напомнишь мне?  Волан-де-Морт смотрел на Гермиону даже тогда, когда говорил об этом человеке. Рыжий парень с голубыми глазами… Неужели он говорит о том человеке, который несколько часов назад утверждал, что он — плод сознания Грейнджер? Нет, этого не может быть. Или может? Невозможно видеть во сне лицо, которое не видел прежде при жизни.  — Рон Уизли, мой лорд, – откашлявшись ответил Снег.   Рон Уизли. Время словно остановилось. Уши заложило так сильно, что Гермиона отчетливо слышала стук биения своего сердца. Перед глазами моментально пронеслись множество разных картинок, воспоминаний, связанных с этим парнем. Вот он обнимает ее так крепко, что, казалось, ее ребра сейчас треснут. А вот они вместе обедают и смеются при этом. Его улыбка такая нежная, такая родная… Любимая. Что бы не произошло в мире, он был тем самым лучиком света в кромешной темноте… Но он погас. Последнее, и наверное, одно из самых важных из нескольких воспоминаний, был момент его смерти. Это мгновенье, когда жизнь в его глазах потухла, Гермиона вспомнила до мельчайших подробностей. Луч зеленого цвета, скользнувший из волшебной палочки самого мерзкого волшебника, которого Грейнджер знала, лишил жизни самого доброго человека в этом мире. Он погиб. А Себастьян, силой удерживающий русоволосую, не помешал этому. Бронштейн был там. Он позволил этому случиться, ничего не сделал.  — Ну вот видите, Мисс Грейнджер, – медленно сказал Волан-де-Морт, вставая со стула. – Вы начинаете вспоминать. Это видно по вашему лицу: по слезам, что стекают по щекам; по той боли в глазах.  Он бросил салфетку на стол и удалился из зала. Он вышел в дверь, противоположную той, через которую Грейнджер попала сюда. Северус, немного помедлив, тут же отправился следом, оставляя в комнате Драко и Гермиону в одиночестве. Русоволосая тут же вскочила со своего стула и быстрыми шагами отправилась туда, откуда они с Малфоем пришли. Он последовал за ней. Это, наверное, самое ужасное чувство, что ей доводилось испытать — смерть близкого ей человека. Она знала, что любила этого парня. Она любила его самой преданной, чистой, доброй любовью. Они были близки. И Гермиона это знала. Драко и Северус это знали. Волан-де-Морт, который прекрасно понимал, куда нужно надавить, тоже это знал. Он догадывался, как сильно заденет этим русоволосую, ведь боль — один из самых лучших двигателей прогресса. Ему было крайне необходимо, чтобы Гермиона вспомнила о том, какое место в ее жизни занимал Рон. Но теперь он мертв.   Она врывается в свою комнату, в которой провела несколько дней подряд, хлопнув дверью. Первое, что она заметила, это белоснежная ваза, а в ней — около двух дюжин красных роз и лишь одна, в самом центре, белая роза. Гермиона поняла, что если она пересчитает цветы, то наверняка насчитает четное число. Волан-де-Морт изначально знал, чем закончится эта встреча, поэтому он позаботился о том, чтобы она увидела эти цветы по возвращению. Захлебываясь собственными слезами, Грейнджер со всей силы сбрасывает вазу со стола на пол. Белоснежная керамика разбивается на множество осколков, которые летят в разные стороны. Лепестки алых роз разлетаются по комнате, усиливая свой аромат. Гермиона, словно не насытившись, продолжает выбрасывать какие-то книги, что тоже появились только сейчас, вниз. А затем она медленно опускается на каменный пол, прямо у кровати, ни на секунду не переставая плакать и кричать. Она чувствовала ужасную боль, словно ее сердце было пронизано большим количеством ножей насквозь. Он умер. Но Гермиона забыла об этом. Она забыла, кем Рон был для нее. Она забыла о своей любви к нему, о его смерти. Обо всем, что было связано с ним, с ее рыжеволосым парнем. А теперь, когда она вспомнила, ей казалось, что Гермиона умерла вместе с ним в ту ночь.   Несколько секунд спустя дверь в комнату открывается. Это Драко. Он медленно проходит в центр комнаты, наступая на осколки вазы. Треск бывшего керамического изделия отлично слышно. Он опускается на колени, прямо перед русоволосой. Горло волшебницы ужасно горело, она пыталась дышать, но знала, что от потока слез задыхается. — Ты знал, – сквозь плач хрипит она. – Ты все это знал и не сказал мне.  — Гермиона, нет. – попытался сказать парень. — Ты ведь тоже там был, да? – дрожащим голосом спросила Грейнджер. Как бы она не хотела восстановить дыхание, ей это не удавалось. Делая несколько глубоких вдохов и ни одного выдоха, русоволосая продолжала говорить. – Это все вы… Это все ты и Себастьян… Это из-за вас он умер.  — Нет, Гермиона! – резко перебил ее Драко. – Это все происходит из-за тебя. Из-за того, что ты решила, что сможешь ему помешать. Рон погиб по своей глупости. Но ты здесь находишься, потому что ты сама так решила.  — Убирайся, – прошипела девушка. Невыносимо было слышать, как из уст этого самодовольного мерзавца так легко вылетает имя погибшего близкого для нее человека. – Пошел прочь! Уходи!   Драко, поджав губы, медленно поднялся с колен и, взглянув на плачущую пленницу этого места, быстро покинул комнату, оставляя ее один-на-один со своей болью. Гермиона, не переставая задыхаться, уткнулась лицом в руки. Ужасное чувство потери. Она не знала, как давно произошла эта трагедия, но боль утраты была свежа как никогда. Вот, почему Рон появился в самый сложный момент, когда ее память была пуста, как чистый лист. Он — олицетворение доброты и нежности для нее. И, по всей видимости, его смерть — незакрытый гештальт. Гермиона не смогла пережить его смерть. Может, по этой причине она лишена любых воспоминаний? Но ведь они возвращаются… Постепенно, конечно, но возвращаются.   Спустя несколько минут русоволосая решила снять с себя эти чудовищное платье и омерзительные туфли. Эта одежда была выбрана Темным Лордом. Она изначально была пропитана злом. И теперь она валяется на полу вместе с другим мусором. Гермиона ложится на кровать и закрывает глаза в надежде поскорее увидеться с тем, о ком она позабыла.  У нее не было часов, но казалось, что для сна ей хватило пяти минут. И вот она больше не в той пыльной комнате. Снова этот легкий слой снега, незамерзший пруд и то самое бревно, на котором они вдвоем сидели. Только сейчас оно было пустым.  — Ты вспомнила, – послышался нежный голос со спины.   Гермиона тут же обернулась. Он стоял в той же одежде: светло-коричневые широкие джинсы и темно-синий свитер с вышитой золотыми нитками буквой на груди. В первую их встречу Грейнджер не могла понять, что это за буква. Но теперь она отчетливо ее видела. R. Именно так начинается его имя. Рон. Она тут же подбежала к нему в надежде обнять. Вот только она не смогла.  — Я нереален, Гермиона, – грустно произнес он. – Это все происходит у тебя в голове.    — Мне так жаль, – шептала она. Глаза вновь предательски защипало. – Мне так жаль… Прости меня. Пожалуйста, прости меня. — Ты не виновата в моей смерти, – улыбнулся он. – И ты сама это знаешь. Теперь ты вспомнила. Теперь ты знаешь немного больше. И это хорошо, потому что так ты сможешь двигаться дальше.  — Я любила тебя, – прошептала вновь она. – И я чувствую, что и ты любил меня.  — Это так. Тебе нужно разобраться во всем как можно скорее. Это чувство внутри тебя… Которое говорит о том, что у тебя не так много времени. Оно не спроста. Помни, кто твой враг.