Дна нет, а верх запаян

      До смешного натянутая улыбка превратилась в искреннюю, и этот укол разума неожиданно случился с Малиновским однажды в полдень. Может, это чудесный предновогодний восторг так будоражил сознание, а может, Роман Дмитриевич, наконец-то, не сдержался, и всё-таки поехал кукушкой, за компанию со всеми остальными. И вот теперь, когда последний светлый ум в этой цитадели сумасбродства, наконец-то, канул, можно было гордо и совершенно обоснованно переименовать ЗимаЛетто в ДурДом.       Именно с этими мыслями он ходил по сувенирным лавкам, выбирая подарок. Какой-нибудь нелепый, дурацкий, смешной и неуместный. И вместе с тем очаровательный и душевный. Такой же, как и сама Катька. Уже, разочарованно вздохнув, собирался уходить, как вдруг зацепился взглядом за полку с куклами. Пятнадцать штук, выстроенных в ряд, красивых и разнообразно одетых, а в углу одна-единственная, в берете и круглых очках.       — Прикол, — лаконично резюмировал он тут же, и, совершенно не обдумывая, указал на нее пальцем продавцу. — Заверните вон ту, очкастую. И всякой фигни на ваш вкус накидайте, шоколадок там, браслетиков и всякой всячины. И упаковку красивую. И наклейки с котятами. И бант какой-нибудь.       У себя в кабинете потом разглядывал все это добро и не мог понять: это мило, или, всё-таки, пошлятина?       А потом подумал, что ну и ладно, даже если это всё и слишком, Катюшка посмотрит на этот перебор и умилится все равно. Не умеет она нос от внимания воротить, не такая. Вообще, весь этот «план» из четко выверенной стратегии по «укрощению хозяйки компании» давно уже превратился в какую-то неизвестную манию: Роман покупал подарок, заботливо упаковывал его, писал открытку, а потом остервенело и в мельчайших подробностях выспрашивал у Жданова, понравилось ли ей, и что она на ту или иную милую приятность сказала вплоть до последней буквы.       Решив отложить сборку подарка на вечер, он распихал все покупки по ящикам, за исключением одной. Еще раз довольно улыбнувшись сам себе, он встал с кресла, сунул куклу подмышку и бодро зашагал в кабинет к Жданову похвастаться находкой. Дойти в пункт назначения так и не удалось: из президентского логова на всех парах выбежала взвинченная Пушкарева, и задев Романа плечом, побежала было дальше по коридору. Одного взгляда на ее красное от гнева лицо было достаточно, чтобы понять, что случилось. А еще донесшийся ей в спину пронзительный крик Жданова. Малиновский в два шага догнал ее и схватил за руку.       — Катя!       Та останавливаться не спешила. Пыталась вырвать руку и двинуться дальше, но Роман сжал ее ладошку и потянул девушку на себя.       — Пустите меня, Роман Дмитрич, — мямлила она, пряча лицо, — пустите, пожалуйста.       — Катюша, — мягко позвал он и приобнял ее за плечи, — ну куда же вы так бежите. О-о-о, а слезы откуда? Что, у Андрея Палыча совсем тормоза сорвало?       — Все нормально, честно, — поспешила оправдаться она, смахивая горькую влагу с пылающих щёк, — Роман Дмитриевич, Волочкова может выйти в любой момент из кабинета, не нужно ей меня в таком виде наблюдать.       Волочковой вообще много чего наблюдать не стоит, — согласился про себя Роман. А вот Жданову не помешало бы глаза открыть на то, что он так бездумно творит.       — Это верно подмечено, — кивнул он и увлек ее за локоток за собой, — Пойдемте ко мне посидим.       Он мягко подтолкнул ее к двери своего кабинета. Открыв дверь, он театрально взмахнул рукой, приглашая ее войти.       — Прошу вас, сеньорита, в мою скромную обитель, где даже стены не имеют ушей, потому что я их регулярно проверяю на предмет жучков Киры Юрьевны, — подмигнул он.       Катя невольно улыбнулась сквозь слезы.       — Спасибо, Роман Дмитриевич. Хотя, наверное, мне следует вернуться к работе…       — Работа никуда не денется, — отрезал Малиновский, закрывая за ними дверь. — А вот хорошее настроение имеет свойство улетучиваться безвозвратно. Кстати, познакомьтесь, — он достал из-под мышки куклу в очках и берете, — это… эээ… Не решил пока, как ее зовут. Временно проживает в моем кабинете.       Катя взяла куклу в руки и внимательно изучила ее.       — У неё взгляд точь-в-точь, какой был у нашего Потапкина, когда я пыталась в первый раз на работу попасть. Такой же пронизывающий и полный немого укора.       Роман замер на мгновение, а потом расхохотался.       — Катя! А я думал, что вы сейчас скажете, что она похожа на вас.       — На меня? — она поправила очки и скептически посмотрела на куклу. — Разве что, в моменты особенно глубокого экзистенциального кризиса. Мне кажется, у меня лицо поинтеллектуальнее будет.       Роман снова рассмеялся и жестом предложил Кате сесть в кресло.       — Кофе? Чай? Коньяк? — предложил он, подходя к небольшому бару в углу кабинета.       — Чай, пожалуйста. И если можно, без коньяка, — улыбнулась Катя, аккуратно усаживаясь и расправляя юбку. — Хотя, признаться, день сегодня такой, что и коньяк был бы кстати.       — О-о-о, — протянул Малиновский, включая электрический чайник, — значит, наш президент опять в своем репертуаре? Что на этот раз? Забыл подписать документы? Потерял важный контракт? Или просто был самим собой, что уже достаточный повод для слез?       Катя отвела взгляд, машинально поправляя берет на кукле.       — Ничего особенного. Просто рабочие моменты.       — Рабочие моменты обычно не заставляют людей бежать по коридору со скоростью олимпийского чемпиона, — заметил Роман, доставая чашки. — Впрочем, если не хотите говорить, не буду настаивать. Поговорим о чем-нибудь более приятном. Например, о… — он сделал паузу, изображая глубокую задумчивость, — о глобальном потеплении! Или о курсе доллара. Или о том, почему наша кофемашина в приемной производит жидкость, напоминающую активированный уголь.       — Даже не знаю… Иногда мне кажется, что моя жизнь на нее похожа. Вроде бы ты точно знаешь, какую кнопку нажать, чтобы получить то, что хочешь, но в итоге всегда выходит что-то совершенно другое. Даже Андрей Палыч заметил… «Катя кофе варить не умеет!» - прошептала она пафосно, выставив указательный палец.       Роман остановился с чашкой в руке и внимательно посмотрел на Катю.       — Вау… Философ Пушкарева открывает миру новые горизонты мысли, — улыбнулся он, но без обычной иронии. — А знаете, в этом что-то есть. Только я бы сказал, что жизнь — это скорее шведский стол. Вроде бы всего полно, а ты всё равно уходишь с тарелкой, полной того, что тебе не особо хотелось.       — И обязательно берешь десерт, хотя знаешь, что потом будешь жалеть, — подхватила Катя.       — Именно! — Роман поставил перед ней чашку чая. — Катерина Валерьевна, а вы полны сюрпризов. Кто бы мог подумать, что под маской ходячего калькулятора скрывается настоящий философ.       — Не всем же быть клоунами от рождения, как некоторые, — парировала Катя, но тут же смутилась. — Простите, я не хотела…       — Да бросьте вы эти извинения! — махнул рукой Роман, усаживаясь напротив. — Я польщен. Это, знаете ли, призвание. Не каждому дано.       Катя отпила чай и внезапно рассмеялась.       — Что? — спросил Роман.       — Просто представила вас в костюме клоуна на совете директоров. С красным носом и в огромных ботинках.       — О, я бы с удовольствием так ходил на работу. Боюсь, акционеры не оценят… Так что, — вздохнул он, — приходится быть неотразимым в своем обычном виде. Катя снова рассмеялась, и Роман с удовлетворением отметил, что от ее недавних слез не осталось и следа.       — Не обижайтесь на Андрея, Катюш. Он, конечно, бывает несносным, но в целом парень-то неплохой. Просто... эмоциональный. Как вулкан. Сегодня извергается, завтра спит.       — Скорее как капризный ребёнок, — заметила Катя, поправляя очки. — То хочет одно, то другое, а потом забывает, чего хотел вообще.       Роман внимательно посмотрел на неё. Интересно, насколько сильно она переживает из-за Волочковой?       — Вы только не подумайте, что я его выгораживаю, — он картинно схватился за сердце. — Боже упаси! Просто констатирую факт: даже у самых несносных людей бывают проблески человечности. Даже у нашего президента. Даже у Сашки Воропаева! Хотя нет, тут я, пожалуй, загнул.       Катя не удержалась и фыркнула от смеха.       — А вообще, — продолжил Роман, — я вот думаю: может, ему просто не хватает хорошего пинка? В воспитательных целях, разумеется.       — И кто же, по-вашему, должен выполнить эту благородную миссию? — поинтересовалась Катя, подпирая подбородок рукой.       — Ну, явно не Кира Юрьевна. Она скорее добавит проблем, чем решит их. И не Милко - он слишком занят самолюбованием. Может быть… — Роман сделал драматическую паузу, — может быть, это великая миссия для кого-то, кто достаточно умён, чтобы понимать Жданова, и достаточно терпелив, чтобы выносить его закидоны?       Катя покраснела и отвела взгляд.       — Если вы намекаете на меня, то я всего лишь его помощница. Не более того.       — Конечно-конечно, — с преувеличенной серьёзностью кивнул Малиновский. — Просто помощница. И Эйнштейн был просто физиком, а Пушкин — просто поэтом.       — Роман Дмитриевич, вы меня смущаете, — она покрутила в руках куклу, словно пытаясь найти в ней поддержку.       — Кстати о кукле, — Малиновский указал на игрушку. — Это вам.       — Мне? — удивилась Катя. — С какой радости?       — Потому что она всё-таки чертовски на вас похожа, как ни крути, — усмехнулся Роман. — А во-вторых, потому что... ну, просто так. Считайте это актом спонтанной благотворительности. Или ранним новогодним подарком. Или поздним подарком на день рождения, который я, наверное, безбожно пропустил.       — Мой день рождения 11го декабря, — улыбнулась Катя. — На следующей неделе. Так что, почти угадали.       — Вот видите! — всплеснул он руками, — У меня чуйка. Так что теперь эта маленькая барышня в очках — ваша. Как назовёте?       Катя задумчиво посмотрела на куклу.       — Пожалуй, Клава подойдёт. Будет охранять каморку от незваных гостей. Если кто-то войдёт без стука, она испепелит его своим пластмассовым взглядом.       — Грозное оружие, — рассмеялся Роман. — Я бы на месте потенциальных визитеров трижды подумал, прежде чем вторгаться в ваше пространство под таким прицелом.       — Особенно эффективно против президентов компаний, которые любят врываться без предупреждения и требовать немедленного решения всех проблем мироздания, — с иронией добавила она.       — Что ж, за словом вы в карман лазить не любите, как я погляжу — усмехнулся Роман.       — А что вы думали? — Пушкарева приподняла бровь. — Что я только и умею, что таблицы Excel заполнять и отчеты строчить?       — Нет, что вы! Я еще подозревал, что вы и в Word работать умеете.       Катя рассмеялась, но затем её лицо стало серьёзным.       — Знаете, Роман Дмитриевич, я ведь прекрасно понимаю, как выгляжу в глазах окружающих. Особенно здесь, в «Зималетто», где каждая вторая сотрудница могла бы работать моделью.       — Ну-ну, только не начинайте заниженную самооценку разводить, — поморщился Малиновский. — Это скучно и неоригинально.       — Я не жалуюсь, — спокойно ответила Катя. — Просто констатирую факт. Я не вписываюсь в образ помощника президента модного дома. И, честно говоря, иногда думаю, что неплохо было бы... немного измениться.       Роман внимательно посмотрел на неё.       — Серьёзно? И что же вы хотели бы изменить?       — Не знаю, — пожала она плечами. — Может, волосы. Или одежду. Или очки на линзы поменять. Что-нибудь, чтобы не выглядеть так, словно я только что сбежала из библиотеки советского периода.       — Хм, — Малиновский задумчиво потёр подбородок. — А знаете, в этом что-то есть. Не то чтобы вам нужно кардинально меняться, но небольшой апгрейд мог бы быть интересным экспериментом.       — Вы так говорите, будто я какой-то компьютер, которому нужно обновление, — усмехнулась Катя.       — Скорее, классический автомобиль, которому нужна реставрация, чтобы подчеркнуть его истинную ценность, — парировал Роман. — Знаете, как бывает, берут старый Мерседес, полируют до блеска, меняют обивку - и вот уже все провожают восхищенным взглядом.       — То есть, я - старый Мерседес? Интересно…       — В самом лучшем смысле! — поспешил уточнить Малиновский. — Классика, надёжность, немецкое качество!       — Я проходила стажировку в Германии, — напомнила Катя. — Однако, родилась и выросла все же в России.       — Детали, — отмахнулся Роман. — Суть в том, что иногда небольшие изменения могут раскрыть то, что уже есть, но скрыто от глаз.       Катя задумчиво покрутила чашку в руках.       — Возможно, вы правы. Но я даже не знаю, с чего начать. Я в моде разбираюсь примерно так же, как Андрей Палыч в квантовой физике.       — Ну, для начала можно было бы обновить гардероб, — предложил Роман. — Не обязательно сразу бросаться в крайности и наряжаться как Клочкова. Просто найти что-то, что будет подчёркивать ваши достоинства, а не... эм...       — Не усугублять недостатки? — закончила за него Катя.       — Я бы так не выразился, — дипломатично заметил Малиновский. — Скорее, найти то, что будет соответствовать вашей индивидуальности, но в более современной интерпретации.       — Звучит заманчиво, но абстрактно, — Катя поправила очки. — Как это выглядит на практике?       Роман внезапно хлопнул в ладоши.       — А знаете что? У меня идея! Давайте сегодня вечером я возьму вас в небольшое приключение.       — Приключение? — настороженно переспросила Катя.       — По магазинам! — торжественно объявил Малиновский. — Я, как-никак, работаю в модном доме уже несколько лет и кое-что понимаю в одежде. Мы могли бы пройтись по нескольким местам, посмотреть, что вам подойдёт. Никакого давления, никаких радикальных перемен — просто эксперимент. Как вам такая идея?       Катя выглядела удивлённой.       — Вы... хотите пойти со мной по магазинам? Добровольно?       — А что вас так удивляет? — развёл руками Роман. — Я люблю шопинг, вы хотите обновить гардероб - идеальное совпадение интересов!       — Но зачем вам это? — недоверчиво спросила Катя.       — Моральное удовлетворение от хорошего дела, — не моргнув глазом ответил Малиновский. — Плюс возможность похвастаться своим безупречным вкусом.       Катя всё ещё выглядела неуверенной.       — Не знаю, Роман Дмитриевич... Это как-то странно.       — Странно — это когда Милко говорит комплименты. Или когда Клочкова вовремя приходит на работу. А предложение помощи коллеге — это просто проявление корпоративной солидарности. Ну так что, вы согласны на маленькое модное приключение?       Катя помолчала, явно взвешивая все за и против, а затем решительно кивнула.       — Хорошо. Но с одним условием: никаких мини-юбок, глубоких декольте и шпилек в пятнадцать сантиметров.       — Даю честное слово скаута! — торжественно поклялся Малиновский, прижав руку к сердцу. — Только       элегантность, только практичность, только хардкор!       — Хардкор? — переспросила Катя с улыбкой.       — Это я увлёкся, — рассмеялся Роман. — В общем, договорились. Сегодня после работы я буду ждать вас у выхода, и мы отправимся покорять модные горизонты.       — Звучит пугающе, — призналась Катя.       — Не более пугающе, чем ежедневные встречи с Андреем Палычем, — заметил Малиновский. — Кстати, о нём. Может, вам стоит вернуться, пока он не объявил вас в международный розыск?       Катя взглянула на часы и охнула.       — Действительно, я уже слишком долго отсутствую. Он, наверное, уже весь кабинет перевернул в поисках каких-нибудь документов.       — М-да, — кивнул Роман, — Жданов без нужных документов страшнее атомной войны.       Катя встала, аккуратно прижимая к себе куклу.       — Спасибо за чай, Роман Дмитриевич. И за... всё остальное.       — Не за что, Катерина Валерьевна, — улыбнулся Малиновский. — Считайте это моим вкладом в улучшение корпоративного климата «Зималетто».       Когда Катя уже была у двери, Роман окликнул её.       — И, Катя... не принимайте близко к сердцу то, что говорит господин президент, когда он в бешенстве. Он потом обычно сам не помнит половину своих слов.       — Я знаю, — тихо ответила Катя. — Просто иногда... бывает трудно абстрагироваться.       — Особенно когда рядом Волочкова крутится, да? — как бы между прочим заметил Малиновский, внимательно наблюдая за реакцией.       Лицо ее на мгновение застыло, а потом она пожала плечами с деланным безразличием.       — Она не имеет отношения к рабочим вопросам.       — Не имеет, конечно, — невинно ответил Роман. — Просто заметил, что её присутствие вообще на всех дурно влияет. Вы бы видели, какой бордовой Кира Юрьевна была сегодня с утра…       — Это не моё дело, — твёрдо сказала Катя. — Андрей Палыч волен общаться с кем угодно. Я всего лишь его помощница.       — Разумеется, — кивнул Малиновский. — И очень профессиональная помощница, которая сейчас вернётся к своим обязанностям и спасёт компанию от неминуемого краха в отсутствие важных подписей на документах.       Катя слабо улыбнулась.       — До вечера, Роман Дмитриевич.       — До вечера, Катерина Валерьевна, — Малиновский шутливо отсалютовал. — И берегите Клаву. Она теперь ваш личный телохранитель.