Дна нет, а верх запаян

Среда, 11 января 2006 года.

      Первое рабочее утро после затяжных праздников в «Зималетто» всегда напоминало утро в реанимации: все двигались медленно, тихо и с выражением глубокого страдания на лицах. Кофемашина в приемной гудела на пределе возможностей, пытаясь вернуть коллектив к жизни.       В кабинете президента, за столом сидели трое. Андрей Жданов, Роман Малиновский и Екатерина Пушкарева. Воздух в помещении был наэлектризован, но не конфликтом, а густой, вязкой неловкостью. Они старательно шуршали бумагами, смотрели в ежедневники, на свои ручки, в окно — куда угодно, только не друг на друга. Слишком многое изменилось за эту неделю. Слишком сложный узел завязался между этими тремя стульями.       — Кхм, — нарушил тишину Жданов, не поднимая головы от отчета по продажам. — Кстати. Звонила пани Ядвига. Просила передать всему коллективу «Зималетто» благодарность за теплый прием. Сказала, что уровень организации показа был «приемлемым».       Малиновский, который до этого нервно крутил в пальцах ручку, замер. Бровь его поползла вверх.       — Ядвига сказала что-то хорошее? — переспросил он с неподдельным скепсисом. — Андрей, посмотри в окно. Там случайно не плюс тридцать бахнуло? Птички не поют?       Жданов наконец поднял глаза. В них плескалась усталость пополам с иронией.       — Я тоже так подумал, Ром. Даже на термометр глянул. — Он помолчал, внимательно глядя на друга. — Слушай... она правда твоя мать?       — Генетическая экспертиза утверждает, что да, — хмыкнул Рома, но тут же стал серьезным. Вся его бравада на секунду слетела. — Я тебе расскажу. Всё расскажу, Андрюха. Правда. Вечером.       Жданов кивнул. В этом коротком кивке было больше, чем в сотне извинений. Это был знак: «Мы все еще друзья. Мы разберемся».       — Ладно, — Андрей выпрямился в кресле, сбрасывая оцепенение. Тон его стал жестким, деловым - тон президента компании, которая стоит на краю пропасти. — Лирику в сторону. У нас работы - гора. Нет, не гора - Эверест. И мы пока у подножия без кислородных баллонов. — Он пододвинул к Кате увесистую стопку папок.        — Катя, — он впервые за утро посмотрел ей прямо в глаза. Взгляд был спокойным. Профессиональным. — Сегодня до конца дня нужно разобраться с этими документами. Это первичка по поставщикам тканей и текущие задолженности. Ваш новый кабинет будет за конференц-залом. Там тихо, и никто не будет мешать.       Андрей на секунду замялся, бросил быстрый взгляд на Романа, потом снова на Катю.       — Я мог бы, конечно, поселить вас в том крыле, напротив Киры Юрьевны... Поближе к Роману Дмитриевичу. Логистика любви и все такое. Но... — он постучал пальцем по столу. — Вы мне нужны здесь. Как помощник, как финансовый мозг. Мне нужно, чтобы я мог крикнуть «Катя!» и вы появились через три секунды. Так что, пардон муа, Роман Дмитриевич. Служебная необходимость.       Малиновский усмехнулся, принимая правила игры.       — Переживем, Андрей Палыч. Будем встречаться на нейтральной территории. У кулера.       — Вот и отлично, — Жданов хлопнул ладонью по столу, ставя точку. — Тогда за работу. Ника Мода, совет директоров через две недели, и у нас дыра в бюджете размером с Бразилию. Вперед.       — Есть, — четко, по-военному ответила Катя, прижимая к груди папки.       — Есть, — эхом отозвался Роман, вставая.       Они разошлись по своим местам. Телефоны начали разрываться звонками, в приемную уже ломилась Шура с какими-то накладными, Милко истерил в коридоре по поводу оттенка фуксии. Привычный дурдом «Зималетто» набирал обороты.       Вечер того же дня.       Первый рабочий день наконец-то закончился. Женсовет, истосковавшийся по сплетням за время каникул, дружной стайкой тянул Катю на ужин в «Ромашку». Шура кричала, что принесла какой-то невероятный домашний пирог, Амура требовала подробностей про корпоратив, а Света просто хотела есть.       — Кать, ну пойдем! — канючила Маша Тропинкина. — Ну хоть на полчасика! Мы же лопнем от любопытства!       В этот момент телефон в кармане Кати пиликнул. Она достала мобильный, и губы сами собой растянулись в улыбке.       SMS от R.M.: «Пушкарева, срочно зайди в мою обитель. На столе лежит взятка. Сам я уже отчалил со Ждановым, везу его в бар исполнять обещанный душевный стриптиз с элементами биографической драмы. Не скучай. Р.»       Катя хмыкнула и быстро набила ответ.       Вы: «Смотри не простудись во время стриптиза, ты забыл надеть шарфик! Взятку конфискую. К.»       — Девочки, идите занимайте столик, я сейчас! — махнула она рукой подругам. — Мне нужно забрать кое-что у Романа Дмитриевича. Одну минуту!       Она развернулась и быстро зашагала по уже пустеющему коридору к кабинету вице-президента. Дверь была приоткрыта. Внутри было темно, горела только настольная лампа, выхватывая из полумрака идеальный порядок на столе - Рома явно пытался начать жизнь с чистого листа. Посередине стола лежала большая, перевязанная золотой лентой коробка дорогих конфет. Сверху был приклеен стикер с размашистым почерком Малиновского: «Кира Юрьевна решила меня подкормить в честь перемирия. Терпеть не могу с ликером. Забери в «Ромашку», скорми своим пираньям, пока они не сожрали тебя. Приятного аппетита!»       Катя тихо рассмеялась, беря коробку в руки. Уже собиралась уходить, когда её взгляд зацепился за предмет, стоящий чуть поодаль, рядом с монитором. Раньше там ничего не было. Катя замерла. Прищурилась. Подошла ближе. На столе, в стильной рамке, стояла фотография.       Торговый центр. Зеркало у примерочных. Дикий искусственный свет. Роман в леопардовой рубашке, расстегнутой до пупа, с выражением лица «я твой король, детка» и пальцами, сложенными пистолетиком. И рядом она — в том самом коротком черном кружевном платье и с губами уточкой. Выглядели они на этом фото как два сбежавших из цирка сутенера-неудачника, но абсолютно счастливые.       — О господи... — простонала Катя, прикрывая ладонью глаза. — Блин! Я надеялась, ты это стер!       Она посмотрела на фото еще раз. Это же увидят все. Жданов. Кира. Клиенты. Ветров, если зайдет, вообще инфаркт получит.       — Псих, — констатировала она с обреченной улыбкой.       Поправив рамку так, чтобы она стояла ровно по центру, Катя подхватила конфеты и поспешила к выходу.       Впереди было очень много трудностей. Долги, ложь, которую еще предстояло разгрести, тяжелые разговоры с Кирой и родителями Андрея Палыча, суды и кредиты. Но когда Катя зашла в Ромашку, и к ней повернулись подруги… Когда Роман сел за стол к Жданову… Откуда-то у них - у всех троих - появилось стойкое, иррациональное ощущение. Они обязательно справятся, вместе. И всё у них будет хо-ро-шо.