Мечты о весне

      Его пробуждает шорох подушек рядом с его головой. Виски болезненно ноют. В глазах поначалу всё кружится. Эйгон пытается встать, но обнаруживает, что его руки плотно привязаны за запястья к изголовью кровати, и уже немного затекли. Он дёргает их на себя, но не выходит освободиться. Хочется пить. Осмотревшись в поисках кувшина с вином, он видит его в руках цвета эбенового дерева, которое произрастает на Летних островах. Поднимаясь взором выше, видит сокрытые под полупрозрачной тканью лёгкой ночной сорочки оттопыренные соски. Льётся вино. Пряный запах разносится далеко по комнате и щекочет ноздри, возбуждая желание выпить, чтобы утолить жажду. Эйгон смотрит выше — там светлые, как у него и у его отца, волосы. Только завитые, будто сломанные нарочно кем-то, и пышнее, чем у него и отца.       — Что ты делаешь? — вопрошает принц хрипло — от сухости язык едва поворачивается во рту.       Однако вздёрнутые соски Бейлы Веларион сразу будоражат его мужское естество. Её губы, обхватившие кубок с вином, медленно увлажняются. Она пропускает несколько крупных капель, которые мгновенно падают по её подбородку на открытую шею и катятся прямо к грудям.       — Отпусти меня, иначе я позову стражу, — шипит Эйгон, игнорируя то, что кровь приливает к его паху.       — Рейна, засунь ему кляп в рот, — Бейла игнорирует принца, подав сестре некую повязку и кубок с недопитым вином, а затем становится напротив Эйгона.       Так он видит под платьем её плоский животик, чуть вздымающийся от спокойного дыхания, её бёдра и светлые волосы в низу живота. Рейна даёт ему отпить немного и резко завязывает и его рот.       — Мы хотим, чтобы ты ответил за свои слова, — деловито отвечает Бейла.       В его глазах застывает немой вопрос.       — Чтобы ты показал, как умеешь пользоваться этим, — Рейна плавно скользит пальчиками вдоль его живота прямо к члену, нежно гладит самый ствол.       Никогда раньше Эйгон не испытывал такого. Кровь одновременно прилила и к голове и к паху, отчего портки натянулись до тесноты. Рейна смотрит на сестру, улыбаясь, и, развязав шнуровку портков, освобождает принца от этой неприятной тесноты. Сама она отходит к сестре. Вино уже позабыто. Девушки сплетаются телами, обняв друг друга. Их щёки блестят от выпивки. Глаза их застекленели. Но их желание вполне кажется трезвым. Эйгон не знает, сон ли это, или правда. Руки ноют так, что, вероятнее всего, это происходит с ним наяву. Неведомый бы побрал этих близняшек Веларионов. У него не случалось близости с двумя одновременно… даже в борделях.       Они гладят тела друг друга, опустившись губами. Бейла покрывает шею сестры влажными поцелуями, громко причмокивая, и бросает на него полные желания взгляды. Рейна гораздо скромнее сестры, будто пугливее. Она целует сестру бесшумно, не поворачиваясь в его сторону.       — Ты испугался, принц? — спрашивает Бейла, смеясь.       Эйгон замирает, глядя в её глаза. Он раньше не представлял её рядом с собой. Он даже не считал её красавицей, которая могла бы согреть его постель в одинокие ночи в Красном замке. Но теперь все его сомнения улетучились. Он не может отвечать, но всё набухающий член делает это за него, обретая твёрдость.       Бейла смеётся и ловко приподнимает платье сестры. Её пальцы нежно гладят между ног Рейны, которая громко вздыхает и робко отводит взгляд на окно. Ладони Бейлы касаются её всюду: задевают соски, ласкают живот, трогают ягодицы, проникают между бёдер. Но Рейна не отталкивает её и не сопротивляется возникшему в ней влечению. Она берётся за плечи Бейлы, немного раздвинув для удобства той свои ноги. Тогда пальцы Бейлы заметно проникают глубже среди её бёдер, и раздаются влажные, чавкающие звуки, когда она ускоряет темп движения пальцев.       — Посмотри, сестра, какой он налитый, — Бейла целует Рейну в ложбинку ключиц.       Когда Рейна поворачивается, то её взгляд запечатляется на вставшем члене — увиденное не могло бы оставить равнодушным ни одного мужчину Вестероса, если только заядлого содомита, предпочитающего мальчиков.       — Он великолепен, — Рейна улыбается.       Сёстры целуются, трутся друг о друга телами, задирая ночные сорочки, маня его обнажением и тут же прикрывая свои тела вновь, отчего Эйгон нервно мычит — желание вскочить с долбанной постели и взять одну из них, пока другая будет целовать его, сводит принца с ума.       — Ты права, он великолепен, — соглашается Бейла.       Их похвала кружит голову сильнее вина. Эйгон даже рад тому, что его взяли в этот сладкий плен.       — Я хочу его попробовать, — Рейна останавливает Бейлу толчком ладони в грудь.       — Не всё сразу, моя дорогая, пусть немного полюбуется тем, что умеем мы, — Бейла, улыбаясь, скручивает соски сестры, вызвав короткий стон. — Сними с меня платье.       Рейна подчиняется с охотой. И вот взору Эйгона предстают груди Бейлы. Сочные, красивые, упругие… наверно, они удивительно прыгают, если девушка скачет верхом на мужчине. И браться за них в такой позе будет удобно… если бы ему только развязали руки…       Губы Рейны отнюдь не скромны. Они оставляют пылкие влажные следы на теле сестры, а затем ныряют к разведённым ногам. Эйгон видит отсюда лишь то, как её язык шевелится снизу, играя с промежностью сестры. Бейла заманчиво двигает тазом вперёд и назад, как нескромные танцовщицы из Дорна. Звуки из её лона ещё более влажные. Она стонет громче сестры… красивее сестры. Так, что дух захватывает. И в горле становится суше. Он бы тоже облизал её, поглотил эту влагу, тёплую и вязку. Он бы заставил её коленочки дрожать от удовольствия — такого Бейла не узнает ни с кем из её сводных братьев. Тем более с Джекейрисом.       — Теперь наше главное лакомство, — Бейла треплет сестру по подбородку и помогает ей встать.       Их губы сливаются в глубоком и долгом поцелуе. И тогда сёстры наконец оказываются на постели перед ним. Усилиями обеих его портки оказываются на полу. По обнажённым икрам девушки поднимаются с поцелуями. Они щекочут его невесомыми прикосновениями пальцев. Взять бы их обеих сейчас за распущенные волосы и притянуть к зудящему от возбуждения члену!       Бейла хватает его ладонью и направляет к открытым губам сестры. Рейна берёт его в рот первой. Она смело поглощает член до половины, а потом отпускает. Его качает от резкого движения. Но тут же головку накрывают губы Бейлы. Она тоже заглатывает до середины, не закашлявшись.       — Солоноватый, мне нравится, — шепчет Бейла.       Эйгону нравится, когда она смотрит на него, не отвлекаясь от основного своего угощения. Этот взгляд опаляет наслаждением. От него кровь приятно теплеет в венах. Но в его власти лишь развести ноги в стороны, чтобы девушкам было удобнее.       Сестрёнки продолжают ласки языками. От самого основания до навершия они размеренно полируют его копьё, пока их ладони движутся по бёдрам. Боль на запястьях уходит на второй план. Удовольствие пульсирует в ноющих только что висках. Хорошие любовные утехи всегда помогают расслабиться… особенно — такие.       Рейна первая обнимает ствол губами и движется вверх и вниз, за ней повторяет Бейла, беззастенчиво продолжая смотреть Эйгону в глаза. Дойдя одновременно до навершие, сёстры целуются, обхватывая головку члена. Тепло растекается по венам и будоражит поясницу. Движения чужих рук, губ и языков приятны. Тело само напоминает натянутую струну, напряжённое, словно вот-вот эта струна лопнет. Он движется навстречу тазом, вверх, желая быть ещё ближе к этим бархатным губам. Но губы и языки внезапно отпускают его увлажнённый и окрепший член.       — Я первая, — говорит Бейла.       Рейна приближается к нему сбоку, целуя в самые губы. Бейла седлает его, как дракона, прижимается коленями. В ней мокро и тесно. Бейла опирается о его грудь ладонями и скачет. Уверенно, сноровисто, не жалея себя и лежащего под нею, и он невольно начинает помогать ей, двигаясь навстречу. Рейна мигом развязывает его рот, но не даёт сделать и вздоха — сразу целует. Он мычит ей прямо в губы, пытаясь предположить, кто из них первой догадался о таком изощрённом способе проверить его член. И Бейла вдруг начинает тихо постанывать от удовольствия. Он хлюпает в ней. Лоно мягкое, дарит ему тепло и влагу. Мышцы сокращаются, лаская изнутри член. Одну из рук Бейла перемещает к себе и кладёт палец прямо между своих ног. Стоны становятся громче. Эйгон ускоряет темп, двигаясь навстречу всё быстрее. За это он мысленно благодарит всех Семерых.       — Рейна, он хорош, так хорош! — шепчет Бейла.       Да, её грудь и вправду великолепно трясётся. Сжать бы её сиськи, скрутить соски и оставить бы след от поцелуя… чтобы Джекейрис тоже знал — насколько Эйгон хорош.       Подбодрившись, Эйгон вторгается в неё сильнее. Её бёдра трепещут — уже близка к окончанию.       — Вижу, сестра, — Рейна сменяет её.       Она залезает на него медленнее. Её стройное тело изгибается из стороны в сторону, точно веточка дерева на ветру. Бёдрами она обводит круги. Упрямо медлит. Мучает его. Назойливая… Лишь после пятнадцатого круга бёдрами Рейна начинает яростную скачку, упоённо постанывая.       — Развяжи его, — умоляет она, глядя на сестру.       Бейла дарует ему освобождение. Поначалу трудно управлять затёкшими руками. Но принц быстро вжимается пальцами в бёдра Рейны и насаживает её на себя сильнее. Сейчас… вот-вот он изольётся прямо в её лоно. Она водит ладонями по груди, задевая изредка твёрдые соски и пробуждает в его теле дрожь. Стоны громче — у самого уха. Она прижимается лбом к его груди, позволяя делать с собой всё, что Эйгон пожелает.       — Боги! — Эйгон вздрагивает всем телом.       Вот оно! Сладостное окончание приятных мук.       — Слезай с него, — приказывает Бейла.       Они обе припадают к готовой излиться плоти, облизывают от навершия до конца. Вспышка удовольствия призывает его вскрикнуть и дёрнуться. Сёстры по очереди ловят брызнувшее семя, а затем ложатся, прижавшись к нему телами.       — Дай мне вина, — велит Эйгон Рейне.       Та покорно приносит. Она наливает в кубок и из кубка вливает в его открытый рот. Вернувшись на постель, принц обнимает сестрёнок, целует обеих в губки.       — Останьтесь со мной на ночь, и вы узнаете, что я ещё умею не только членом, но и языком.       В ответ они смеются и сливаются в тройном поцелуе.