Мечты о весне

Эйгона и его брата Эймонда редко можно было застать за совместным делом. В этот раз сир Кристон Коль увидел их, сидевшими в комнате Эймонда друг напротив друга, попивающими лениво вино и болтающими так, словно нет никакой войны с Рейнирой Таргариен, словно у них не отобрали Харренхолл. Просто идиллия. Он поздоровался и присел рядом, так, что было видно обоих братьев. — Дядя Гвейн поведал мне страшную тайну, — несколько сокрушённо проговорил Эйгон. Эймонд заметно напрягся, заёрзав задом на диване. — Наш Дейрон, — король сделал очень загадочный тон и приблизился к Эймонду, затем жестом показал приблизиться к нему и совсем тихо заявил: — девственник! Эймонд точно отпрыгнул назад. — Да ты шутишь, Седьмое пекло! — возразил принц. — Сколько ему исполнится лет? — Восемнадцать, — отозвался Эйгон. — Да не может такого быть, чтоб он никого не зажал в углу до восемнадцати, — Эймонд даже встал с дивана и заходил по комнате: — Ни одну прачку, ни одну шлюху. Все текут с Таргариенов. И не говори мне, что от него не текли все дворовые суч… Эйгон поднял ладонь вверх: — И тем не менее, наш дорогой дядя мне с сожалением поведал, что Дейрон невинен, как дитя. Такого крика от Эймонда сир Кристон Коль никогда не слыхал. Эймонд Одноглазый никого и никогда не боялся, а сейчас вскрикнул, как девица, узревшая паука на своей груди. — Да ты, нахрен, обманываешь меня! — возмутился принц. Эйгон ещё раз поднял ладонь вверх и сделал ею успокаивающие жесты, чтобы разгорячённый брат сел. Сам он оперся локтями о колени и с некоторым сожалением сказал: — Как это ни прискорбно, но это так. Наш брат девственник. — Король опустил взгляд на свои ноги. — Он собрался в септоны идти? — Септоны ещё большие извращенцы, чем мы, — ответил Эйгон. — Но у меня есть план. Ни один мужчина в нашей семье не должен оставаться девственником, ты со мной согласен, брат? Эймонд кивнул с хитрой ухмылкой: — И к чему ты клонишь? — Дейрону скоро 18. — Через две недели, — напомнил Эймонд. — Не сбивай с мысли, — Эйгон нахмурил брови. — Ему 18, через две, мать их, недели. А значит у нас есть только две недели, чтобы всё организовать как следует. Он достал какой-то свиток и разложил тот на маленьком столике. — Мы отметим его день рождения в Староместе. Турнир, пирушка, скоморохи, карлики, кулачные бои — всё по классике. А потом… — король пальцем показал на некие буквы, Кристон отсюда не видел, что там написано. — А потом всё немного по-другому. Бегло прочитав следующие строки, Эймонд перевёл взгляд на Эйгона: — Не-мно-го. — В самый раз. Я хочу, чтобы наш брат познал удовольствие в самом настоящем его проявлении. И поэтому я выписал сенешаля прямиком из Эссоса. Эймонд подобрал свиток, ещё раз всё просмотрел: — А, может быть, ты заказал всё это для себя под предлогом подарка для Дейрона? Двенадцать самых лучших проституток из Волантиса, Браавоса, Лисса и Миэрина. Эйгон улыбнулся и откинулся на спинку дивана, поглядывая на брата сверху. — Эймонд, мой дорогой Эймонд, ты же знаешь, что эти двенадцать шлюх просто разорвут нашего брата-девственника, а кто ему в этом поможет, если не мы с тобой? — Не мы? Ты сказал мы? — Что тебя удивляет? — всплеснул руками Эйгон. — Я помню, что нажрался и наговорил лишнего в борделе. Надеюсь таким образом загладить вину. Эймонд тоже улыбнулся и кивнул ему. — Только остаётся одна проблема, — вспомнил вдруг принц. — Матушка. Ты ведь не оставишь её в Королевской Гавани. Эйгон окинул придирчивым взглядом свои ногти на руках: — Одну не оставлю. Здесь останется наш дед и… сир Кристон Коль, — король перевёл взгляд на сидевшего тихо рыцаря. — Я вызвал вас потому, что вы знаете, как найти подход к моей матери. — А Хелейна? — поинтересовался Эймонд. — И дети? — Хелейна счастлива будет не видеть наши рожи несколько дней. Тогда принц согласно кивнул. Никогда прежде между ними не наблюдалось такого согласия. — И когда же прибудут эти проститутки? Из Эссоса не так быстро плыть. — Они уже здесь. Эйгон похлопал в ладоши два раза. Из-за тканевой занавески, прикрывающей проход в другую комнату, вышло ровно двенадцать девушек, одетых в полупрозрачный шёлк. Среди них были и рыжие, и светловолосые, и брюнетки, и темнокожие, и с раскосыми глазами, как красавицы из И-Ти. У них были полные груди, сочные губы, изящные тонкие талии. Сквозь этот полупрозрачный шёлк ясно проглядывались все женские формы. Сир Кристон Коль застыл. От них пахло цветами. Подобных шлюх он никогда не видел, лишь слышал о них. Сколько же денег отдал Эйгон за такое совершенство? Сир Кристон закинул одну ногу на колено другой, чтобы скрыть выпирающий стояк. — До Староместа путь не близкий, — король встал и подошёл к одной из шлюх, к светловолосой с молочной кожей, коснулся легонько металлического ошейника с вырезанным на нём сердцем. — Выдвигаемся сегодня.

***

Кристон Коль повернулся к ней спиной, чтобы она смогла закрепить плащ. — Мне нужно знать в подробностях, что они там собираются делать, — произнесла Алисента. — Когда Эйгон и Эймонд ссорятся — это страшно, но страшнее всего, когда они объединяются. Я не хочу, чтобы мой дорогой Дейрон стал жертвой их увеселений. Она чмокнула его в щёку, и Кристон заверил свою королеву, что разузнает в подробностях, что собирались делать её дети в Староместе. Он отправился, скрывая своё лицо, и вскоре, уже через неделю, оказался в Староместе. Турнир и пиры были поистине великолепны — много еды, вина, музыкантов, танцоров, скоморохи шутили над всеми, даже были заклинатели огня, которые выдыхали пламя. Но на седьмой день второй недели, ночью, когда все разошлись по комнатам, всё изменилось. Кристон увидел делегацию, идущую в сторону бань, затем оттуда послышался смех, и он понял, что главное действо началось.

***

Это место лишь называлось баней, но никогда для привычных нужд не использовалось. Эйгон выбрал его за то, что оно было просторным, с высокими потолками, и находилось вдали от замка. Он приказал очистить его, и теперь оно походило больше на один из лиссенийских Домов подушек. Ковры, угощения в виде вина и фруктов, разноцветные подушки, обтянутые бархатом и вельветом, благовония, курительные трубки — всё это организовал сенешаль, вызванный из Волантиса. Ранее он прислуживал в одном из богатейших домов, но не мог отказать королю Вестероса. Мужчин было не так много. Эймонд вошёл первым, осматривая помещение. Он был укутан в полотенце, и то едва не спадало с его талии. Затем у входа заиграли музыканты. Король вошёл в помещение и, подав руку, привёл своего младшего брата, который, увидев всё великолепие, только застыл на пороге. Дейрон и вправду выглядел невинным мальчишкой. Эти большие голубые глаза, как у их матери, глядели истинным девственным взором. Она повернулся к королю: — Ваше величество, что это? — Это наш последний подарок тебе. Дядя Гвейн сказал, что ты ещё не познал женского тела… Дейрон вдруг прыснул смехом. — Он правда так сказал? — уточнил Дейрон, поглядывая то на Эймонда, то на Эйгона. — И не сказал, что мы вместе с ним испробовали каждую куртизанку в Староместе? Наступило гробовое молчание. Эймонд посмотрел на Эйгона, Эйгон посмотрел на Дейрона, Дейрон посмотрел на них обоих с выражением своей святой безгрешности. — Извини, Эйгон, можно уточнить, Гвейн сказал это лично тебе? — полюбопытствовал Эймонд. Король почесал затылок, пожал плечами: — Ну-у-у… э-э-э… — Ты всегда так красноречив? — усмехнулся Эймонд. — Он сказал это матушке, и я подумал, что врать матушке её младший брат не станет. Эймонд тяжело выдохнул и всплеснул руками: — Я так и знал, что ты мне врёшь! Даже мне тут стало неловко находиться рядом с этой грозой баб. — Он ткнул указательным пальцем в Дейрона, а затем вдруг широко улыбнулся, обнял одной рукой Дейрона, прижал к себе и растрепал его волосы: — Ай да сукин сын! Тогда наш праздник пройдёт ещё веселее. Давайте, наливайте вино. Кубки из серебра звонко ударились друг о друга, вино расплескалось, потекло по подбородкам мужчин. Дейрон первым убрал кубок, и Эйгон подвёл его к огромным подушкам и усадил между ними, будто на трон. — В честь твоего восемнадцатилетия, брат, — Эйгон отодвинул дверь. Оттуда одна за другой вошли голые девицы. На них были лишь позвякивающие украшения: на запястьях, ногах и даже на животе. Дейрон забыл обо всём, глядя на эти совершенные тела. И все они в один миг оказались около него. Одна из них, светловолосая, почти как они с братьями, словно валирийка, стащила с него полотенце. Другие: темноволосая с узкими глазами, загорелая брюнетка, тёмная, как ночь с пухлыми губами принялись гладить руками, ощупывать его. Он вздрогнул от прикосновений сразу трёх языков к его члену. Тело вмиг накрыла огромная волна удовольствия. Откинув голову на подушки, Дейрон позволил девушкам целовать его везде, и они сводили его с ума поцелуями в шею, в грудь, в низ живота. Он отдался их ласкам, тихонько постанывая. Попеременно его руки хватали волосы то одной, то другой. Он смело целовал каждую в губы и наблюдал за их поцелуями, за игрой их языков. Другие девушки принялись ласкать его братьев. Дейрон сквозь пелену похоти смотрел на то, как три шлюхи одновременно принялись сосать Эйгону. Их причмокивания возбуждали. Поэтому Дейрон опустил головы всех троих, подошедших к нему, к своему члену, и они послушно принялись делать ровно то же самое, что делали Эйгону. Но как! Это было безумие. Они чередовали языки зубами и губами, то посасывали, то целовали, то щекотали кончиками языков в самом навершии. Ни одна куртизанка Староместа не смогла бы вытворить такое с ним. Он еле сдерживался, чтобы не кончить сейчас. В отличие от брата. Эйгон громко застонал, подаваясь вперёд, и шлёпнул хорошенько по заду одну девицу с оливковой кожей. Но уже спустя несколько мгновений член короля снова встал. Он развернул одну к себе задом, другую усадил на своё лицо, третью трогал рукой. Прекрасное, заманчивое зрелище, от которого кровь ударила в голову Дейрона. Он отвернулся от усмехнувшегося Эйгона. Совсем рядом Эймонд поставил на четвереньки девушку с огненными волосами. Она выгнулась так сильно, что он без труда входил в её зад, насаживаясь сверху. Ещё одна девушка с волосами цвета золота сама ласкала его зад языком, а другая — играла с его сосками. — Кажется, ты не подрасчитал, брат, — шумно выдыхая, сказал Эймонд. Эйгон отодвинул от своих губ куртизанку: — Кажется, да. Не хватает хотя бы ещё одного человека. — А мне кажется, что вы просто слишком много болтаете, — вмешался Дейрон. Братья переглянулись. Он развернул одну шлюху к себе и впился поцелуем в её уже мокрые губки. Дейрон аккуратно толкнул её, вынудив лечь на спину, вторую усадил на неё, развернув к себе задом. Нижняя возбуждённо вздрогнула, когда его рука коснулась её лона, вторая начала двигать задом навстречу его пальцам. Не прерывая ласк верхней, Дейрон резко и глубоко вошёл в первую. Она затянулась воздухом, чтобы простонать, но верхняя заткнула её рот страстным поцелуем. Он входил несколько раз в одну, затем во вторую. — И кого же вам не хватает? — спросил он, посмотрев на Эйгона исподлобья. Король улыбнулся. — Кристона Коля, — сказал он. — Он как раз жмётся во дворе и смотрит в окно. Все резко прервались. Сказанные слова вызвали те же ощущения, как если бы братьев сейчас облили ледяной водой из речки за Стеной. — Его помощь не помешала бы, — согласился Эймонд. Он лёг на пол напротив Дейрона и усадил на себя сразу двух девчонок. В то время Эйгон вышел из комнаты, совсем не стесняясь своей наготы, пока его девицы целовались сами. Повеяло холодом, и Дейрон задвигался быстрее. В дверь толкнули кого-то, и тот упал с грохотом на пол. — Нападайте, девочки, — сказал Эйгон. Он подошёл к куртизанкам, стонущим под Дейроном, и тем мигом принялись ласкать его член. Сир Кристон Коль и слова сказать не успел. Четыре прекрасных дам окружили его, стащили его доспех, оставив в одном нижнем белье, но и то вскоре отлетело ненужным хламом. — Поменяемся, — сказал Эйгон Дейрону. Он взял теперь светловолосую, дал ей облизать свои пальцы. Дейрон прижал к себе темноволосую, оттянул её за густые пряди, чтобы она раскрыла шею, и он смог поцеловать её там. Её стон сорвался на крик, когда Дейрон грубо толкнулся в её теле. Он поцеловал её нежно, а затем укусил там. Она вздрогнула, но не отпрянула, даже прижалась ближе. — Ваше величество… — пролепетал Кристон Коль. — Заткнись, Коль, потом поговорим, — рявкнул Эйгон, наращивая темп вхождения. В помещении стало жарко. Девушки сменялись одна за другой. Раздавались громкие шлепки тел друг о друга, крикливые стоны шлюх, шумные мужские вздохи и влажные звуки их страсти. Кончив в третий раз, Дейрон устало повалился спиной на ковёр. — Вот это да, брат, а ты можешь нас многому научить, — сказал Эйгон, ложась рядом. Дейрон вытер рот после поцелуев с рыжеволосой. — А можно… мне взять одну на всю ночь? — спросил он. Король согласно кивнул: — Это твой день, мой дорогой брат, тебе можно всё. Дейрон взял рыжую за руку и утянул с собой в комнату. — Кристон, — окликнул король рыцаря, лежащего без сил. — Ваше величество, я все могу объяснить… — начал оправдываться рыцарь. — Какого хрена ты не взял с собой Гвейна? Он же сдохнет от скуки в Красном замке! Из помещения донёсся громкий гогот, а затем снова раздались звуки любви.