Долгая дорога домой

      Миссия по краже сыворотки прошла успешно. К слову, она и не была особо трудной, почти стандартная. Солдат, как обычно, справился лучше некуда, за что был награждён.       Сыворотка была введена кандидатам. Отчёты об их состоянии быстро заполняются и отправляются в Вашингтон.       Беспокойство Карпова нарастало с каждой секундой, проведённой с ними. Тренировки длились около пяти часов, каждый день утром и вечером. Это очень изматывало. Эти новые суперсолдаты оказались просто животными, жаждущими крови и адреналина, не поддаваясь никакому подчинению и усмирению.       В один из таких дней Карпов возвращался с тренировки вечером. О, это было просто ужасно. Всё тело изнемогало от усталости и требовало отдыха, а от неаккуратного движения противно ныл бок.       Карпов кое-как доковылял до своей комнаты и сразу же рухнул на кровать. Ему никогда так не хотелось просто лежать пластом, как сейчас. Мышцы сковывали мучительным спазмом, и Полковник, прикрыв лицо рукой, слабо застонал.       Как вдруг в дверь постучали. Карпов резко поднялся, так резко, что пришлось прижать свободную ладонь к печени, а то та начала побаловать от такого движения. – Войдите, – хрипло сказал он, тяжело вздохнув и облокотившись о стену.       Дверь открылась и на пороге появился Солдат. Так неожиданно, что даже холодок по спине пробежал. Сам он стоял молча в тени, походя на призрака. – Солдат? – Карпов пытался разглядеть черты лица своего подчинённого, пытаясь понять, о чëм тот думает и что сейчас будет.       Солдат безмолвно шагнул на пару метров ближе. – Что, новые отчёты на подписание? – хмыкнул Полковник и с тихим стоном опустился обратно в кровать. – Как вы себя чувствуете? – раздалось вдруг негромко. Слова зазвенели в комнате, словно отдаваясь эхом.       Карпов слегка привстал. Сказать, что он был удивлён таким заявлением, ничего не сказать. Солдат редко о ком-то беспокоился, а сейчас припёрся сюда, спрашивать, как куратор себя чувствует. Но он спокойно ответил: – Даже хуже, чем ты можешь себе представить. – на его лице проскользнула едва заметная, совсем не смешная улыбка.       Солдат кивнул и подошёл совсем близко к койке. – А ложись ко мне, – неожиданно вдруг сказал Карпов, совсем не обдумав то, что сказал. Хотя бы потому, что кровать одноместная.       Солдат удивлённо склонил голову на бок и замешкался, не понимая, куда ему пристроиться. Карпов слегка присел, головой облокотившись о бортик. – Прямо сюда, давай, – попросил он почти нежно, хлопая свободной рукой по месту, около себя.       Солдат с робостью, но всё же лëг. Сначала на Полковника, а потом плавно съехал к стене.       Карпов с тяжёлым вздохом закрыл глаза, всё ещё пытаясь расслабить мышцы, но получалось с трудом. Слишком сильно он устал, чтобы банально отдыхать.       Солдат молча лежал минуту, а потом резко повернулся на бок, взял Полковника за лицо и ласково поцеловал, сначала в лоб, а потом в оба виска.       Тот оторопел, но не решался сопротивляться. – Голова болит? – тихо спросил Солдат, не отрываясь от своего дела, – Ничего, сейчас полегче станет... – Тут таблетку нужно, а не твои поцелуи, – ответил Карпов так же тихо, но не отстранился, позволяя Солдату лечить себя. – Это тоже поможет, – после этих слов Солдат начал осторожно целовать его в щеки и губы, закрывая этим действием рот, и не давая тому ничего сказать.       Карпов медленно отвечал. Он знал, что если Солдат что-то решил, то уже не остановится, и сопротивляться в таком слабом состоянии не будет никакого смысла. Солдат сейчас,вообще может сделать с куратором всë, что только пожелает. Ну, собственно, Карпов и не был против.       Постепенно Солдат перелез на Полковника целиком, но не ложась всем весом. Он не останавливался, нежно придерживая Карпова за лицо и впиваясь в его губы, изредка прикусывая до крови. Чаще всего он одаривал поцелуями лоб и макушку, чтобы, как он сказал, «снизить головную боль». Карпова это полностью устраивало. Тело, от нежных прикосновений наконец расслабилось, а противная печень ныла уже не так сильно. Постепенно руки плавно легли на волосы Солдату, начиная их поглаживать аккуратными движениями. Тот, в конце концов, успокоился и лëг Полковнику на грудь, слушая размеренные удары сердца.       Так они лежали в тишине и покое, пока в дверь громко не постучали.       Это случилось так неожиданно, что Солдат буквально свалился на пол от испуга и резкости. Ему и так было не совсем удобно лежать на человеке, кое-как стараясь его не раздавить, вот он и соскользнул.       Карпов быстро пришёл в себя и вскочил с кровати, веля Солдату уйти в другую комнату. Очевидно, что уже вечером никто не будет ломится к нему в комнату, и Полковник уже предполагал, кто будет стоять на пороге.       С тяжёлым вздохом он подошёл к двери и открыл защёлку. Перед ним стоял широкоплечий мужчина в мундире и фуражке. – Генерал Андреев, – произнёс Карпов, натягивая саркастическую улыбку, – Какая приятная неожиданность.       Генерал с кривой улыбкой кивнул и толкнул его обратно в комнату. За ним вошли ещё двое мужчин.       Карпов скрестил руки за спиной, разглядывая их униформу. От мыслей его оторвал Андреев. – Ты, Полковник, оказывается любишь выбирать себе партнёров не по статусу? – спросил он с усмешкой, присаживаясь на стул. Два его подчинённых расположились на диване, тоже не скрывая своих приторных улыбок.       От одной фразы Карпов всё понял. Сердце бешено заколотилось в груди и он начал заламывать пальцы за спиной, стараясь не показывать свою тревогу. В голове была только одна мысль: как? Как он узнал? – Что? – переспросил он, делая вид, будто бы эта фраза ничего для него не означала.       Генерал усмехнулся. – Не прикидывайся. Повар видел вас вдвоëм и то, чем вы занимались тоже.       Жаль. Карпову нравилось, как он готовил пельмени.       В этот момент Андреева пробило на смех. Ужасный, презирающий смех, от чего Полковника чуть ли не затрясло. – Нет, мне просто интересно, как ты, доверенное лицо можешь трахаться с этой шавкой, как какой-то грязный педик из подворотни? Тебе так нравится пачкать свою репутацию этой грязью? М-да, не ожидал от тебя...       Гримасы его подчинённых исказились улыбками, такими же противными, как их лица. Карпов молчал. Он не знал, что ему ответить. Сам виноват за свою неосторожность, и сам должен отвечать за это. – А не слишком ли много ты себе позволяешь, а? – веселье сменилось на недовольство. – Всë таки, эта сволочь – наше оружие. Ты этих, – Генерал махнул в сторону, имея ввиду других солдат, – Тоже под себя прогибаешь, или только его???       От этой фразы Карпова чуть не вырвало. Неужели о нём такого мнения? – Никак нет, Генерал, – его голос дрожал от ненависти и бессильной ярости к этому человеку.       На лице Андреева появилась печаль. Такая лицемерная и мерзкая, что хотелось блевать. – Ссыкуешь на них, да-а??? Боишься, что кадык вырвут за такие «выходки»? Этот то тебя во всём слушается, тварина безмозглая.       Полковник молча кивал, слушая смешки и издёвки в свой адрес. Он терпел, хотя кулаки конкретно чесались. Был бы это кто-то другой, а не Генерал, он бы запросто дал в морду. Хотя, если бы это был кто-другой, он бы не пришёл его ругать.       Карпова отчитывали, как подростка в пубертатный период, не умеющего сдерживать свои потребности, говоря, что на личном всë уж до такой степени плохо, что приходится с оружием в койку лезть. Смеялись все трое во весь голос, видно, очень смешно унижать людей при своих подчинённых. Генерал всегда был такой мразью, озабоченный только своей выгодой и репутацией, лживая сучара, при этом тупая, как пробка. Как только его взяли в Гидру.       Унизив Карпова с головы до ног, Андреев вместе со своими подчинёнными вышел из комнаты. Улыбка с лицемерно-весëлой превратилась в ехидную ухмылку: – И не думай, что тебе так просто сойдёт это с рук, Полковник, – сказал он на последок, громко захлопнув за собой дверь.       Карпов стоял в полном оцепенении. Его трясло от злости и унижения, он был опозорен перед Генералом, перед его служащими, перед своим Солдатом наконец. И это просто убивало.       Как только дверь захлопнулась, из душевой вышел Солдат. Его глаза были пустыми, но в них просвечивалось искреннее сочувствие. – Полковник... – сказал он мягко, подходя к Карпову, но тот, стараясь не встречаться с Солдатом взглядом, вытянул ладонь вперëд, как знак «не подходи».       Солдат отстранился, не понимая, что произошло. Он хотел обнять его ласково, утешить, но тот его оттолкнул. – Ты же слышал Генерала. – произнёс Карпов сухо, – Не стоит усугублять ситуацию. Нам лучше пока держать расстояние.       Солдат отшатнулся. В его глазах сверкнула боль и непонимание. – Но... – начал он, но его перебили. – Никаких но, Солдат. Давай забудем... – Карпов говорил по прежнему мягко, но в его словах ощущалась тоска и разочарование.       Солдат потупил взгляд в пол и медленно кивнув, удалился из комнаты. Сразу стало так тихо и тоскливо, будто бы ничего и не было.       Полковник вернулся к себе и со вздохом лëг на кровать. На душе было неприятное чувство, давящее, пожирающей изнутри. Чертов Генерал. Хотя по большей части Карпов сам виноват. Нужно быть осторожнее. Теперь надо хорошенько всë обдумать и уже выбрать, что дороже: трахаться с Солдатом по вечерам или собственная репутация. И нужно сделать правильный выбор, даже если Полковнику он и не понравится.