О доверии

- Так вкусно пахнешь. – Сказал вампир, удерживая его взгляд, а потом склонился к оголенной шее, в нежной ласке касаясь губами кожи. Каждое прикосновение было подобно взрыву и порождало самые противоречивые чувства, заставляя Глена комкать белоснежную ткань на плечах вампира, да кусать и без того искусанные губы. Вампир улыбался, Глен не видел, но чувствовал его улыбку, спрятанную за занавесью светлых волос, а в рубиновых глазах отразился отблеск свечей, когда он отстранился, возвращая внимание юноше. Он скользнул между широко разведенных ног, пока руки в белых перчатках развязно проводили по бедрам. Глен готов был выругаться, чувствуя, как краска заливает щеки от столь откровенного контакта, но лишь прятал лицо в изгибе плеча вампира, больше не желая смотреть ему в глаза. Пуговица на брюках поддалась слишком легко, чтобы проворные пальцы обхватили его возбуждение, на пробу двигая вверх вниз. Глен застонал, больше не в силах сдерживаться – тот факт, кто и что с ним делает, каждый раз доводил его до помешательства. Этому чудовищу уже не одна тысяча лет, в то время как Глену всего шестнадцать, но вместо того, чтобы принять смерть от рук Хиираги после падения клана Ичиносе, он ухватился за протянутую руку того, от кого меньше всего ждал помощи. Седьмой прародитель вампиров, блядь. Но Глен уже многие месяцы не называл его так, ведь, эй – «у меня же есть имя!» - Мика… Глен откидывается на спинку кровати, смотрит на светлые ресницы, на рубиновые глаза, на улыбку на бледных губах, затуманенным взором, краснеет как школьница, облизывает губы, ловя изнывающим от ласк сознанием то, как жадно Микаэла наблюдает за его реакцией. Это жадное внимание присутствовало в его взгляде всегда, с самой первой их встречи – достаточное оправдание поступкам вампира, желающего заполучить себе игрушку. И это внеземное создание, шепчущее его имя мягким шепотом в такт движениям рукой, раз за разом ломает возведенные границы дозволенного. Словно смеется над ним. Микаэла – вечный подросток, облаченный в белое, ведомый слепой беспросветной тягой к людям, тягой к Глену, который в каком-то иррациональном желании начал тянуться в ответ – Глен не забыл – ни кто он, ни что он должен сделать, но лишь при взгляде на улыбающиеся губы внутри что-то сладко тянет каждый раз. «Красивый…» Даже среди вампиров Микаэла отличался поразительной красотой. Пальцы обводят головку и двигаются в быстром темпе, подводя к грани, когда Глен вскидывается вперед и наконец-то губы вампира глушат стон, пока тело юноши взрывается вспышками удовольствия. Когда пламя перестает плясать под веками, Глен открывает глаза, видя, как вампир стягивает перепачканные перчатки и отбрасывает их на пол. Его лицо в полумраке и вовсе кажется нереальным. - Говоришь, что у меня вкусный запах, но никогда не пьешь мою кровь. Странный ты вампир. Микаэла забирается на кровать, облокачиваясь о спинку, и хлопает по своим коленям. - Я не о запахе крови говорю. Ну же, иди сюда. Вымотанный, Глен даже не находит в себе сил, чтобы спорить, устраивая голову на коленях вампира и прикрывая глаза. - Если не о крови, тогда о чем? Глен не видит, как задумчиво блестят рубиновые глаза вампира при взгляде на него, когда Микаэла запускает руки в темные вьющиеся волосы, слегка поглаживая. - Возможно о жизни. – Отвечает Микаэла, чувствуя, как под ладонью бьется тепло живого существа, внимания которого он так жаждет. Слепо, наивно, уверяя, что не причинит вреда. И Глен подставляется, понемногу оказывая доверие, которое для седьмого прародителя является дороже всего.