Злые сумерки

Теплый ветерок поздней весны нежно трепал ветки деревьев и кустарников, укрывавших наш небольшой лагерь от нежелательного внимания путников Яшмового тракта, соединяющего город Бернбаргх и поселок Яшмовый. По нему часто проезжают торговые караваны из деревень с продуктами вроде пшена, овощей, мяса и прочего, что на данный момент является нашей добычей. Мы, разбойники, всегда стараемся держаться леса, подальше от скопления людей, чтобы сохранять свою волю от власти разных владетелей земли. Я задумчиво сидел на поваленном бревне, придерживая куском ткани свой кровоточащий после драки с Одриком нос, глядя, как Гришка с каким-то нездоровым блеском в глазах сыплет в котелок с супом разные травы и специи, проводя свои эксперименты над вкусом и тестируя их в большей части на нас. Честно признаюсь, готовит он всегда великолепно, во всяком случае никто за все это время ещё не терялся надолго в кустах. Я попытался почуять аромат стряпни нашего полевого повара, но мой нос наказал мне довольствоваться лишь фантазией. Однако сомнений в великолепном супе я никаких не испытывал – достаточно взглянуть на нашего упитанного Гришку, которого мы прозвали «Хряком» за его похрюкивание, полностью погруженного в процесс приготовления бандитского лакомства, и живот сам заурчит в жутком предвкушении. Замечал, что самые лучшие повара или поварихи зачастую полноватые, и уже по одному только этому критерию подсознательно начинаешь доверять мастеру. Однако Гриша желал быть менее похожим на этих кулинарных виртуозов, и потому прятал свой большой талант за рыжей бородой без усов, при этом бреясь налысо. – Журчанье воды и шелест ветвей - Все это люблю я! Но сбивчивый звон в моей голове Заставляет расстаться с уютом! Внезапное песнопение Лео развеяло мои мысли по легкому ветерку и заставило снова обратить внимание на бой двух моих товарищей – Одрика и Итана. Когда нам становится скучно, мы периодически устраиваем спарринги друг с другом, чтобы держать себя в тонусе и дать выход своей дурости. Кстати, о дурости: по жизни мы всегда стараемся придерживаться некоторых принципов, заложенных ещё нашими родителями и другими уважаемыми нами людьми из деревни, вроде «не убей», «не предавай» и прочих. Разумеется, строго следовать им не всегда удается, например, если наша жертва внезапно решает дать вооруженный отпор, то тут уже можно только посочувствовать такой скоропостижной смерти бедолаги. Некоторых людей мы также пускаем под нож в случаях, в которых мы посчитали это справедливым. Праведниками мы себя не считаем, поэтому с совестью у нас никаких разногласий нет. Зачем разбойникам придерживаться каких-либо принципов? Как правило, у всяких бандитов нет никаких сдерживающих факторов в их преступном ремесле, кроме одного – внутренней иерархии. В нашем случае, все наоборот: у нас нет иерархии, но есть определенные правила и принципы, которые были сформированы практически с самого нашего основания. Иерархия нам не нужна, потому что мы все считали друг друга братьями, и никто не пытался казаться выше других. Однако я считался представителем и голосом нашей банды, и также планировал все наши действия и давал указания, так как именно я организовал нас всех, а ещё так проще было принимать решения. Разумеется, если кто-то был с чем-то не согласен, то мы уже принимали решение коллективом. Да, звучит все неидеально и требует определенной разработки с последующим письменным закреплением, но нам это было не нужно. Самый главный наш принцип – не действовать во вред своим братьям, и все его придерживались, а остальное уже так – небольшие трудности, которые мы вместе сможем преодолеть. – Люблю я траву и ветер холодный, Люблю я костер и шатер, Но дикая даль так и манит в дорогу, Быть может, найду я там дом? Дом… Такое теплое и сладкое слово. Сразу представляешь себе деревянную избу, внутри неё теплая печь заставляет трещать поленья, облизывая их своими пламенными языками, на ней, пригревшись, сладко спит черный кот Уголек, а у стола около окошка суетится с овощами моя мать, которая, повернувшись ко мне, нежно улыбается… Эх, как же я скучаю по тому времени. Прошло уже два года с тех пор, как нашей небольшой деревни Болосины не стало. Разбойниками мы стали именно тогда, когда, вернувшись с рынка из Гернха, мы застали оцепление из баронских людей, а за их спинами полыхали наши дома. В тот день мы лишились всего, кроме наших жизней. Официальная причина – эпидемия чумы, поразившая Болосину, и барон, действуя в рамках предупреждения её дальнейшего распространения по всему Вильнемскому графству, получив письменное разрешение герцога Вайса, предал деревню вместе с её населением огню. Чтобы тоже в растопку, я соврал, что мы просто знакомые из Гернха, которые пришли поторговать и навестить родственников. В тот же день шестеро ребят решили сколотить банду и стать разбойниками. Почему именно разбойниками? Мы были растеряны и озлоблены, причем толком даже не понимали на кого, и с тех пор решили держаться вместе, потому что больше у нас никого не осталось. - Предательский звук, ты меня не обманешь! На льстивые речи я не пойду-у! Не нужен мне дом, где с друзьями не сваришь Бульон из грибов на костру-у! Я немного тряхнул головой, придерживая куском ткани свой кровоточащий нос – моя награда за участие в спарринге. Нашим абсолютным чемпионом в рукопашной был Одрик Линд – человек огромной силы и внешностью дикого медведя, за исключением веса. Он был около двух метров роста, хорошо сложен, подтянут, имел длинные коричневые волосы, которые он носил распущенными у себя на плечах, и густая борода. Когда мы бродим в лесах в течение недели, не останавливаясь в трактирах или населенных пунктах, то его волосы с бородой лохматились, собирая в себе ветки и листья, и от того он был ещё больше похож на медведя, потому мы и дали ему кличку «Медведь». Однажды, когда мы готовились к налету около города Гернха, мы замаскировали Одрика, накинув на него всякой листвы с ветками и мхом. Когда проезжал торговец с двумя охранниками, наш Медвед медленно поднялся из кустов, напоминая огромное лесное чудище. Один из охранников сразу потерял сознание, а другой бросил все и побежал в сторону города с воплями. Однако, несмотря на его грозный вид, Одрик был чуть ли не самым добрым в нашей компании и очень мягким, особенно с животными. Однако он не был робким, и в бою себя показывал достойно, не отступая и отвлекая на себя все внимание противника. – И сладкий кусочек весеннего неба Аккуратно в карман к себе я сложу, И каплю реки я сказочно чистой Во флягу к себе наберу. Оппонент нашего лохматого «Медведя» – Итан Торнваль – был куда меньше его (как и все остальные), бил быстрее и точнее, однако Одрик был довольно ловок для своих размеров, и потому у Итана уже была рассечена губа, а стойка становилась шаткой, словно он несколько бутылок вина залил. Мы его прозвали «Зорким» (иногда «Зоря», потому что так короче), за великолепное внимание и наблюдательность. До того, как наш дом сгинул в пламени огня чумных докторов, Итан ходил вместе с охотниками в лес, и стал хорошим следопытом, во всяком случае лучше нас. Однажды он отправился в лес один, проверить свои навыки, и нарвался на стаю волков, после встречи с которой он принес три волчьи шкуры и множество ран на ногах и руках. Возможно, после этого он и стал таким зорким, чтобы не проглядеть очередную опасность в лесу. Чтобы его глазу ничего не мешало выслеживать добычу или выискивать угрозу, он старался поддерживать свою короткую прическу и иногда небольшие усы, периодически появляющиеся и затем пропадающие на его лице. – И тем же кусочком яркого неба, И той же каплей быстрой реки, С братвой поделюсь я навеки своею, И поддержу я их в самые мрачные дни. Наш светловолосый Лео «Маэстро» Райт – замечательный исполнитель самопальных песен, во всяком случае поет он неплохо для моего неискушенного музыкой уха. «Маэстро» хорошо поднимал настроение и боевой дух своими песнями и игрой на лютне и флейте, поэтому проблем с придумыванием клички для него у нас не возникло. Сам по себе Лео не был разбойником как мы, скорее просто бардом, которого выгнали из гильдии музыкантов. По его словам, его выгнали за совращение одного из преподавателей, однако в детали не вдавался. Мы ему поверили, потому как смысла особого не верить ему не было, да и внешне, я думаю, он мог соблазнить какую-нибудь девушку своими длинными светлыми волосами, голубыми глазами и эспаньолкой. К тому же он обладатель самой ухоженной внешности в нашей шайке. Возможно, в этом и состоит секрет его обаяния? Я отбросил кусок ткани, которым придерживал свой разбитый нос (спасибо Одрику), и убедившись, что кровь больше не течет, встал с бревна и пошел разнимать товарищей, рискуя получить ещё добавки в морду. – Ребята, все, завязывайте! Нам ещё в налет… – Реакция меня подвела: я уклонился, но не в ту сторону, и, пошатнувшись, споткнулся о какую-то подлую ветку и упал прямо на спину, уставив свой взгляд на густые весенние облака, мерно плывущие по синеватой небесной реке, словно кораблики… – Витёк, ты там живой? – Сбил меня бас подбежавшего ко мне Одрика. – Прости, я промахнулся… – Разве? – Услыхал я голос подошедшего вслед Итана. Они вдвоем взяли меня под руки и поставили на ноги. Я почувствовал что-то теплое у себя под носом, и приложив два пальца к носу, обнаружил вновь потекшую из носа кровь. Гнев с досадой смешались у меня в голове, превратившись в легкое раздражение. – Так, бандиты, подготовьте снаряжение, проверьте клинки, арбалеты и все остальное, заодно перекусите и приведите себя в порядок. – Раздал я команды и, не дожидаясь ответа, молча направился в сторону протекающей неподалеку реки Вальшик, что примерно в десяти минутах ходьбы от лагеря. В водах этой небольшой реки мы стирали вещи, умывались и набирали воду для кипячения. Генри как-то даже пытался поймать здесь рыбу, но выловил только мелкое разочарование. Часть реки уходила куда-то за границу нашего славного королевства Адельмейн, а потому мы всегда старались быть настороже. Граница королевства в большинстве случаев была условной, и определялась каким-нибудь определенным местом, вроде реки, горы, начала леса и прочего. Почему условная, а не определенная? А у нас только одно соседнее королевство – Валенстаг, что на западе, а мы сейчас на юго-востоке. Как так вышло? Честно говоря, я в историю не вникал, но где-то краем уха слыхал, что существовали раньше и другие королевства, но они все пали по разным причинам. Но оставим историю историкам, нас сейчас интересует именно то, что таится за условной границей нашей светлой отчизны, а таится там такая же условная «тьма», как обозвала её Церковь. Все силы, которые противны Свету (или Церкви), мы называем «тьмой», «нечистью» и прочими неприятными словами, призывающими нас остерегаться их и не вступать ни в какой контакт с ними, если это не сражение. Не знаю, так ли страшен зверь, как его малюют светляки, но проверять почему-то не хочется, особенно после рассказов тех, кто там был. Довольно скоро дойдя до реки быстрым шагом, я огляделся вокруг и, не заметив ничего подозрительного, начал полоскать рукава от крови. Пятна неохотно отмывались, оставляя после себя блеклый розоватый оттенок на белой рубахе, что сильно портило вид, но и я ведь не на бал иду, верно? Затем я набрал воды в руки и умылся несколько раз. Прохладная речная вода хорошо освежала и приводила мысли в порядок. Умывшись студеной водой, я запрокинул голову назад, укладывая назад свои черные волосы влажными руками. Тут я краем глаза заметил на другом берегу шевеление, которое я бы запросто отнес к обычному дуновению ветру по кустам подлеска, только вот то, что я заметил, никаким образом не относилось ни к ветру, ни к кустам. Это было мелкое существо с красными глазами, длинным подобием носа и ушей, а цвет кожи его был темно-зеленым. Кажется, я слышал о таких, и, если не ошибаюсь, это гоблины – мелкие зубастые твари, ведомые примитивными инстинктами вроде «жрать, сношать, убивать». Ветераны Крестовых Походов рассказывали, что они ходят всегда стаями и нападают только тогда, когда жертва уязвима, или когда они превосходят силами. Ещё рассказывали, что они даже похищают людей и других существ, которые находятся за пределами королевства, но что они с ними делают – точно неизвестно. Крестоносцы находили скелеты или тела в их лагерях или пещерах, некоторые из них были съедены, а некоторые были нетронуты. Однако никто их природу, разумеется, изучать не стал, а просто перерубили всех, кто был под рукой, а тела вместе с лагерями сожгли. Однако же я предполагаю, что тела они как раз «сношали, убивали, жрали», а может и в другой последовательности – кто эту «нечисть» разберет? Я решил внимательнее оглядеть подлесок, в котором сидел этот гоблин, но других либо не было, либо они слишком хорошо укрылись. Быть может это разведчик? Узнали о нашем лагере и теперь следят за нами, выжидая момента для атаки? С этими мыслями я решил вернуться обратно в лагерь, в этот раз бегом. Без приключений добравшись до лагеря, я увидел, как мои товарищи уже были собраны и готовы к налету, за исключением Одрика и Итана – те собрались идти к речке умываться. Я сказал им использовать воду из фляг здесь, чтобы лишний раз не провоцировать чудищ, и решил разделить наш отряд на два части: одна остается в лагере, другая идет в налет. Всякая приграничная тварь – это не шутка, особенно, если мы с ней ещё не сталкивались. – Слушай сюда, бандиты! Медведь, я и Зоря идем в налет, остаются тут, - скомандовал я, спешно застегивая на себе кожаный дублет. – А почему мы не идем? Я что, зря нож да саблю точил вчерась? – спросил проснувшийся к моему приходу Эшли, стукнув рукой по ножнам. – У реки я видел гоблинов. Если будет налет, то у тебя появится возможность снова затупить свою саблю, не переживай. У многих на лице выразилось удивление и некоторое беспокойство. Лео и Генри начали вертеть головой по сторонам, всматриваясь в лес и выискивая там алчные глаза чудищ. – Шутишь, что ли? Это те самые зеленые гномики? – Усмехнулся Одрик. – Так… а как их бить? – Как людей, только они помельче будут, особенно для тебя. Думаю, можешь сбивать сапогом, как поганки. – Подумав ответил я. – Только не забывай, что ты в налет с нами идешь. – Суп скоро будет готов, так что не задерживайтесь. – Уведомил Гриша, все так же сидя на корточках около костра с кастрюлей, периодически помешивая содержимое ложкой. – Да и стемнеет скоро уже, потеряетесь. – Мы на запах будем идти. – Улыбнулся в ответ Итан, застегивая плащ. – Ну почему я опять пропускаю все?! – Эшли нахмурился и ударил себя кулаком по коленке. – Потому что ты всю прошлую ночь совой сидел. – Ласково напомнил вечно улыбающийся Генри, пытающийся все умыкнуть и Гриши еду из сумки и получавший от него ложкой по рукам. – Так я же проснулся недавно, я выспался! – Не сдавался он. – Ты когда проснулся первым делом схватил лежавшую рядом морковку у Гриши и пытался убрать её в ножны. – Так это Лео меня разбудил и попросил убрать, мол, что я тут ножами раскидываюсь… – А ты повелся, – хихикнул Маэстро. – Ладно, пойдемте скорее, пока солнце ещё над горизонтом. – Кивнул я головой в сторону тракта. Спустя каких-то пятнадцать минут мы с Одриком и Итаном уже подбирались к тракту, пробираясь через подлесок. Я и Зоря, по нашему плану, должны будет с арбалетами спрятаться по обе стороны от дороги в кустах, а Медведь выйдет прямиком на дорогу и попытается остановить нашу жертву. Там уже, если не будет сопротивления, выйду я, а Итан останется в засаде на всякий случай. Сопротивление оказывают не часто – все же люди предпочитают жизнь своему имуществу, что мы категорически одобряем, однако всегда лучше готовиться к худшему. В основном нам попадаются перевозчики или торговцы, которые являются самой желанной нашей добычей, редко можно встретить обычных пеших путников, а ещё реже – чумных докторов. Последних нам так ни разу поймать и не довелось, но ходят слухи, что кошели у них толстые и звонкие, но я не очень доверяю таким слухам. Путников выгоднее раздеть, потому как золота с собой почему-то не держат, а вот торговцы – другое дело. Чаще всего они нанимают сопровождение, с которым мы чаще всего и перекрещиваем наши клинки. Наградой за хороший бой становятся золото и товар, запросто перепродаваемый без вопросов в каких-нибудь поселках или «черным» в городах. Мы заняли позиции и стали ждать. День уже клонился к вечеру, солнышко уже коснулось горизонта, а ветер становился холоднее. Я планировал передислоцироваться из-за угрозы гоблинов сегодня, но видимо придется делать это завтра. Сам дурак, нечего было время тянуть по дню. – Слышь, Вить, – полушепотом обратился ко мне Одрик, – как думаешь, гоблины нападут на нас или нет? – Не знаю. А ты что, боишься? – Да, Витя, боюсь, да не за себя, а за братву нашу. Тяжело мне сидеть здесь, когда нашим сила нечистая грозит. – Мы всегда в опасности, Одрик, чего ж ты сейчас то забеспокоился? Гоблины, если верить ветеранам трактирным, – не самые страшные существа, наши их в раз под нож поставят. Если не сегодня, так завтра мы все-равно двинем от сюда, подальше от границы. Одрик замолчал, продолжая глядеть по сторонам в ожидании кого-нибудь. Я тоже немного переживал за ребят, но решил не подавать виду, чтобы не беспокоить нашего Медведя. Гоблины может и не самые опасные твари, однако ж с подобным мы ещё не встречались, и первая встреча с неизвестным может быть непредсказуемой. Спустя мучительно долгое время мы заметили какую-то повозку. Солнце почти село, и холод стал ещё ощутимее. Я сказал Одрику приготовиться, тот кивнул мне в ответ, и мы, пригнувшись, замерли. Наша цель приблизилась настолько, что мы могли уже разглядеть её: это была просто транспортная повозка, перевозящая жителей. Не повезло. С крестьян брать нечего, а более зажиточные люди предпочитают собственных лошадей. Я прикинул в голове и решил, что все деньги должны быть у кучера, которому заплатили пассажиры за перевозку, значит трясти будем его, а остальных просто будем контролировать – мало ли какую глупость захочет совершить внезапно поверивший в себя герой? Я хлопнул Одрика по плечу, и мы быстро накинули на себя маски, позволяющие не светить своими мордами перед людьми. Разбойничья жизнь не ограничивается лишь лесом, мы также любим посещать разные города и поселки, посещая там кабаки, таверны и трактиры, но никак не темницы, а потому подобный атрибут был просто необходим в нашем ремесле. Клички мы по этой же причины выдумали. Одрик выскочил на дорогу, держа в одной руке топор, а другой выставив ладонь, призывая остановиться. Кучер послушно тормознул лошадь, глядя на моего товарища. Никакой охраны видно не было, да и в телеге никто не дернулся, значит можно вылезти и мне. Я быстро вылез из кустов и подбежал к повозке, держа в руке заряженный арбалет, но ни в кого не целясь – не было нужды. – Чего надо? – Спросил немолодой кучер, раздраженно переводя взгляд с Одрика на меня. Страха в его глазах я не увидел, значит он ещё не понял, что происходит – это мы быстро исправим. – Плата за проезд, старик. Давай сюда все, что есть. На мое требование кучер никак не отреагировал. Оглядев его, я заметил странную зеленую повязку на руке с белым крестом. Что-то я такого знака не знаю, или знаю, но забыл? Кстати, а почему так тихо? Почему никто в телеге ещё не высунулся с недоумением на лице? Я кивнул Одрику в сторону кучера – пусть сам с ним разбирается, а сам решил осмотреть пассажиров. Из-за упавшей темноты было немного проблематично рассматривать всех, но я все же смог разглядеть: женщина средних лет, две молодые девушки, подросток и двое мужчин, укрытых плащами. Меня это немного насторожило. – Монеты, кольца, ожерелья и другие ценности имеются? – спросил я сразу у всех. Никто не среагировал, они просто с каким-то безумным страхом смотрели на меня, не смея даже пошевелиться. Это мне показалось странным. – Куда направляетесь? – задал глупый я вопрос. Тракт вел от Яшмового поселка в город Бернбаргх, так что направление было очевидным. Однако мой вопрос был проигнорирован. Медведь все это время стоял около возницы, придерживая поводья лошади и басом уговаривая кучера отдать добровольно деньги. У меня же нарастала тревога от всей этой ситуации, что-то тут было не так. Я внимательнее присмотрелся на мужчин в мантиях: под мантией скрывался кожаный дублет и ремни, характерные для ножен, и, мне показалось, я заметил отблеск какого-то клинка. Наше неловкое молчание затянулось. Двое подозрительных типов тоже замерли, снова ожидая момента. Мое дыхание становилось редким, а сердце начало колотиться от адреналина: чувство тревоги переполняло меня. Обычно я доверяю своему чутью, ведь чутье – это когда твое бессознательное замечает определенные знаки или знамения, которые ты ещё не успел осознать. Холодный вечерний ветер веял чьей-то смертью, пока ещё только не понятно чьей. Я крепко сжал холодными руками арбалет. – Атас! – Крикнул я и быстрым прицельным выстрелом попал в подскочившего типа. Болт попал ему в район груди, и он завалился в повозку. Второй незнакомец быстро подпрыгнул и молниеносно метнул в меня нож. Я почувствовал острую боль в районе ключицы, но адреналин её заглушил в тот же момент, и практически в тот же момент противник, хрипнув, рухнул прямо на какую-то девушку, а из его спины торчал болт. В этот же момент Медведь резко вскочил на козлы, сцепившись с кучером. Отбросив арбалет в сторону, я подбежал к Одрику, вынув кинжал, и пырнул в спину старика. Воспользовавшись моментом, люди стали выпрыгивать из телеги и принялись бежать в сторону поселка. Итан уже запрыгнул в телегу, добивая ещё шевелившихся противников. Я отошел от размякшего тела кучера и, тяжело дыша, прислонился спиной к колесу телеги. Опасность миновала, адреналин медленно отступал, оставляя мое тревожное сердце, и наступало спокойствие на мое напряженное тело. Боль от ранения вновь вернулась, напоминая мне о ранении. Я взглянул на нож, торчащий из ключицы, затем аккуратно сполз на землю, тихо выругавшись. – Это какие-то бандиты… Тут у него несколько метательных ножей, хороший клинок, тяжелый кошель с приятным для уха звоном, хе-хе, и… странная зеленая повязка с белым… крестом? Не вкуриваю я что-то, Ворон… – Итан чесал затылок, глядя на разложенные им предметы в телеге и труп. – Братва… Забирайте все и кабанчиком в лагерь… скоро ночь… – выдавил я из себя. – Слушай, Ворон, а может кобылку с телегой с собой возьмем, а? – предложил Медведь, скидывая трупы в канаву. – Не проедем мы по лесу, дурень… – А если доехать до Яшмы, но не заезжать в сам поселок, а полями скакать до Кальского ущелья и остановиться у поселка Култрика? – предложил Итан с другой стороны телеги. Я не очень хорошо знал те леса, но идея сама по себе неплохая. В случае чего мы всегда сможем продать лошадь с телегой или попросту бросить. – Добро. В глазах все мутнело, голова кружилась, да и в целом было дурно. Я аккуратно вынул нож из раны, закусив губу, затем правой рукой отстегнул дублет и сдвинул рубаху, глядя на стекающую кровь из раны. Выглядит все скверно, но я уверен, что на самом деле все не так плохо, надо только чем-нибудь её заткнуть. Я тем же ножом срезал кусок рубахи и приложил его к ранению. – Мы готовы, Ворон! – Глаз подошел ко мне и, заметив моё ранение, кликнул Одрика. – Медведь! Закинь его в телегу и дуй за остальными! Скажи, чтобы сворачивали лагерь и бегом сюда! Я спрячу повозку недалеко в подлеске, чтобы не светить. – Не надо меня никуда кидать! – Я попытался приподнялся, придерживаясь за колесо. – Я и сам дойду. Передо мной внезапно возникла огромная туша Одрика. Он взял меня как принцессу, проигнорировав мои слова, запрыгнул в телегу, ногой отодвинул клинки и уложил меня, прислонив к стенке, после чего спрыгнул так, что телегу качнуло, словно я в лодке. Затем ко мне подлез Итан и начал внимательнее осматривать мою рану. – Вроде ничего серьезного… Ничего, Хряк тебя подлатает, ты же знаешь! Он не только в специях и разделки мяса спец, но и в травах! – То ли подбадривал, то ли наоборот пытался напугать меня Итан. – Я тогда вздремну пока. – Бессилие накрыло меня, а веки становились тяжелыми. Думаю, если прикрою глаза на время, то ничего страшного же не произойдет, верно? Сон – лучшее лекарство от всего, в том числе и от подлого ножа неприятеля, но самое важное – боль не так ощущается. С этими мыслями я и провалился в бездну сновидений. *** Резкий запах ударил мне в нос, и я открыл глаза: передо мной был Хряк, а позади него куча других знакомых мне лиц. – Видишь, живой! Говорил же! А ты все «а вдруг кони двинул»! – кричал сзади Генри, маша руками. Итан шикнул на него. – Может, он умер и воскрес? – тихо предположил Лео, выглядывая из-за плеча Гришки. – Думаешь, он упырь? – сиплым голосом спросил Эшли. – Ты че, Эшли, мухоморов нажрался? Какой упырь? Они здесь не ходят! – возразил ему Итан – Может лучше стукнуть его? Если живой, то ойкнет, а упыри же боли не чувствуют, да? – предложил Одрик. – Я тебя сейчас сам стукну, дубина! – прошипел Итан. – Закрыли хлебальники все! – Повернулся к ним Гришка, а затем продолжил что-то делать с моей раной. – А ты отдыхай, Витек, до свадьбы заживет все, хе-хе. Я в ответ лишь улыбнулся, а затем снова погрузился во мрак.