ТАЙНА СО ВКУСОМ МЕНТОЛА

Прохладный воздух заполонил уголки безмолвных общажных предместий. Небо уже успело налиться пастельными тонами, пускай на циферблате смарт-часов только показалось нижнее деление. Дороги, слегка влажные от ночной росы, замерцали подобно ряби благодаря первым солнечным лучам, что ютились у края восточных стен общежитий. Здания все как под копирку цепляются за дорогу, в тишине охраняя покой своих обитателей. В окнах ещё не горит свет, а шторы задёрнуты. – Как спокойно... – Рина неторопливо вдыхает стелющийся запах свежескошенной травы у газонов, попутно подвязывая шнурки на старых кедах. «Давно я уже не вставала на пробежки...». Подошва издаёт скользящий скрип об асфальт, и рыжие локоны, небрежно затянутые в хвост, тут же поднимаются в такт ритмичного движения. Экран часов непрерывно засчитывает дистанцию, в ногах чувствуется бывалая лёгкость. Ветер щекочет лицо, обдувая плечи, вдоль тротуаров стелятся переменяющиеся тени листвы, а горизонт потихоньку яснеет. Когда же до ушей доносится писк третьего по счёту километра, тело затормаживается, и вслед за этим в глаза падает чей-то силуэт вдали. Голубые глаза жмурятся в попытке рассмотреть очертания, но вскоре это становится излишним — зелёные кудри, которые Накада видит перед собой на каждом уроке, сложно перепутать с чем-то другим. – Ух-ты, ещё один бегун в такую рань? Яшмовые глаза на веснущатом лице округляются, когда парень слышит бодрый голос впереди. – Накада-чан? С добрым утром! – вежливости этому человеку явно не занимать, поскольку на ходу он умудрился поклониться, так ещё и не запыхаться от внезапной остановки. – Ой, сколько раз тебе говорила, по имени зови, – руки на бедрах, а ноги потихоньку разминают землю, в подготовке ко второму заходу. – И во сколько же ты встал, раз уже делаешь круг обратно? – Где-то час назад, – бодрое выражение лица после таких слов настораживало. – Но до переезда сюда приходилось вставать ещё раньше. – Жуть какая, – Рина сморщилась, ощутив укор совести за длительное отсутствие кардио-тренировок в режиме. – Ну, я тогда намотаю круг, а ты возвращайся. – М-могу составить компанию? – Изуку неловко покосился в сторону рощи, откуда сам только что выбежал. – А тебе не в лом? – тело уже на стартовой позиции. – Совсем нет, плюс ультра, как говорится, – переключаясь с бега трусцой, тот обернулся, обгоняя девушку. – Эй, куда! Я ж ещё не размялась!

***

– Тебе не претит идея бегать в противовес сну? – две пары ног в унисон стучат по брусчатке, образовавшейся незадолго после каменных плит за поворотом к лесной тропинке. – Совсем нет, мне очень нравится бегать, особенно по утрам, чувствуется... – Спокойствие? – Рина хитро ухмыляется, подловив одноклассника на слове. – Да, именно, – зелёные пряди качнулись в сторону дороги, – тут так тихо, в отличие от района, в котором я живу. – Вот уж точно, у меня возле дома вообще часто шпана всякая разгуливает, – часы снова пикают, и девушка методично включает таймер на перерыв. – Почти все тамошние подростки из старшой Кинтоки. Иронично, правда? – Ты про то, что в основе стоит два кадзи – «золото» и «момент»? – Изуку машинально сбавил скорость, завидев, как Рина остановилась у лавочки. – В точку! Сразу видно, балду на уроках литературы в младших классах не пинал, – из набедренной сумки мелькают монеты. – Дословно, Кинтоки Гакко переводится как «золотые времена», как по мне, имечко не самое подходящее для хулиганья, что там обитает, – автомат с напитками завибрировал, выкручивая спиральный шнек с бутылкой в приёмный отсек. – К счастью, частная школа для девочек находится на противоположной стороне реки, так что шпана из Кинтоки всегда держится своей территории, не досаждая школьницам. – А вот я окончил среднюю Орудера в Мусутафу, у нас классы смешанные были, – Мидория как-то меланхолично мотнул головой, присаживаясь около Накады. – В названии тоже всего два иероглифа. – «Храм» и «Сгиб»? – А вот кто-то, похоже, не очень хорошо учил кадзи, – на веснущатом лице воцарилась ухмылка ботаника. – Пишется в манере атэдзи, произвольное значение остаётся, а диалективный вариант «寺» (тэра) становится «でら» (дэра) и того – храм Ору. – Ну ведь храм-то в значении остался! – Рина обиженно насупилась, утирая рот после залпом выпитой бутылки воды. – И как вообще тема не в ту степь зашла... Изуку тихо засмеялся. – Каччан когда-то так же дулся, когда мы заговаривали о хирагане. У него с грамматикой были большие трудности. – Странно, я думала, вы оба книжные черви, раз лучшие в классе, – рыжие волосы слегка качнулись вперёд, когда Накада едва различимо хмыкнула. – Давно хотела узнать, почему ты зовёшь его так? – пытливый взгляд девушки не прошёл незамеченным. – Ну, это уменьшительное как-то само привязалось, когда мы были детьми. Даже не помню, с какого момента стал называть Каччана так, – у Мидории была привычка, когда он нервничал, то начинал чесать щёку указательным пальцем и отводить глаза в сторону. Сейчас Накада точно могла сказать, что парень пытался соврать. – У тебя ложь вообще не убедительная выходит, – прямее некуда. – Ах, так заметно? – Изуку стушевался ещё сильнее, ощутив давление со стороны. – Да ладно, можешь не рассказывать, я ведь не на допрос тебя вызвала, – бутылка падает в урну. – Нет, всё нормально, – Мидория поспешил ответить, ощутив на редкость смешанные чувства, будто сейчас ему было необходимо высказаться как никогда раньше. – Думаю, ты уже догадалась – Каччан не любит слабаков вроде меня, у которого и причуда-то проявилась позже остальных, – Рина задержала взгляд на пальцах Изуку, которые не могли найти себе места, как и он сам. – Когда мы были детьми, он всегда был впереди всех. Сильный, смелый. – парень ненадолго замолчал, будто снова оказавшись во дворе начальной школы. – Как и все дети во время игры в героев, Каччан всегда хотел быть номером один. А я... всегда смотрел на него с восхищением. Даже тогда, когда он злился на меня за мою... Слабость. Солнце окончательно взошло над горизонтом, полностью озарив небо своим присутствием. – Теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что он тоже нёс в себе большое бремя, – эти слова нашли отклик где-то глубоко внутри девушки, заставляя вспомнить часто прокручиваемый в голове разговор между Бакуго и Мидорией после первого практического занятия в академии. – Наблюдая за ледяным парнем, я понял, что мне не победить! – голос перешёл на крик. – Чтоб его! – рука легла на лицо, и он поднял голову. – В итоге я согласился с тем, что сказала эта заучка! – он отчаянно кричал, проклинал и сжимал костяшки рук. – И ты! Чёртов Деку... Я всего лишь на старте, слышишь? – его взгляд устремился прямо в душу. По щекам стекали соленые капли. – Я стану номером один! – Тем не менее, несмотря на всё, что было в средней школе, – Изуку тихо улыбнулся, – я рад, что Каччан всегда был рядом со мной, пускай друзьями нас не назовешь. Голубые радужки дрогнули, а вместе с тем лёгкий порыв летнего ветра обогнул лицо, откидывая рыжую чёлку назад. – Да уж, ты слишком добрый, – жёлтые кеды заёрзали по деревянной планке лавочки, а руки вцепились в каркас спинки. – Эй, ты чего?! Упадешь же! – Мидория моментально переключился на девушку, которая медленно зашагала по навершию, вытянув руки в стороны, дабы удержать равновесие. – А что произойдёт, если я упаду? – голос зазвучал иначе, как если бы ребёнок спросил у взрослого, почему нельзя совать пальцы в розетку. – Ну как что? Поранишься же, сломаешь себе что-то, слезь, пожалуйста! – Изуку аккуратно возвел руки над головой, чтобы в случае чего словить. – Слишком много думаешь, – девушка шагнула в сторону, резко смахнув руки одноклассника ступнёй. – Ответ неверный. – Эй, стой! – Мидория вскинулся, завидев, как та стала балансировать на одной ноге. – Ты так боишься, что я оступлюсь и упаду, но даже не замечаешь того, что лежит у тебя прямо под носом, – бледная рука вальяжно поднялась к нависающей ветви, срывая единственное красное пятнышко среди зелёной листвы. Изуку едва мог подавлять тревогу, нарастающую с каждым её небрежным движением. – Этот сорт яблони созревает раньше остальных, поэтому их прозвали Цукуба, в честь самой плодовитой горы во всей префектуре Ибараки, – с задумчивым видом, Накада прокрутила спелый фрукт, а затем продолжила: – Они не слишком сладкие и не слишком кислые, одним словом – идеальные. – Ты что, полезла туда только чтобы сорвать яблоко? – парень озадаченно покосился на ноги Рины, неуверенно подрагивающие без дополнительной опоры. – Но ведь оно того стоит, не так ли? – корпус перемещается назад, выгибая позвоночник, отчего Накада тут же теряет равновесие. – Рина! – Мидория инстинктивно потянулся за ней, и в следующий миг запнулся, падая следом. Они оба должны были удариться о твердую поверхность земли, но в последний момент что-то мягкое и холодное подхватило их. Вода. Она появилась из неоткуда, образуя пружинистый щит, который принял удар на себя, растворяясь в траве. Мидория, ошарашенный, по-прежнему продолжал сидеть на месте действия причуды, а Рина попросту облокотилась на левую руку, продолжая любоваться добычей в правой. – Видишь? – её голос звучал спокойно, даже слегка насмешливо. – И всего-то нужно было рискнуть, – запястье сгибается в броске, перекидывая яблоко в чужие ладони. Изуку ещё с секунду смотрит сначала на исчезнувшую подушку безопасности, затем на Рину, а после и на круглый фрукт в руках. Flashback – Эй, Каччан, аккуратнее, ты же можешь упасть! – детский звонкий голос раздаётся у корней широкополого дуба. – Не недооценивай меня, Деку! – алые глаза щурятся, а маленькие ладони ловко выхватывают мяч из щели между двумя ветвями. Внезапно, обувь подводит, и сланцы уже во всю скользят вниз по коре, а еще через мгновение слышен грохот. – Я же сказал, не недооценивать меня! – блондинистые волосы слегка замазаны землёй, а из рук струится дым. – Невероятно! Смотрите, он сделал бум своей причудой и не упал! – один из мальчиков подбежал поближе, выкидывая сачок из рук. – А то! И всего-то нужно было рискнуть! – Кацуки победно улыбнулся, доставая из-за спины невредимый футбольный мяч. End of flashback Яшмовые глаза медленно заливаются блеском, а губы растягиваются в мягкой улыбке. – Вы похожи куда больше, чем я предполагал, – Изуку отвёл взгляд, ощущая небывалую лёгкость. Кажется, он и вовсе забыл, каково это, в особенности, после инцидента со Всемогущим. – Ну, спасибо за сравнение с яблоком, конечно, но похоже, ты понял, что я хотела до тебя донести, – встав и начав отряхивать одежду от пыли, Накада выпрямилась во весь рост, поглядывая на наручные часы. – Нам пора обратно, а то завтрак пропустим. – Да, – зелёные волосы снова качнулись от дуновения утреннего ветра. – Пойдём.

***

– Кто сегодня ответственный за завтрак?! – гримасса недовольства на лице Мины постепенно стала распространяться на остальных. – Да чего вам не нравится то? – обиженный Денки сидел как раз напротив возрозившей стороны. – Нормальные тамагояки! Ну же, скажи им! – Да, мне вкусно, – как и ожидалось от не особо избирательного Киришимы. – Они пережаренные и чересчур солёные, чувак, яичные роллы должны быть воздушными, а не хрустящими, – критика Серо застала горе-повара в расплох. – Да ну вас! Не буду больше ничего готовить. – Ну, на самом деле, не всё так плохо... – Очако, у тебя на лице всё написано, – и куда же без прямолинейности Тсую. – В таком случае, можно проголосовать! – Иида, давай без этого, мы и так кое-как обязанности распределили, – Кьёка стала на сторону защиты. По итогу всеобщий брифинг подошёл к концу, благодаря конечному призыву старосты всё-таки доесть не самый вкусный завтрак. Гул, конечно, никуда не делся, спор о яичных роллах, стук ложек о бортики керамических тарелок вместе со смехом заполнили столовый уголок. Бакуго молча сидел, водя вилкой по отвратительной на его взгляд стряпне. Он старался не вникать в разговоры, предпочитая сосредоточиться на чём-то более существенном. Однако взгляд его то и дело цеплялся за одну единственную фигуру напротив. Рина сидела чуть поодаль, не будучи вовлечённой в обсуждения, как и обычно, отдав предпочтение анализу полилога, нежели прямому участию. Она спокойно ела, иногда отпивая из чашки, а ещё реже улыбалась чему-то, будучи себе на уме. Мина, как всегда, вела распалённые беседы, вымахивая руками то в одну сторону, то в другую. Алые радужки лениво перетекли на неё, потом на Киришиму, который тут же взялся поддакивать однокласснице. Их привычная речь, смешанная с короткими комментариями, неустанно сопутствовалась излишней шумихой. Кацуки вновь скользнул взглядом в сторону Рины. Её глаза выдавали схожую отстранённость, но почему-то казалось, что в отличие от него самого, её скука была навеяна чем-то менее тривиальным, как если бы он умел читать мысли, то в её голове всё равно ничего бы не разобрал. Вслед, он замечает, как её пальцы медленно приподняли чашку, как она задумчиво посмотрела внутрь, будто пыталась угадать, стоит ли пить ещё. Как её волосы упали на плечи, скрывая часть лица за длинными лицевыми прядями, выбивающимися из чёлки, пока она не убрала их коротким, неторопливым движением. И это мелькание... Её голубые глаза — каким-то образом раз за разом выбивали Бакуго из равновесия. «Вечно у неё такой вид, как будто вот-вот рассыпется» — он раздражённо дёрнул плечом, как будто хотел стряхнуть с себя это наваждение. Разговоры за столом постепенно стали утихать. Кто-то вставал, кто-то начинал убирать за собой, а кто-то спешил забежать в свою комнату за вещами. Бакуго нехотя поднялся, машинально задвинул стул ногой. Окинув стол взглядом, он заметил, что её место уже пустовало. За всё время обучения Кацуки уловил одну интересную вещь. Она умела бесшумно перемещаться, если была сосредоточена на чём-то, вот как сейчас. Светлые брови чуть нахмурились, но сам того не осознавая, он сделал шаг в сторону кухни. Кран брякает, слышен шум воды из раковины. Накада стоит спиной, погружённая в свои мысли, полоскала чашку, изредка взмахивая рукой, чтобы капли не стекали вниз по пальцам. Что-то в её отрешённости цепляет, как это бывало прежде, только раньше он списывал подобное на совпадения. Сейчас же остановиться не получалось. Бакуго даже не понял, как оказался в паре шагов от неё. Ни шума, ни колебаний — будто передвигался на интуитивном уровне. Шершавая ладонь непроизвольно дёрнулась к столешнице, но замерла в воздухе, прежде чем коснуться гладкого мрамора. – Что ты там завис? – голос из-за спины прозвучал ровно, но с намёком на привычную усмешку. Рина не обернулась, лишь слегка повернула голову в сторону. Через витражи оконных панелей до кухонной зоны слегка добивают приглушённые солнечные лучи, засвечивая россыпи пылинок в воздухе. – Ты разве дежуришь сегодня? – он сразу же отозвался привычной резкостью, но, странно, в его тоне не звучало обыденного раздражения. – Мне не сложно вообще-то прибраться за собой, – Рина кладёт чашку на сушильную стойку, слегка тряхнув мокрой рукой. Затем, взгляд падает на отражение пепельно-блондинистых волос в стекле, и девушка едва заметно усмехается. Несмотря на острую форму, пряди кажутся очень нежными и пушистыми, в особенности, когда голова того наклоняется в бок. В тишине общажного крыла слышен тихий шорох движения. Кацуки оказался рядом раньше, чем она ожидала, так близко, что едва уловимый запах пепла смешался с кремовой свежестью мыла. – Ну и на что ты тогда там пялишься? – почти шёпотом. Рина пожала плечами и, наконец, повернулась, убирая волосы с лица влажной рукой. – По какому поводу такой интерес? На то есть особенный случай? Проницательный, как лезвие, взор скользнул по её глазам, задержавшись где-то на долю секунды между радужками и зрачками. В голове мелькает странная мысль — возможно, она как-то слишком спокойно реагирует. Даже чересчур. – Может, мне просто скучно, – бросил тот, склоняя голову. – Скучно? – наконец, в этом заморочливом выражении лица мелькает живое любопытство, поддевая нечто сокровенное в душе парня. – Ты странная, – фраза звучит спокойно, без укоров. На это Рина только вздыхает, улыбаясь уголком губ. – Ты тоже. Между ними на мгновение повисла пауза, но она была далека от неловкости. Скорее, словно они оба наслаждались этой тишиной, ни секунды не упуская. – Эй, Рина, ты тут? – издалека раздаётся протяжный девчачий возглас. – Да, сейчас подойду, – Накада быстро огибает блондина, спеша к выходу из гостиной. «Вот бы этот момент мог не заканчиваться...». – Пошли, а то не успеем к первой паре, – Очако протягивает чужую сумку в сторону, другой рукой указывая на настенные часы. – Ой, и правда, давай поторопимся!