ТАЙНА СО ВКУСОМ МЕНТОЛА

Аттестация на временные лицензии традиционно проводилась для старшекурсников, однако в этом году Министерство дало добро на участие первогодок, что вызвало бурю обсуждений в образовательном и профессиональном сообществах. С одной стороны, подобное решение демонстрировало высокие ожидания к поколению молодых героев, с другой — усилившаяся активность Лиги злодеев заставила многие школы подстроиться под новые реалии. Таким образом, подготовка началась с усиленного акцента на индивидуальные и командные тренировки. Академия, как и обычно, щедро выделила для этого место в лесной зоне кампуса, обустроив зал горным массивом, нацеленным на развитие боевых приёмов и улучшение контроля причуд. Хоть тренировки и проходили в одинаковых условиях, но занятия А и В классов проводились поочерёдно, дабы избежать столкновений, давая каждой группе максимум времени для отработки. По такому принципу каждое утро начиналось с разминки, а во второй половине дня каждый оттачивал приёмы вместе с Эктоплазмом. И только в определённых случаях проводились спарринги, где требовалось демонстрировать не только силу, но и тактическое мышление. — Я атакую! — уплотнённый каркас тела вовсю отбивал застывшие вакуумы воды. — Как-то легко, — Киришима с хитрой ухмылкой подбирался всё ближе, не замечая дрожащих ладоней соперницы. «Что происходит?» — один из шаров раздувается, лопаясь в цепной реакции с остальными. — «Причуда...». — Учитель, у них там всё нормально? — Очако обеспокоенно подбежала к классному руководителю, заметив странность в тренировочном спарринге. — Не отвлекайся, у тебя своё задание есть, — Айзава заметно напрягся. Учитывая, что большую часть жизни ему доводилось видеть все промахи племянницы, сейчас всё было как-то иначе. — Стоп. — Мы ещё не закончили! — рыжие волосы метнулись в сторону, уклоняясь от очередной атаки. Эластичная лента тут же находит своё применение, обездвиживая двоих учеников разом. — Я сказал стоп, значит, стоп. «Чёрт побери...». — Ты свободен. Возьми в пару кого-то, кто сейчас не занят, — реплика пришлась в сторону Эйджиро. — А ты, — тёмные радужки метнулись обратно, — за мной. Накада успела только украдкой заметить беспокойство нескольких пар глаз за спиной, а вместе с тем — недоумение на лице друга, после чего сразу же удалилась, как и было велено. — Ну и? — тон стальной, но явно не из-за худшей координации боя. — В чём дело? «До сих пор злится на меня за ту спасательную операцию?» — бледная ладонь сжимается в попытках выжать хоть какое-то объяснение. — Я не знаю. — Что значит не знаю? — То и значит! — эмоции не находят места, высвобождаясь в нечто наподобие крика. — Ты и сам всё видел, это вообще на меня не похоже. Айзава медленно вздыхает, сбрасывая обороты. — Да, не похоже, поэтому и спрашиваю, что не так. — Причуда взбесилась, никак по-другому это не описать, — Рина хмурится, из раза в раз двигая запястьем для приёма, но ни влаги, ни даже присутствия былых ощущений снова не наблюдается. — Сначала мигрени, а затем это... — Ладно, на сегодня ты свободна. Вернись в общежитие и переоденься, вечером поговорю с Шузенджи об этом. — С целебной девочкой? Думаешь, она скажет что-то новое? Глаза напротив как-то через чур знакомо щурятся, и Накаде этот жест знаком. «Опять умалчивает о чём-то». — Отлично, — не дождавшись никаких ответов, та бросает небрежную колкость, резко отворачиваясь. «Помимо прочего ещё и перепады неконтролируемой агрессии. Я слишком нестабильна...». — Эй, Рин-тян, ты куда? — Яойрозу, закончив со своим спаррингом, стояла на краю арены. — Тебе плохо? — Нет, всё нормально, просто забыла кое-что в общежитии, — отмазка нелепая, но ухищряться на более правдоподобную ложь у неё попросту не было желания. «Что бы там ни было, разберусь сама. Иначе лицензии мне не видать». — А куда она делась? — Киришима медленно сполз вниз по скале, не сумев разыскать рыжую макушку. — Сказала, что что-то забыла и скоро вернётся, — Тсую освободилась вслед за ещё двумя одноклассниками. — Она сегодня сама не своя, — сняв наручные ограничители, Урарака окинула ребят тем же тревожным взглядом, подходя ближе. — Да и не она одна, — большой палец Эйджиро замахнулся в сторону, указывая прямо на смурную спину Бакуго. — Да они уже даже настроение друг друга перенимают, — вскользь буркнула Джиро, спускаясь с той же возвышенности, откуда только что приземлился красноволосый. — А у меня сложилось обратное впечатление, — лягушачий язык немного высунулся вперёд. — Ты о чём? — розовые подушечки пальцев размыкаются, дизактивируя невесомость одного из камней за спиной. — Я о том, что они, наоборот, очень не слаженны, — ответ был чуть тише обычного. — Столько напряжения между ними, что даже воздух в зале будто бы скрипит. – А в чём проблема? Что-то случилось? – Киришима, как и обычно, неверно истолковал прямолинейное высказывание, получая на это расторопные объяснения. «Нужно будет поговорить с ней, как вернёмся», – карие радужки в последний раз мелькнули в сторону вспыльчивой фигуры, что показушно издавала новые залпы один за другим, после чего сразу же уткнулись в зелёные кудри поодаль одного из горных оврагов. «Так, Очако, не сейчас, сосредоточься на тренировке!».

***

За бетонным изваянием, где тень надёжно укрывала фигуру, Айзава всё ещё оставался неподвижен, наблюдая за учениками с тем же беспристрастным видом, что и всегда. Вот только в голове продолжали вертеться далеко утраченные воспоминания из прошлого, засевшие мёртвым грузом. «Такой дисбаланс причуды, при том, что она долгие годы усердно тренировалась?». Чёрный костюм издаёт шуршащее капошение, когда из кармана появляется старая пожухлая фотография. – Вот о чём ты меня предостерегала, – у края полароидного снимка виднеются пожелтевшие черты лица. Мужчина томно вздыхает, оглядываясь на гул вокруг, допускаясь не самой хорошей догадки: «Сестра... могла ли твоя дочь... унаследовать это?».

***

Прохладный ночной ветер пробежался по пустынным дорожкам, шелестя листьями, запутавшимися в железной изгороди. У открытого бассейна, освещённого только парой ламп по периметру, царила гробовая тишина, нарушаемая едва слышным журчанием воды сквозь противоток. Рина держала в руках связку ключей, украдкой юркнув через открытую калитку, ведущую к тренировочной зоне. Получить их оказалось делом техники – она "позаимствовала" нужную связку из ящика на вахте, так как система охраны в этой части академии была простой: сторож обходил территорию раз в час, а замки было не так трудно отворить, если знаешь как. Силуэт опустился у самого края переливной решётки. Холодная плитка давила на босые ступни, а отражение в воде вызывало двоякое чувство. Сняв спортивку и отбросив к ближайшей лавочке, Накада постепенно погрузилась в воду, стараясь перетерпеть порывы холодного воздуха на открытых участках кожи. Левая рука медленно отходит в сторону, приподнимая небольшую часть воды над поверхностью. «Так, надо начать с азов...». Первый шар заледенел в идеальной консистенции, аккуратно выгибаясь в тонкую дугу. «Когда я ещё не умела по команде воссоздавать воду самостоятельно, приходилось черпать её из внешних источников. Конечно, бассейн не самый идеальный вариант, но хотя бы работает». С накалением стало труднее. Сила барьера колебалась, словно сам молекулярный состав сопротивлялся. Сначала всё выходило слишком тонким и лопалось, а после – через чур массивным, рассыпаясь от малейшего усилия. «Надо сосредоточиться», – серая майка погружается на пару шагов вглубь, руки разведены по обе стороны, ноги присогнуты, а пальцы заново касаются верхнего слоя воды. Лёгкое свечение окутывает пространство в нескольких метрах, но мгновение спустя купол полностью исчезает. Она хмурится, пытаясь заново, однако все разы кончаются схожим результатом. Звук шагов заставил замереть. «Охранник так быстро обошёл территорию? Или же я нашумела?» – Накада тут же косится в сторону выхода, готовясь бежать, но сразу после улавливает знакомый такт. Распознавать чужой след как свой собственный было частью навыка от излишних хлопот. И сейчас шаги были... — Чего тебе? — устало окликнув вышедшего из-за массивных дверей незванца, Накада подходит обратно к бассейну, садясь на плитку. – И это всё? — блондин хмыкнул, вышагивая вперёд. — Кто тебе разрешал воровать ключи? — А кто разрешал покидать территорию общежития после комендантского часа? Тебя же это не остановило, — Рина отвернулась, запрыгивая обратно в воду. — Я хотя бы не расшвыриваю свою причуду без мозгов. — Если пришёл, чтобы читать мне нотации, можешь идти обратно, – почему-то его появление не вызывало должной реакции, изолируя от мыслей о всём былом. — Ты же знаешь, что это бесполезно, да? Без нормального контроля на аттестации тебя порвут, – Бакуго лениво скинул кроссовки, ступая босиком на влажную плитку. — Спасибо за поддержку, — усмехнулась та, создавая ещё один барьер. Он вышел лучше, но тут же осел, как ослабевшая мыльная плёнка. — Ты серьёзно? Даже у малявок из младших классов лучше получается. – Блядь, просто отвали и шуруй, куда собирался! – всё же неконтролируемая агрессия берёт своё, и Рина резко разворачивается. — Покажи нормально, что ты делаешь. Внезапно его голова оказалась как-то уж совсем близко. Он успел опуститься к краю бортика, внимательно наблюдая за каждым движением бледных запястий так, что между их лицами оставалось от силы несколько сантиметров. Подводные прожекторы тускло обдавали всё в поле досягаемости голубым свечением, очерчивая его скулы и шею мягкой бирюзой. А глаза теряются в тенях на лице, впиваясь в душу, так маняще притягивая, точно как тогда — в лагере. Рина хмурится, не решаясь возразить, точно выводя водяное кольцо, дабы отвлечься и сформировать привычный барьер. На этот раз он продержался дольше всего, хотя в конечном итоге и превратился в брызги. — Ты толком не напрягаешься, — Бакуго резко спрыгивает в воду, отчего чёрная футболка мигом прилипает к коже. — Или боишься, что опять всё полетит к чёрту? — Спасибо за анализ. Может, сам попробуешь? — дерзость — это единственный защитный механизм, коим сейчас может оперировать Накада. Такие резкие перепады со злобного хулиганья на спокойного и собранного человека слишком сильно действовали на неё, что в какой-то мере могло войти в привычку и, тем не менее, каждый раз заставало врасплох. — Смотри сюда, — он резко склоняется ближе, протягивая собственную руку на ту же дистанцию, что и Рина. — Проблема не в том, что не получается. Ты слишком много думаешь. Его голос звучит жёстко, но без излишеств. Конструктивно подмечать всё с полуслова он умел лучше, чем учить, но каким-то чудом девушка всегда понимала, о чём идёт речь. — Что, теперь ты эксперт в моей причуде? — спазмирующая боль в висках понемногу начинает утихать. — У меня хотя бы получается не сжигать себя изнутри. — Если ты такой умный, показывай. Кацуки изогнул бровь. — Я тебе не нянька. — Тогда зачем залез в бассейн? Он не ответил, опуская голову ко дну под ногами. Может, всего на секунду, но в намеренно сокрытом взгляде читалось беспокойство, хотя Рина не могла точно судить. Из-за преломления света на его лице рисовались узоры волнующейся поверхности воды, тем самым замыливая восприятие. «Он сейчас...» — Потому что, когда ты так выглядишь, невозможно просто стоять и нихрена не делать. Руки дрогнули, но Накада сделала вид, что не услышала, чувствуя прилив жара к ушам. Вместе с этим необъяснимым раздражением, которое вечно вызывал Бакуго, приходила некая ясность и спокойствие. Когда он был рядом, головная боль всегда уходила, а вместе с ней понемногу исчезали и хаотичные колебания причуды. — Ладно, давай попробуем, – девушка отступает, выводя широкую дистанцию, на лету схватывая мышление блондина. — Только не лопни, ведьма, — буркнул тот, поднимая руки над головой.

***

– Не расслабляйся, – из ладоней замерцали искры, как только весь химический состав бассейна преобразовался в подобие речного верховодья. – Если останется хоть немного хлорки, мой глицерин создаст реакцию. – Да знаю я! – руки немного подрагивают, тем не менее ледяной шар потихоньку кристаллизуется, впитывая в себя все примеси бассейна. – Это не так-то просто, знаешь ли... – Когда будешь сдавать экзамен на лицензию, так же скажешь судье? – алые радужки сверкнули издевательским прищуром. – Будешь и дальше жалеть себя? – Да чтоб тебя... – Рина моментально переключается на взрыв, спонтанно вырвавшийся из правой ладони блондина, перекрывая его ледяным барьером. – Ты уже пыталась заморозить мои кулаки на фестивале, херово выходит, – надменная усмешка, за которой следует треск и брешь в защите. «Если он продолжит в том же духе, его взрыв попадёт на поверхность не до конца зачищенной воды. Тогда образуется газ, вредный для здоровья, и если я им надышусь...» Правая рука делает круговой замах в сторону, разбивая собственно созданный ледяной шар в дребезги. – Ты чё, отравить нас вздумала?! – Кацуки лихорадочно зажимает кулак, дезактивируя причуду, чего и добивалась Рина. – Именно! – воспользовавшись замешательством соперника, бледная ладонь рывком подлетает вплотную к чёрной футболке. «Прости, Мидория, мне нужно позаимствовать твою стратегию!» В самый последний момент тело создаёт кульбит, и в считанные секунды Накада ныряет вниз. – Чёрт! – Бакуго не успевает отлететь, движения сковывает вода. – Ах ты, мелкая... – рот слегка расплывается в ухмылке перед тем, как того резко утягивают на дно. Среди ярко-синей отделки бассейна лениво поднимались мелкие пузырьки воздуха, мерцая в приглушённом свете подводных прожекторов. Это мягкое свечение едва пробивалось сквозь прозрачную толщу, но даже его было достаточно, чтобы рассмотреть всё происходящее. Рыжие волосы нитями рассыпались по течению, парируя шелковым волнам, а голубые глаза вспыхнули подобно светлячкам, что, казалось, затмевали собой блики люминесцентных ламп. Кацуки не шевелился, постепенно оседая всё глубже. Его ноги были скованны ледяными кристаллами, и при желании он мог спокойно разбить их, не прибегая к использованию причуды, однако не хотел... Рина подплыла ближе к изумлённому лицу напротив, перекрывая рот парня ладонью. Этот жест означал безоговорочную победу, даже несмотря на не совсем честный трюк. Выпустив лишний кислород из лёгких, дабы полностью опуститься ко дну, она развела руками, создавая толчок сквозь воду. В уши не пробирался звук, а рот не мог его издавать, но Кацуки знал, что сейчас она улыбалась, как ребёнок, обрадовавшись своему выигрышу. Её серая майка выглядела полупрозрачной, а край, немного поднявшийся вверх, обнажил полоску кожи на животе. Кацуки машинально скользнул туда взглядом, но тут же осёкся, чувствуя острую нехватку воздуха. Кажется, Рину это совершенно не заботило, ведь впервые она сумела обхитрить этого самодовольного болвана. Она спокойно уселась на россыпь смальты у края перехода глубины в два метра, любуясь проделанной работой. «Я тебя сделала! Выкуси!». «По-любому сейчас думает о том, что сделала меня».

***

– Ну признайся, я была крута! – мокрые шлёпки ступней о плитку постепенно переходили к скамье около стены. – Я просто поддался, – Бакуго сконфуженно осматривался по сторонам, лишь бы не наткнуться на взгляд этой зазнайки. Только после вылазки из бассейна до него дошло, насколько откровенно эта дура была одета. Если майка ещё могла сойти за полноценный элемент одежды, то вот защитные шорты в облипку больше походили на трусы. «Твою ж... Она слишком беспечна». – А у тебя есть чего переодеть? – натянув на себя спортивную ветровку, Накада сверила изучающим взглядом отсутствие каких-либо сменных вещей рядом. – Или ты не планировал сегодня плавать? – и как же без издёвки. – У меня охиренный иммунитет, – тот завертел головой в разные стороны, стряхивая лишние капли. – Стой, дай я, – девушка привстала на носочки, наконец поймав шанс притронуться к самой большой загадке, мучающей её уже долгое время. – Эй, а ну не трожь! – Кацуки нервно отмахнулся, уворачиваясь в сторону, но после пронзительного: – Заткнись! – окаменел как по команде. Накада медленно запустила руки в пепельно-блондинистые пряди. Даже несмотря на то, что они были донельзя промокшими, их покладистость и пушистость никуда не делись, словно она трогала вовсе не чужие волосы, а очень мягкую шёрстку собаки. Заметив, как Бакуго, бурча, склонил голову вниз, чтобы ей было удобнее «сушить» его волосы, девушка едва сдержала выброс ненужного дофамина в виде писка во весь голос. «Как мило... Чёрт, какие же они мягкие!». – Эй, ты какого хрена там... – но, не дав тому уличить саму себя в скрытых намерениях, девушка быстро впитала всю влагу, распушив светлую шевелюру в форму одуванчика. – Пф... – сдавленный смешок всё-таки вырвался наружу. – Ты это специально?! Чё за херня! – Кацуки стал быстро мельтешить руками в попытках привести волосы в обычное состояние. – Тебе так куда больше идёт. – Я тебе сейчас ирокез организую, будешь наполовину лысая ходить! – угроза отнюдь вновь не звучит устрашающе, тем более, когда злобная физиономия теперь нагоняла образ лающего померанского шпица. – Ладно, не ори, а то по моим подсчётам охранник скоро будет здесь, – наручные часы засветились, крупным планом показывая время. – Отлично, ещё успеваем... Кацуки бросил недоумевающий взгляд в сторону девушки, которая уже успела ретироваться к забору, забирая ключи. А на его немой вопрос пришёлся вполне чёткий ответ: – Пошли в круглосуточный, я проголодалась. В этот момент лицо озарила позабытая временем улыбка. И это озорство в голубых глазах, пылающее ярче ламп, вмонтированных в здание... Такое до одури тёплое чувство, вгоняющее сердце в скач. Кацуки мог поклясться, что этот момент уже где-то видел... Разве что сейчас на ней не было геройского костюма, и волосы успели отрасти. Когда ему впервые довелось посмотреть на неё иначе? Или когда её голос начал отзываться в нём самом? Когда он понял, что это уже не просто заинтересованность или тяга, а что-то запретное до сих пор? «Что бы ни задумала эта ведьма в данный момент, я не смогу сказать нет». – Хочешь добавить в список нарушений ещё и вылазку за территорию? – блондин шатнулся вперёд, медленно подходя к ней. – Думаю, особо погоды это не сделает. Если получать нагоняй, то хотя бы на сытый желудок, – замок щёлкает, раздавшись эхом по стенам. – Я бы сейчас душу продала за фруктовое мороженое. «Кажется, я влип». – Тупица, мороженое – это не еда, – едва уловимое хмыканье вслед за закрывающейся дверью. – Ну, тогда ещё свиных рёбрышек возьму. – Фигуру пощади. – Эй, слышь? Чё ты разварнякался? Я вообще-то через пару часов на пробежку встаю! – А чё-то не заметно, – палец тыкает в область живота, скрытую за ветровкой. – Вот псина! А ну, руки убрал! – Ты слишком шумная. – Это ты мне-то говоришь?! *** – Спасибо за покупку! Пожалуйста, приходите ещё, – голос продавщицы растворился за раздвижными дверями супермаркета. Я слегка растерянно покосилась в сторону, потому что на шару доставшаяся еда уже не так манила вкусом, когда её оплачивает кто-то другой. – С чего вдруг такая щедрость? – в пальцах шарудит пакет, набитый до полна. – Жри молча, – как всегда, сама любезность. – Так, погоди, сейчас... – как обычно, нормально разломать гари гари-кун не выходит, и одна часть фруктового льда оказывается значительно меньше. – Да почему он постоянно сверху надламывается?! – Ты что, для этого купила эту хрень? – Да Господи, закройся и просто возьми! – отрывая от сердца, протягиваю большую сторону. Бакуго наконец-то соизволил посмотреть на меня, только как всегда – с этой противной гримассой брезгливости. «А я уже и забыла, что он обычно даже бутылку с Киришимой не делит. Грёбаный чистолюб». – Ой, не хочешь – не надо, мне же больше достанется! – но в последний момент я уже ощущаю пустоту в правой руке. «Да неужели?» – Эй, это была моя половина мороженого! А ну, отдай! – вцепился в меньший кусок зубами и выхватил так, что даже среагировать не успела. Ну точно псина. – Это моя компенсация за услуги няньки, – идёт, как ни в чём не бывало, а на лице прямо-таки читается радость. «Ну точно как собака». – Я вообще-то откусить уже успела. – Не мои проблемы. «Или же он всё-таки не брезглив? Хрен его разберёшь». Мимоходом проехал велосипедист, вздымая за собой дорожную пыль. Я оглянулась, только сейчас почувствовав свежесть озона в накопившейся ночной влаге. Листва подрагивала от лёгких дуновений ветра, а всё вокруг окутывала непривычная для дневной суеты тишина. Это то, из-за чего позднее время суток мне так полюбилось. Когда в последний раз я выбиралась из дому, чтобы побродить по безлюдным тропинкам вдоль детской площадки? Кажется, это было настолько давно, что сейчас всё ощущалось иначе. Ночь была...теплее. Глаза скользнули вдоль тротуара, а затем под ноги. Я вслушиваюсь в такт чужих шагов подле себя, и они не пугают. Осанка чуть более выпрямлена, чем обычно, но он по-прежнему расслаблен. Идёт, так спокойно разглядывая всё вокруг. А может, и думает о чём-то? Всегда такой сосредоточенный, даже когда на это нет причин. Если вдуматься, теперь это так обыденно – наблюдать за ним с близкого расстояния, не боясь быть рассекреченной. Подмечать мелочи в его мимике или изучать эмоции, чаще всего выражаемые хмуростью бровей или поджатием губ. Обращать внимание на что-то вроде неровного воротника, оголяющего зону затылка, свободную чёрную футболку, что чуть топорщится на плечах, слегка перекошенный пояс штанов, которые тот очень любил приспускать с талии, и старые кроссовки, на одном из которых едва разошёлся мысочек, прикрываемый стёртыми шнурками. Странно думать, что когда-то я не могла представить себя рядом с ним вот так – молча, без напряжения. И ещё страннее – что сейчас я подмечаю такие простые... такие его мелочи. Возможно, я ещё не до конца поняла, что за странное чувство испытываю к этому парню, но одно знаю наверняка – моя ненависть пошла на убыль, а на её место пришло такое неловкое и новое слово: «Нравится». По телу пробежал табун мурашек. – Кстати, недалеко от станции продают данго и таяки... – Даже не думай. – Ну почему? Это же отличный десерт! – Мы идём в общагу, и точка. – Да ну, блин! Ну пойдём, а? Там всего пару метров через переход... – Нет. – Ну правда, вон ларёк, смотри! – Кому сказал, домой пошли!