ТАЙНА СО ВКУСОМ МЕНТОЛА

Перед глазами крупная государственная клиника с множеством диагностических центров и передовых корпусов. Как и во всех больницах – атмосфера не располагает. Однотипные белые коридоры, врачи-суетологи, бегающие от одного кабинета к другому. Старик, промолчавший всю дорогу до клиники, а теперь неугомонно снующий то к регистратуре, то к смежным кабинетам, сотый раз уточняя что-то у медперсонала. Его нервозность и сухие реплики: «Сиди здесь», «Сейчас позовут», «Держи назначение» – уже порядком начинали пугать. «Ни разу не видела его таким дерганным. Будто бешенство подцепил». Но от нелепого сарказма легче не становилось. Руки безустанно мнут края футболки, а глаза бегают по настенным часам, въедаясь в длинную стрелку до победного: – Накада Рина, проходите в смотровую. До неприятного едкий запах стерильного помещения, чем-то напоминающий спрей антисептика в затхлом салоне авто, небольшой передвижной ящик с медицинской аппаратурой около кресла и врач, мужчина лет сорока с длинными ушами и заячьей губой. Формальные вопросы, стетоскоп, проверка реакции и координации: вытянутыми руками дотронуться до кончика носа, пройтись по линии. Далее заходит медсестра, не церемонясь, ловко затягивает жгут, обеззараживая кожу. Несколько пробирок заполнены – на этом обычный ряд обследований подошёл к концу. Опять обход по кабинетам, ожидание в очереди и ровный голос медика, читающего имя из бланка под рукой. «Ненавижу аппаратный блок». Электроды ЭКГ холодно прилипают к коже, монитор тихо пищит, выводя график сердечных сокращений. Врачиха что-то внимательно фиксирует, не отрываясь, затем убирает противные скользкие присоски, передвигаясь к томографу. Гулкое замкнутое пространство, шум, от которого закладывало уши и звенело в голове. – И последним на сегодня будет тестирование, – в помещение заходит тот же врач, что был на обследовании. – Лёгкая активация твоей причуды. Процедура не из приятных. По всему телу размещают датчики. В зависимости от природы действия и использования их помещают на определённые участки, присоединяя к ним многофункциональные сенсоры. На руках манжеты, а на голову надевают прозрачный полимерный шлем для измерения реакции мозговых импульсов. Такая практика довольно часто используется в прогрессивных странах для отслеживания причудной активности и тестируется перед геройским обучением, а также при получении лицензии является обязательной. Профессиональные герои проходят её стабильно раз в год. – Электроэнцефалографический обруч присоединён, – не глядя, бросает врач коллегам, которые, в свою очередь, начинают что-то активно печатать на своих мониторах. – Не переживай, проверка всё та же. Я выйду из изолирующей капсулы, ты, следуя инструкциям на экране сверху, задействуешь причуду. Процедура длится 6 минут. Желаю удачи. Отчеканив заученными репликами, мужчина скрылся за стеклянными дверями. Купол тест-комнаты покрылся защитным механизмом, а вскоре на экране передо мной, как и было сказано, загорелся первый испытательный скрин. *** – Всё в пределах нормы, никаких патологий или отклонений в нынешней амплитуде не наблюдается, ваша дочь абсолютно здорова! Рина дёрнулась, Айзава хмуро повёл плечом, и почти в одночасье они выпалили: – Он мой дядя! – Это моя племянница. На мгновение врач одеревенел, а затем неловко откашлялся, поднимая голову на медсестру. – Простите нашего заведующего, – вежливо пролепетала молоденькая девушка, слегка кланяясь, – он часто бывает сам у себя на уме! Она слегка наклонилась, понижая голос, но всё же недостаточно, чтобы Рина не услышала: – Надо читать дело пациента, прежде чем ляпать ерунду! – Хех, что ж, примите мои извинения, я не хотел вас обидеть! – врач улыбнулся, растягивая заячью губу, отчего сразу стал походить на какого-то дедульку-торговца. – Благодарим за информацию, – как будто на миссии, процедил Айзава и поспешил удалиться из кабинета. Рина же молча поклонилась и засеменила вслед за дядей. – Может, побреешься? Тебя, вон, уже в отцы приписали — настолько ты старо выглядишь. – Умолкни, а не то опять будешь всё общежитие драить. Или хочешь, чтобы я спросил за недавняшее отсутствие в комнате во время обхода? Староста мне всё докладывает. – Молчу-молчу! *** Раздался щелчок закрывающейся двери. Помещение почти полностью опустело. Только мерное тиканье часов и бульканье фильтра для очистки аквариума заполняли тишину. Но к ним добавился ещё один – звуки пальцев, скользящих по экрану планшета. В какой-то момент они замирают. На главной странице – досье и справка о личных делах. Разархивация. Носик флешки с TRS-разъёмом клацает. Один файл добавлен. Телефон выныривает из кармана халата, набор номера, гудки. На другом конце – щелчок соединяющей линии. – Да, это она. Результаты я получил. От меня более ничего не требуется? – пара секунд молчания, после чего слышен положительный ответ. – Прекрасно. И скажи Року, что я не собираюсь больше подыгрывать в этих дебильных спектаклях, – заячья губа снова искажается, только в этот раз в жуткой гримасе. – Не переживай, я займусь промывкой мозгов всех, кто меня видел и слышал. Я работаю чисто. Скрежет колёсиков в одну секунду перемещает кресло к аквариуму. – И скажи боссу, чтобы был осторожен. Как показал тест, у неё есть склонность коллапсировать в момент стрессовой неустойчивости. В таком состоянии подобным экземплярам быстро сносит дамбу – и жди чего угодно. Телефон падает в воду. *** – Хочешь вечером уехать из общежития по делам? – тихо переспрашивает Айзава, склонившись над протянутой запиской. – Да, к ужину не приеду, поем в гостях, но вернусь до отбоя, – произносит Рина, параллельно поглядывая на приборную панель под руками таксиста, понимая, что к первому уроку они точно опоздают. – И куда ты поедешь? – мужчина тихо вздыхает, потирая переносицу. – Только на этот раз просто скажи правду. Его тон звучал ровно, как обычно. Но что-то неприятно кольнуло, и Рина непроизвольно замерла. В груди поднялась тяжесть, похожая на тревогу. Резко это беспокойство стало расползаться по всему телу. Она вдруг задумалась, как много всего накопилось. Тайны, сомнительные решения, разговоры, которых она избегала. Всё это дядя терпеливо разгребал, а она просто делала вид, что не замечает, как его терпение тает. Айзава молчит, взгляд отстранённо отведён в сторону окна. В его тишине нет ни раздражения, ни интереса – только усталость. Рине стало не по себе. Впервые за долгое время она видит, как он отдалился. Не со злости, а просто... перестал ждать от неё чего-либо. «С тех пор, как переехали в общежитие, мы ни разу не ели за одним столом. Казалось бы, наоборот должно было стать проще — до академии рукой подать, времени больше, не надо засиживаться до поздна. А вышло так, что мы и словом не перекинулись по-настоящему. Ни о моей причуде, ни о той ссоре после спасательной операции, ни о маме…» Костяшки на руках начинали ныть от той силы, с которой Накада их сдавливала. В салоне повисло тиканье поворотников. Машина плавно обогнула пешеходный переход, останавливаясь перед светофором. В голове десятки версий: что сказать, как ответить, или хотя бы частично объяснить своё поведение. Но вместо этого звучит сухое: – Ясно, – Айзава возвращает ей записку с начерканной внизу подписью. Это короткое «ясно» почему-то больнее любых упрёков. Рина чувствует, как внутри что-то ломается. Даже не от страха сурового выговора или долгих нарративов, а от того, что этот холод в голосе пугающе знаком. Так когда-то говорил человек, чьё равнодушие она поклялась больше никогда не вспоминать. И прежде чем разум успевает вмешаться, сердце успевает похоронить гордость где-то в багажнике такси, а слова сами срываются с губ: – Я кое с кем встречаюсь. Лицо мигом приобрело пунцовый оттенок, а глаза пригвоздились к кедам на ногах, в одеревенении ожидая какой-либо реакции. Пауза после этого странного и скомканного признания, кажется, ввела в неловкость даже таксиста. Благо светофор загорелся зелёным, и машина тронулась с места, хоть немного разбавив обстановку своим урчанием. Айзава непонимающе посмотрел на племянницу. – В смысле у тебя назначена встреча? – Нет, в смысле у меня есть парень. Таксист закашлялся, тактично поспешив увеличить громкость трека на магнитоле. – Я только недавно... ну... только недавно вступила в отношения, и поэтому сегодня хотела поехать на ужин с его родителями, – Рина резко вцепилась рукой за щёку, в попытке закрыть лицо от убийственно неловкого разговора. – И я не знала, как тебе об этом сказать, но, полагаю, ты должен быть в курсе, так что вот... «Господи, если ты существуешь, сделай так, чтобы сейчас какой-нибудь преступник выбежал из переулка и пальнул мне в голову – да так, чтобы насмерть». Айзава медленно повернул голову, на некоторое время просто зависнув в пространстве. Затем приложил ладонь ко рту, неразборчиво хмыкая. И только спустя несколько секунд произнёс: – Так значит... парень, да? Мужчина окончательно растерялся. Облегчение от её откровенности смешалось с непониманием, как на это реагировать. – Ага... В машине снова повисла неловкая тишина. Таксист ещё несколько раз с интересом косился в зеркальце заднего вида, но в какой-то момент бросил свои тщедушные попытки уследить за драмой и сосредоточился на дороге. – Ну а... – спустя долгое молчание, первым подал голос Айзава. – Со мной его познакомить хочешь? Вроде бы в вашем возрасте нормально заводить первые отношения, так что я не буду против. И, тем более, я тебе не родитель, так что можешь и не знакомить. Мужчина едва ли мог держать тон ровным, путаясь в формулировках – что ему совсем не свойственно. – Я к тому, что... раз уж ты знакомишься с его родителями, мне стоит знать о нём что-то? – Да просто тут такое дело... – Рина сжала губы в мольбе, дабы этот неловкий диалог побыстрее закончился. – Ты его и так уже знаешь. И с его родителями я уже знакома... Айзава нахмурился, ведя стратегический бой в своей голове на пару с поиском нужных сведений, что у него уже имелись. Это явно кто-то из академии, так как за её пределами у племянницы нет круга общения. У всех её одноклассниц, у которых она потенциально могла быть дома и видеться с их родителями, нет старших братьев, а младшие ещё совсем дети. Мужчина стал отсеивать варианты один за другим. Он знает этого парня — значит, это кто-то из подопечных его класса. С кем из парней она чаще всего общалась? Кто был рядом достаточно часто, чтобы зародилась симпатия? И у кого из одноклассников дома она бывала? – То есть это?.. – Айзава недоверчиво сузил глаза. Рина дёргано озирается, заметив, как машина остановилась. – Приехали, – громко протягивает таксист. – Нет, ты серьёзно?! – на лбу Айзавы появляется скупая жилка недовольства. – Спасибо, сдачи не надо! – Рина лихорадочно впихнула деньги водителю. – Эй, не уходи от ответа! – пряжка ремня безопасности клацает, после чего обе двери авто одновременно захлопываются. – Ты сам хотел правду — вот и пожалуйста! – приглушённо слышится с улицы. – Это тот, о ком я думаю? Серьёзно?! Других вариантов не было?! – Хех, ох уж эти дети... может, и к лучшему, что не женился? – тихо вздыхает таксист, наблюдая за двумя крикунами, исчезнувшими за воротами академии. *** – Если выбирать между Киото и Осакой, ты бы где жила? – схватив подругу под локоть, начала Очако. Рина слегка задумалась, опуская руки в карманы тренировочных штанов. – Не, ну в Осаке удобнее — всё под рукой: круглосуточные на каждом углу, транспорта больше, хотя трафик кусается. А в Киото красиво; по удобству не так опережает, но зато там спокойнее. Девочки шагали вразвалочку перед окончанием перемены, снова перекидываясь любимым занятием «если бы да кабы». – У меня тётя переехала недавно в Томбабаси, это почти пригород Киото, – свободной рукой Очако обвела воздух, показывая транспортный узел, который обычно есть в каждом городе Японии. – Сначала она восхищалась тишиной, а через месяц соседи устроили настоящий рагнарёк. Каждые выходные — громкие посиделки до трёх ночи и вечный лай собак под окнами. Рина улыбнулась, молча радуясь, что раньше жила всегда в относительно тихих местах. – Нет, ну а что самое странное, они... Тут навстречу вывернул знакомый силуэт, и Рина моментально вспомнила, зачем с утра маячила справкой перед носом у дяди. – Иида, стой! Забыла передать. Вот, – у старосты в руках оказывается сложенный вдвое листок. – Это что? – Тэнья сразу же распрямился, пробежав глазами по содержимому. В заглавной строке: «По семейным обстоятельствам», а внизу — размашистая подпись Айзавы. – Передаю, пока не забыла. Это разрешение на выход из общежития, всего на вечер, так что не переживай. Иида сурово сверил документ, пару раз поправил очки, а затем было хотел начать лекцию о недавнем исчезновении Рины во время обхода, но его тут же перебили. – Я вернусь после ужина, обещаю, в этот раз проблем не будет! – девушка клятвенно приставила пальцы к виску, вызывая у педантичного старосты приступ от неправильно выполненного жеста. – Хорошо, но чтобы больше без опозданий! В девять ровно будь в своей комнате, чтобы мне больше не пришлось писать объяснительную. Бакуго это тоже касается – так и передай! – жест рукой в стиле регулировщика, и необходимые предупреждения были услышаны. – И не опаздывайте на практическую часть, преподаватель вместе с остальными уже там! Парень поспешил в учительскую. «Ну хоть с этим проблем не возникло». Догнав Очако в два шага, Рина моментально заметила интерес в карих радужках — и незамедлительно последовали вопросы: – А что за обстоятельства такие? Куда ты так поздно собралась? Это Айзава-сенсей тебя отпустил? Что-то с анализами не так? Нужно дообследоваться? Так ты в больницу едешь? Накада шумно выдохнула, стараясь пробиться сквозь поток мыслей Урараки. – Всё хорошо, по обследованиям ничего серьёзного. Тут дело в... Перед лицом пронёсся мяч, а после из распахнутого настежь тренировочного зала последовали чьи-то извинения. – Эй, девочки, ну чего стоите?! – вдоль по коридору показались силуэты А-классовцев, зазывающих одноклассниц в отведённый для них тренировочный зал. – В общем... потом расскажу, – бросила Рина и вместе с подругой засеменила к ребятам. *** Вагон метро монотонно покачивался из стороны в сторону, то и дело подкидывая толпу. Рина беспокойно поправляла причёску, всматриваясь в маленькое карманное зеркальце. Затем последовал тяжёлый вздох, и она резко подняла голову. – Я точно нормально выгляжу? Может, надо было одолжить у Мины плойку и волосы выпрямить? – слегка наклонившись вперёд, залепетала Рина. – Да сколько можно уже?! Нормально ты выглядишь, как обычно! – Кацуки медленно качнулся, парируя тряске поезда. – Мы не на инаугурацию едем, а всего лишь на ужин к моим предкам. Если не хотела ехать — надо было раньше думать. – Да при чём тут «не хотела»?! Хрен бы с той инаугурацией – даже если бы я предстала перед премьер-министром нагишом, это было бы не так стрёмно, как показать себя не в лучшем виде перед твоими родителями... – Рина мелко затряслась. – Ну, первое впечатление ты и так произвела эффектное: ворвалась в гостиную и приняла мою старуху за сестру. А потом ещё меня водой окатила, – Бакуго стал перечислять все события, всплывающие в памяти, когда девушка приезжала к ним домой впервые. – О боже, всё, прекрати, умоляю! – её лицо побледнело, а непослушная прядь, что никак не хотела ложиться в прическу, вот-вот бы стала последней каплей. Кацуки наклонился к её уху, ловко заправив беснующуюся прядь, и чётко произнёс: – Тот кофе, что ты принесла, до сих пор стоит у нас дома. Мать поставила его на полку к самым дорогим напиткам. Так что, если и дальше продолжишь паниковать по фигне, я передумаю о своём выборе и подыщу стальную, непробиваемую девушку, – последняя фраза сорвалась с губ в полуусмешке, но только совсем не гнусавой или склонной обидеть. Рина ощутила, как он хихикнул, игриво заглядывая ей в глаза. – Издеваешься, сволочь? – пробубнила она вслед довольной гримассе. – А как же, – он снова мерно качнулся в такт стучащих зазоров между рельсами. – Вставай, ведьма, почти приехали. *** – О, не знала, что ты приедешь… ещё и не один! – Мицуки показалась в проёме прихожей, застывая при виде двоих нежданных гостей. – Ты бы хоть предупредил! – фыркнув на сына, она почти силой загнала обоих в дом. Кацуки устало снял кроссовки, бросая обувь в проходе, а Рина вежливо кивнула. — Добрый вечер, госпожа Мицуки, простите, что так внезапно. – Ой, да ничего. У вас случилось что-то? – женщина снова покосилась на сына в ожидании каких-либо объяснений. – Мы только из академии, просто заскочили перекусить, – Бакуго откинулся к стене в поисках своих домашних тапочек. – А в общежитии что, вообще не кормят? Так бы и сказал, что по дому заскучал. Перекусить, ага… – с прищуром повторила Мицуки, уже проходя на кухню. – А холодильник у нас, между прочим, пустой! Масару! – крикнула она куда-то вглубь дома. – Иди в магазин, возьми что-нибудь! Когда старшая Бакуго скрылась в коридоре, девушка резво склонилась к младшему блондину. – Ты что, не сказал им? – Так, а зачем? – «Зачем»?! – Рина возмущённо округлила глаза, со всей дури пиняя того в бок локтем. – Ай, тс! За что?! – Кацуки поморщился, ощущая нехилое жжение. Со второго этажа послышались спешные шаги. – А что купить-то? – донёсся голос мужчины. – Что найдёшь! Девочка вон голодная, наш придурок наконец-то гостя домой привёл, а у нас только соевый соус и полбанки маринованных персиков! Рина вспыхнула, застенчиво опустив взгляд, дёргая парня за край штанины в надежде как-то остановить весь кипиш. – Да мы с тренировки ещё ничего не ели, даже не обедали, так что я лично голодный как чёрт, – подливая масла в огонь, начал Кацуки, мотнув рукой в знак приветствия отцу. – Здравствуйте! – Накада сдержанно поклонилась, завидев неловкость на лице мужчины. – Ох, чего-нибудь особенного хотите? – Масару наклонился за лопаткой для обуви. – Пару анпанов с адзуки, без сливок, гранатовый сок и... Ай! – Ничего не нужно! Мисо-супа или риса будет вполне достаточно! – Рина вежливо оборвала парня на полуслове, с силой ущипнув за руку. – А как вы смотрите на хамачи в сладком соусе? Могу купить пару хвостов, как раз собирался дайкона и редиски взять. – О, тогда ещё не забудь киноме, а то у нас листья кончились! – с кухни донёсся одобрительный голос Мицуки. – Я за, – кратко кивнул Кацуки. – Я тоже, – пересилив себя, добавила Рина, вспоминая стоимость морского леща. – Тогда решено! Всё, я ушёл, ключи не беру — так откроете, – бросил напоследок мужчина, захлопнув за собой дверь. – А вы чего там встали как истуканы? Проходите! – вдалеке обширного коридора показалась голова Мицуки. – Идём-идём, – лениво протянул парень, попутно кидая гостевые тапки под ноги Рины. – Надевай, а то старуха убьёт, что мы по полу босиком шастаем. – Я всё слышу! – Так, а чё, я не правду сказал? – Бакуго по-свойски закинул сумки в гардероб. – Ты ж голову снесёшь, если не по-твоему будет. – Харэ меня мегерой выставлять! А ну метнулся сюда, быстро! – крик стал более угрожающим. – Иду, я же сказал! – рявкнул тот, цыкая себе под нос. Рина всё это время активно притворялась ветошью, стоя нерушимым изваянием в углу прихожей. Ей было непривычно снова побывать в этом огромном доме и заново услышать запах сандалового дерева на пороге. Она ощущала себя инородным объектом, чьи вишнёвые духи совсем не вписывались в общий антураж. Так неспокойно на душе... Она даже составила в голове чёткий план действий перед тем, как выйти за стены академии. Бакуго бросил краткий взгляд на девушку, сразу перенимая все её нескрываемые эмоции. В воздухе послышалось сухое клацанье, и Рина подняла голову. Кацуки завёл руку за спину, подзывающе прихлопывая пальцами по ладони, не произнося ни слова. И девушка, не успев опомниться, быстро отреагировала на его жест, вкладывая свою руку в его. Словно говоря «расслабься», он мягко заглянул ей в глаза, а потом, нежно сжав её ладонь, двинулся в сторону кухни. Из крана зажурчала вода, а навесной шкафчик тихо скрипнул, поддаваясь щелчку от нажатия пальцев. Мицуки достала чашки, перед этим скомандовав сыну вскипятить чайник. Рина хотела помочь, но Кацуки качнул головой в сторону стола. – Сядь, я сделаю. По раковине монотонно закапали капли, в миске красовался промытый рис. – Чай зелёный или чёрный? – украдкой поинтересовалась Мицуки, обернувшись к гостье. – Зелёный, если можно. – Так есть же кофе, – парень потянулся к нужной створке. – Какой тебе кофе! Ты на время смотрел? Спать потом не сможешь. – Ой, не бубни. Выветрится, пока до общаги доедем, – он достал с полки полупустой пакет, стоящий отдельно от остальных. Женщина фыркнула, но в уголках губ промелькнула улыбка. – А ты как? Кофе хочешь? – переспросила она, держа в руках ситечко для заварки. – Да не, мне чай в самый раз. Для кофе действительно поздновато, – ответила Рина, замечая знакомую упаковку в руках парня. «Это же тот кофе, что я приносила?» Кацуки молча поддел заднюю часть кофемашины, вставляя наполненный фильтр. «И не соврал же про почётное место среди напитков». Рина тихо улыбнулась, невольно засмотревшись на его спину. В домашней обстановке он стал казаться более податливым. Как фигурка из пластилина, когда её хорошенько обогреют руками. – Всё, я включила мультиварку, осталось подождать Масару, а потом дело за малым, – подмяв под себя полотенце, женщина быстро уселась за стол. – Я могу подать чай, – Рина приподнялась, но её помощь снова была категорично отклонена. – Я же сказал, сам всё сделаю. – Хватит капризничать! Я не немощная, давай хоть столешницу вытру! – Не лезь! А ну брысь! – Бакуго шикнул, когда та приблизилась. – Я что, кошка, чтобы мне «брыськать»? – девушка возмущённо сморщилась, вырывая из его рук салфетки. – А ну отдай! – Ещё чего. Перепалка быстро прервалась, стоило хозяйке дома наигранно прокашляться. – Сядьте уже, – беззлобно, но всё же достаточно убедительно прозвучали её слова, так что оба подростка быстро заняли места за столом. Мицуки скрестила пальцы, опираясь на них подбородком. Её пронзительный взгляд скользнул сперва на сына, затем на Рину, оценивающе блуждая и цепляясь за любую мелочь в мимике. Так прошло добрых сорок секунд в тишине, после которых женщина спокойно вздохнула, наконец переключив внимание на стоящую перед ней кружку. Последовав её примеру, Рина потянулась за своей. В груди забилось беспокойство, нарастающее в молчаливой тишине. Через некоторое время девушка снова ощутила острое внимание к себе: на неё смотрел всё тот же хитрый оскал алых радужек. «Похоже, эти хищные взгляды у них семейное». – Ну надо же. Всю жизнь от него слышу: «Отвали», «Отстань», а тут смотрю – сам под руку подставляется. Не иначе, как в лесу что-то сдохло, – женщина хихикнула, завидев, как сын стал чертыхаться. – Не неси фигню! Это потому, что у неё руки не из того места растут, она ноль в готовке. – Чё?! Это когда это ты такие выводы успел сделать? А тот раз, как мы ели мой рамён? И не удавился ни разу, – Рина злобно пнула того по ноге. – Да это жрать было невозможно! Ты даже яйца разварить умудрилась! И где это мы? Готовил его вообще-то я, а ты заруинила под конец. – Так ты мне тогда тоже не дал готовить! И где я заруинила?! Я только не добавляла кацуобуси, потому что острое не переношу! – Оно ж вообще без специй было! – Зато полезно! Мицуки покосилась на то, как подростки уже во второй раз почти поругались, и быстро потянулась к сыну. – А ну хватит пререкаться! – шлёпнув того по плечу, женщина переняла инициативу на себя. – Вруби телевизор, а? Вместо вас будет на фоне орать. – Ну ты слышала её?! Кацуки возмущённо обернулся на мать, продолжая негодовать, а Рина показательно отвернула голову. – Так, сгоняй пульт возьми! Мне тебе напомнить, как ты пытался приготовить рисовую собу с кипятком? – Ой, да чё ты начинаешь-то? Это был калькуксу! Я не знал, что там лапшу недоваривают, один раз же делал! – Ты пытался сделать корейский обед? Ты же говорил, у них слишком много полуфабрикатов в составе, – Рина ехидно хихикнула, наблюдая за смешным мельтешением позади. – Так всё! Старуха хотела телик? Вот и смотрите, – буркнул Кацуки, найдя пульт под диванным валиком. – Он так смешно хмурится, когда его ловят на чём-то подобном, – на полтона тише произнесла Мицуки, а Рина охотно закивала, радуясь, что не она одна разделяет это ликование в моменте. Навесной телевизор загорелся. На экране появилась карта Японии, переливающаяся синими и красными зонами атмосферных фронтов. – Погода сегодня, – сообщил диктор. – На остров Хоккайдо движется тайфун четвёртой категории… Рина моментально взглянула за окна, подмечая, как небо затянуло тяжёлыми тучами. – Я вообще не заметила, что погода испортилась… – тихо сказала она. – Да с самого утра что-то не ладится. Вон, сегодня бельё вывесила — так его ветром как флаг разворотило, – Мицуки развела руками в воздухе. – Хорошо хоть не унесло дальше участка. Кацуки хмыкнул, возвращаясь за стол. – Я же говорил тебе — купи нормальные прищепки. Женщина цыкнула, отмахиваясь, мол: некогда или просто в лом. На экране тем временем ведущий продолжил: – Из-за приближения тайфуна рыболовы на северных побережьях свернули сети. По прогнозам синоптиков, для Сендая и Токио штормовое предупреждение действует до вечера, Осака, Кобе… – То жара была, теперь эта сырость, – женщина как-то по-старчески потёрла коленку, тем самым слегка указывая на свой возраст, хотя внешне и не скажешь. – Вот почему голова болела всё утро, – Рина потёрла висок, тут же вспоминая прошедший день. «В суете со всеми этими анализами и подготовкой к приезду сюда вообще не обратила внимания на тучи… Как бы это боком не вылезло». Телевизор уже успел переключиться на какой-то сериал, показывая отрывки из предыдущих серий. Кацуки зевнул, подтягивая к себе кружку. – У тебя голова болит? – заглядывая в глаза девушке, начал тот, осмотрев её как следует. – Да чуть-чуть, всё нормально. Это всегда так: как вспомнишь о том, что болит, начинает болеть ещё сильнее, – Рина уклончиво засмеялась, хотя голова и впрямь начала немного гудеть. Парень ещё несколько секунд внимательно смотрел на неё, после чего интуитивно приподнял запястье. В этот же момент раздался гул из прихожей. – Я дома! – крикнул Масару, громко захлопнув за собой дверь. – Иду, – бросила Мицуки, вставая из-за стола, видимо чтобы забрать пакеты. – Ты быстро. Что, очереди в супермаркете не было? – Да нет, там просто дождь начался, вот и пробежался чуть-чуть, – более тихо добавил мужчина, уже топая по коридору. – Давай, снимай куртку и кидай мне всё, я занесу. Длинная арка дверного проёма на кухню показала немного намокший силуэт хозяина дома. Он снял очки, чтобы протереть, на ходу снимая верхнюю одежду. – По телевизору передали штормовое предупреждение, – подтянулась старшая Бакуго, аккуратно обхаживая мужа. – Иди проверь, все ли окна у нас закрыты. – Вечером может ещё хуже быть. Перемычку на втором этаже, скорее всего, полностью зальёт, – удаляясь, сказал Масару. От его слов стало немного не по себе, и Рина наклонилась к Кацуки. – Слушай, может, сейчас тогда в общежитие уже поедем? – Да не, если что, вызовем такси. Старуха тебя не отпустит без еды, – немного тише обычного ответил тот, выглядывая за кухонный проём. Когда оба силуэта родителей скрылись за стенкой, парень придвинулся на стуле, поднял руку к голове девушки и приложил подушечки пальцев ко лбу. – У тебя вот тут всё напряжено, – пробормотал он, прищурившись. Рина дёрнулась от неожиданности. Но затем он поднял и вторую руку, касаясь висков и круговыми движениями мягко разминая точку под волосами. – Вот… – его голос стал ниже, спокойнее, он и сам удивился, что так умеет. – Старуха всегда говорит, что при головной боли надо тут разжимать. Немного задрав голову, он продолжил сосредоточенно водить пальцами, аккуратно прощупывая голову, мягко нажимая на участки около линии роста волос. «Такие мягкие… Думал, они скорее как губка, она же всегда лохматая ходит: волосы даже в хвосте торчат в разные стороны. О, а на висках светлее… Интересно, рыжие волосы выцветают на солнце?» Под подушечками пальцев стало теплее; Кацуки мимолётно опустил взгляд чуть ниже, замечая, как девушка иногда щурится и тихо облегчённо вздыхает. Он на секунду замедлил движения, проверяя реакцию. – Меньше болит? – Да-а… Хорошо так, аж спать захотелось, – Рина улыбнулась, обмякая в тёплых шершавых ладонях. Кацуки хмыкнул, убирая руки. – Всё, хватит с тебя. – Да ну, блин, помассажируй ещё немного, не ломай кайф! – она тут же заныла, пытаясь вернуть его руки на свою голову. – Хорошего понемногу! – У тебя что, руки отсохнут? Ну правда… На втором этаже раздаётся бряцанье, что-то звякает, ударяясь об пол. – Твою мать! Четвёртая рейсшина! Ну ты серьёзно?! – злобный женский крик следует незамедлительно. – Прости, дорогая! Я закажу ещё пару! Только не злись… Кацуки медленно отодвинулся, обречённо вздыхая. – Старик разбил ещё одну мамину линейку… *** – Та-ак! Могу нарезать маринованную редьку. Кто-нибудь будет? – Мицуки обернулась на мужа, затем на детей. – Я пас, – мотнул Кацуки. – Я тоже не хочу, – ответила Рина. – Ладно, тогда я съем, – напоследок отозвался Масару. – Они у нас уже открытые стоят две недели, надо доесть. Женщина довольно улыбнулась, забирая у мужа банку. – Тогда нарежу чуть-чуть. Дождь усилился, заливая окна и тарабаня по крышам. Участившиеся порывы ветра клонили деревья к земле, а раскаты грома становились всё громче и громче. Но в доме было тепло. Стол потихоньку заполнился закусками и основными блюдами. Из навесных шкафчиков кто-то уже доставал стаканы, а кто-то выкладывал палочки с ложками. По телевизору начали показывать развлекательное шоу с двумя сумоистами, из-за которых началась странная дискуссия в стиле: «они как два кубика тофу издалека… Нет, ну правда, глянь на них!» – Кацу, подай соус, пусть стоит в центре, – скомандовала Мицуки. – А где пиалы для терияки? – сказал Масару, поднимаясь, чтобы взять несколько. – Посмотри в правом шкафчике, – в полоборота обернулась женщина, наблюдая за действиями мужа. – Да не там, самый первый, выше! Ну куда ты лезешь, это вообще полка с чистящими средствами… Ой, дай я сама. Рина тихо хихикнула, прослеживая похожую динамику отношений у родителей Кацуки, как и у них двоих. – У тебя вкус в отца, – тихим шёпотом произнесла Накада, склоняясь к парню. Тот непонимающе уставился на неё, параллельно пытаясь понять, какой соус мать скомандовала переставить. – Так! Ну что! Всем приятного аппетита! – громко воскликнула Мицуки, присаживаясь обратно за стол. – Приятного аппетита! – прозвучало в унисон. – Рина, вот, кушай отсюда, тут мясо у рыбы нежнее и почти нету косточек, – старшая Бакуго тыкнула палочками в лакомый кусочек. – Э, а чё только ей самое вкусное? – наигранно возмущённо запротестовал Кацуки, отхватывая предложенный Рине кусок. – Эй, ты чё, оборзел?! Женщина потянулась треснуть сына за нахальное поведение. Кацуки же невзначай отодвинул палочки от лица, посмотрел на Рину, и та, поняв намёк, быстро откусила украденную рыбу. – Вот говнюк мелкий… – недовольно пробубнила Мицуки. Масару засмеялся, поглядывая на жену, а затем и сам стал пробовать блюдо. – М-м, вам не кажется, что специй маловато? – Разве? А мне вроде нормально, – ответила Мицуки, доперчивая свою порцию. Стол снова оживился разговорами. Кто-то вспоминал старую историю, кто-то пытался объяснить смешной момент из шоу, и всё это перемешивалось со звоном тарелок и спокойным смехом. Телевизор бормотал что-то о новом раунде соревнования, а дождь за окнами уже не просто стучал – он перекатывался плотными потоками, заглушая улицу. В этот уютный гомон резко вплёлся звук звонка. Рина тут же достала из кармана телефон и привстала, отходя из-за стола, чтобы никому не мешать. – Да, старик, я ещё в гостях. Скоро доедим и поедем в общежитие на такси, – сказала она, став вплотную к окну. – Такси сейчас не вариант, – перебил он. – Ты новости смотрела? Штормовое предупреждение. Надземный транспорт уже не работает, подземный на очереди. Рина нахмурилась, выглядывая в окно и оценивая обстановку. – Я приеду и заберу тебя сам. – Как? В смысле?! А Кацуки у родителей оставить? И на чём ты поедешь? На машине учителя Ямады? У него же подшипники на передних колёсах износились, ты ж сам ещё жаловался, что тот никак не отвезёт машину в ремонт! Нельзя на такой машине в такую погоду ехать, – Рина стала возражать, но почувствовала лёгкое движение рядом. Кацуки, возникший так тихо, будто призрак, забрал телефон прямо из её руки, не задавая лишних вопросов. – Алло, – коротко бросил он в трубку и направился к родителям, жестом велев Рине подождать. Мицуки и Масару отвлеклись от разговора и одновременно посмотрели на сына. – Это учитель, – пояснил Кацуки. – Он за ней ехать собрался. Масару поднял брови: – В такой ливень? – Вот именно, – кивнула Мицуки. – Скажи ему, что она тут останется. У нас комната есть, разберёмся. Дай сюда, – она переключилась на спокойный, уверенный тон. – Здравствуйте, да... Рина продолжила стоять около окна, обеспокоенно наблюдая за тем, как вся семья Бакуго стала активно принимать участие в вопросе. «Я расслабилась, и вот результат. Надо было всё-таки раньше ехать». Она подняла глаза, видя, как госпожа Мицуки активно жестикулировала, объясняя что-то, господин Масару кивал, ходя хвостиком за женой, а Кацуки стоял рядом с ними, сосредоточенно слушая, что они говорят. И в груди медленно стало растекаться непривычное чувство, окутывая всё тело с головы до пят мягким и пушистым одеялом, а все тревожные мысли постепенно начинали тлеть в этом тепле. «Хотя если бы я не осталась, то не попробовала бы этот вкусный хамачи и не услышала бы странных шуток госпожи Мицуки или интересных фактов о сумо, которые внезапно начал рассказывать господин Масару». Рина отошла от окна, увидев, как Кацуки глазами позвал её. «Нет, хорошо, что я всё-таки не уехала». – Ну всё, вопрос решён, – женщина притянула Накаду к себе, поглаживая ту по спине. – Можешь не переживать, мы договорились, что ты останешься у нас, а на утро, если гроза поутихнет, поедете вдвоём обратно в общежитие. – Я пойду подготовлю гостевую комнату, – сказал Масару, без промедления шагая в коридор. – У нас ещё маленькая подарочная баночка благовоний осталась, хочешь, поставим тебе там? – женщина как ни в чём не бывало повела Накаду за собой, словно та была... – А это точно не будет для вас обременительно? В плане... да, признаюсь, вариантов не так уж и много, да и учителя Айзаву напрягать я не хочу, – Рина замялась, не зная, что лучше сказать, однако в итоге решительно добавила: – Но всё-таки это нахально с моей стороны. Мицуки удивлённо посмотрела на рыжее чудо перед собой, затем на Кацуки, появившегося в проходе. Парень нахмурился, услышав это. – Боже, глупости! – женщина поспешила перебить Рину, открывая дверь в кладовую. – Мы уже сидели за одним столом под одной крышей – с чего вдруг под той же крышей нельзя и поспать вместе? К тому же будь уверена: этот бы тебя и за порог без присмотра не выпустил, – она жестом указала на сына, беспокойно дёргающего ногой позади. – Так что расслабься. В этом доме куда спокойнее, когда ты рядом. Ехидно подмигнув, Мицуки стала рыться по каким-то картонным коробкам на полу кладовой. – Та-акс, благовония... где же я их положила... *** На улице продолжалась гроза. Барабанящие по стеклу капли заполняли всё вокруг, и облака сгущались всё больше и больше. Окончательно стемнело, но из-за ливня свет фонарей лишь тусклой кромкой мелькал раз через раз. Не было слышно ни лая собак, ни пения птиц, зато отчётливо доносилось шуршание листвы и скрип ветвей, что не поспевали за бурными порывами ветра. Некоторые перемычки налились влагой, а водосточные жёлобы продолжали булькать и журчать. В доме погас свет. Стало тихо, от чего звуки за окном усилились. Рина медленно подошла к задёрнутым шторам, накрываясь хлопковым одеялом с головой. Около подоконника пахло свежестью, и стук капель так и манил высунуть нос наружу. Девушка долго смотрела в щель между шторами, молчаливо перебирая ноги. Сперва одним носком почесала лодыжку, затем другим. Она прокручивала в голове прошедший день, возвращаясь к каждому моменту, проведённому в гостях. Одно сказанное вслух замечание показалось ей особенно глупым, брови недовольно дрогнули, и она поёжилась от стыдливости. Но в целом на душе было непривычно спокойно. Даже головная боль будто отступила – а может, и вовсе прошла. – Не верится, что всё так обернулось... Рина посмотрела на запястье, смахивая рукой к себе. На маленьком экране смарт-часов отсвечивало 23:15. «Интересно, он уже спит?» В голове промелькнула странная мысль. «Хочу увидеть его спящее лицо...» Сердце немного участило ритм. Девушка осеклась на дверь позади себя. – Да ну нет, это неправильно. Просто ляг и постарайся уснуть. Тебе вон какую шикарную комнату выделили! А комната и впрямь была очень красивой. Стены, отделанные лёгкой фактурной краской, в темноте отражали переливы тусклого света с улицы. Матовый пол из светлого дуба, наполовину заполненный большим бежевым ковром от кровати до стены. А в нише с большой кроватью и тумбочками расположились несколько навесных светильников в форме удлинённых флаконов. Запрыгнув на матрас, Рина громко выдохнула, укутываясь в мягкое одеяло. Так просторно и уютно... В нос аккуратно закрались нотки сандалового дерева от распылённых благовоний, которые принесла госпожа Мицуки накануне. Их запах смешивался с её собственным, создавая эффект сладкого послевкусия от вишнёвого аромата. Но всё же чего-то не хватало. Рина насупилась, несколько раз понюхав запах собственных духов. – Они совсем не сочетаются... Полночь. Дождь по-прежнему тарабанит в окна. Но девушка всё никак не уснёт. Не сосчитать, сколько раз она ворочалась с одного бока на другой. В конечном итоге та вскакивает, сдувая непослушные пряди с лица. «Ну разве что только ненадолго...» И, поддавшись искушению, её силуэт тотчас испарился за дверью. Она медленно зашагала на цыпочках, волоча огромное хлопковое одеяло за собой. Неясно зачем, она оглянулась пару раз, видимо повторяя действия актёров из фильмов. Затем подкралась чуть ближе к нужной двери и обнаружила, что та была чуть приоткрыта. Подняв оборки одеяла с пола, она тихо зашмыгнула внутрь. На столе стоял едва светящийся шарик с ореолами планет внутри. Эти отблески падали на стены и потолок мириадами звёздочек. «Вак, красота какая! Не знала, что ему такое нравится». Рина подошла чуть ближе, замечая мирно спящий затылок среди чёрных подушек. «Он что, лицом к стене спит?» Внутри забилось одновременно два чувства: разочарование и дикое желание подкрасться ещё ближе, не бросая цель на полпути. Снова поддавшись внутреннему голосу, девушка сделала два робких шага к кровати, шатаясь из стороны в сторону, дабы хоть чуть-чуть разглядеть его спрятанное за блондинистыми прядями умиротворённое личико. Став вплотную к боковине, девушка очень медленно опустила руки на свисающее к полу одеяло. Кровать слегка скрипнула, и она тут же съёжилась, замирая на месте. Никакой ответной реакции не последовало. «Слава богу, он крепко спит!» Ещё аккуратнее оперевшись на ладони, она наклонилась вперёд, поджав губы от предвкушения. «Он такой милый! Даже во сне улыбается...» Секунда затуманенного промедления резко окончилась другой мыслью: «Стоп, он улыбается?!» В это же мгновение огромный пласт чёрного одеяла приподнимается, из него показывается рука, хватающая девушку и утягивающая в свою ночную обитель. Рина едва успела понять, что именно произошло – мир закружился вместе с мягкими краями одеяла, и через мгновение она уже лежала вполоборота, прижатая к тёплому боку. Сердце забилось где-то в горле. Кацуки, всё ещё хриплый от полусна, скользнул ладонью по её талии, как будто проверяя, не галлюцинация ли. – Поймалась, – хитро шепнул, растягивая слова. Он наклонился ближе, губами касаясь её макушки. – Так что… – из уст вырвался тихий смешок, – дверь я тебе приоткрыл. И свет оставил. Чтобы не врезалась ни в стол, ни в стену. Хреновый из тебя шпион, Ведьма. Рина на секунду попыталась возмутиться, но получилось у неё, как обычно, не возмущение, а упрямое прищуривание. – А ты хреновый… спящий! – прошипела она тихо, ткнув его пальцем в плечо. – Нахрена так притворяться?! Я чуть штаны не обделала! – Будешь знать, как к людям вламываться, пока те спят, – пробормотал он, подтягивая её ближе, будто она поскользнётся и убежит обратно в коридор. Накада фыркнула, но уткнулась лбом ему в ключицу — чисто чтобы скрыть, что ей нравится этот захват. – И вообще… – невзначай добавила она, – я просто хотела увидеть, как ты выглядишь, когда спишь. Ничего такого. Бакуго тихо хмыкнул: – Ты чё, сонная маньячка? – Ой, да иди нахер! Это скорее как… мама приходит к младенцу и слушает его дыхание. Кацуки нахмурился, пытаясь спросонья отфильтровать новый поток информации. – Тупая аналогия. Просто могла бы сказать, что это твой очередной новый фетиш. Рина возмущённо задрала голову: – У меня нету никаких фетишей! – А то, что ты постоянно меня нюхаешь? – прозвучало немного с насмешкой, но при этом руки он не разомкнул. – Чт… Да это же совсем не… – она запнулась, тяжело выдохнув. Постепенно до неё дошло, как это могло выглядеть со стороны. – Это правда не то, что ты думаешь. – Как скажешь, – явно отмахнувшись от её слов, он попытался перевернуться на другой бок. – Да правда! Это не то, что ты думаешь! – Рина повысила тон, со всей силы дёргая его за плечо обратно. – Меня успокаивает твой запах. В комнате воцарилась немая пауза. – Мне нравится твой запах, – уже спокойнее продолжила она. – Он чем-то напоминает тёплый летний вечер у костра. Я это заметила ещё тогда, когда ты вынес меня из парка USJ… только из-за того, что была без сознания, не сильно помню, каким он тогда показался… Бакуго начал молча слушать, наблюдая за тем, как её глаза бегали по потолку, изучая звёздочки от проекции светильника. – …а потом я резко поняла, что в твоём присутствии и причуда переставала сбоить, и головная боль немного уходила. Короче – ты как ходячий антибиотик, – Накада скрестила руки, констатируя максимально странный факт. – Поэтому, когда я тебя нюхаю, мне становится легче. Закончив, она повернулась к нему и сразу смутилась. Кацуки так же лежал рядом, вытянув руку под её голову. Только лицо слегка изменилось, а уши в мягком свете казались заметно краснее обычного. Он всё ещё внимательно следил за её глазами, не отрываясь. – Ну я же сказал, у тебя фетиш меня нюхать. – Да тебе как горохом об стену! Ой, забудь! – Рина раздражённо пихнула его ладонью в плечо, но так и не отстранилась, оставаясь лежать на его руке. В этом положении они пробыли ещё некоторое время, после чего Кацуки шелохнулся, видимо вспомнив что-то. – Мне кажется, старуха уже всё поняла. Если завтра спросит что-то странное – значит, это она мягко начнёт допрос. Мой мозг разнесёт попозже. Рина зажмурилась: – О господи. Можно я просто исчезну? Ну не так я хотела, чтобы это было… – Не, ну ты можешь, конечно, скосить под дуру, но поздняк метаться. Ты ей понравилась, – он приподнял голову, подкладывая под руку подушку, а то та начала понемногу затекать. В комнате повисло спокойное ночное молчание, до тех пор, пока Бакуго вдруг не накрыл её щиколотку своей – и резко не одёрнулся. – Бля, убери свои ледышки! У тебя ноги холодные… – Ну уж извини! Они всегда холодные. Кацуки цыкнул, немного отсовываясь. Рина закатила глаза, протяжно застонав: – О-о-ой, ну ладно, всё, лежу солдатиком. Сведя ноги, она чуть подвинулась корпусом, ложась ему на грудь. Он, конечно, немного побурчал, но возражать не стал. – Ты оккупировала мою кровать. Надумала тут дрыхнуть? – Ты ж сам меня уложил. – А ты типо так против. Девушка громко зевнула, показательно отворачиваясь от него: – Тут матрас помягче, – буркнула себе под нос, перетягивая на себя чужое одеяло. – Э! Не борзей, блин! – он подскочил, ухватившись за край пододеяльника. – Эй! – И одеяло у тебя круче, – добавила она вслед, заворачиваясь в него коконом. – Вали нахер отсюда! Я передумал! – Сладких снов… – сонно добавила Рина, начиная мирно посапывать. – Вали, кому сказал!!!