Melt the Nothern Spark

      Огромный зал, что грелся от бьющих из окон золотых солнечных лучей теплом, сейчас воистину пребывал в лучшем виде. Восход лестниц по обеим сторонам с гладкими деревянными перилами, ступени которых сейчас сияли белым, плавно возвышался вверх к проходу, где уже петляли длинные, мудрёные коридоры. Канделябры, что раскинулись по стенам в параллель друг к другу, исполняли сейчас сугубо декоративную роль. Воск с них каплями тянулся вниз, но в последний момент застыл, обречённый висеть так до следующей ночи. Белоснежные стены, возвышающиеся высоко ввысь, упирались где-то на потолке в выгравированные узорами арки. Струйки мелких трещинок расходились чуть ли не по всему потолку. При первом взгляде даже по началу не замечаешь этого, но стоит только приглядеться, как замечаешь всё больше и больше таких неуместных прорех раскиданных по всему поместью: то пол где-то проваливается, то целая пробоина находится в стене, а бывает и вовсе структура разваливается на глазах. Давным-давно заброшенный где-то на окраине границ королевств, тот находился не в самом пригодном состоянии для проживания. Но после окончания войны и расширения границ королевства Ави, этот ничем не примечательный домишка приглянулся Лололошке. Редкие картины, что невзначай попадались на глаза во внушающем помещении главного зала увядающего особняка, всегда встречали гостей холодным промозглым взглядом. Так странно и непривычно, что сейчас те выглядели совсем по-иному: гораздо приветливее и радушней выглядывали из своих небольших красочных домиков, огороженные золотыми рамами. Одинокая, неприметная люстра тускло поблёскивала над лестничным пролётом. Алые ковры, в которых ноги утопали в глубине махровой ткани, растекались по полу, как самая настоящая кровь, только более мягкая и приятная на ощупь. Причудливые цветы, что сочились из каждого угла, придавали пустому безлюдному залу необычайной живописности, которой могли похвастаться не все поместья такого типа. Буханки белых соцветий, что собирались из крупных цветков, раскидывались лепестками, которые с большой неохотой оседали постепенно на пол. Их сезон постепенно подходил к своему концу и те доживали свои дни последним снегопадом. Это несомненно поражало, что даже приближаясь к скорой смерти, те продолжали изливаться красотой до последнего своего лепестка, пока голые ветви не оголяться окончательно, а корни не иссохнут в земле. За столь качественно проделанную работу с цветами во всём нужно было благодарить садовода. Не каждому будет, не то что под силу, даже по нраву возиться с таким количеством живых растений, что находились не только внутри, но и ограждали поместье снаружи. Возиться с таким рассадником зелени никто никогда бы в жизни не согласился, не считая одного человека. Карл не то, чтобы взялся за такое дело, как тщательный уход и присмотр за состоянием цветов на ежедневной основе, а ещё был инициатором идеи устроить вблизи поместья собственный огород, чтобы граф не утруждался ходить каждый раз в город на рынок за продуктами. Затем умудрился устроить небольшую ферму с животными от которой граф был в бешенстве. В бешенстве, потому что был в бешеном восторге от курятника и его крошечных жителей. Для неё как раз-таки и потребовался новый слуга - животновод, который мог бы присматривать за маленькими обитателями этого дома. Хоть садовод был ещё молод, но на удивление являлся знатоком чуть ли не всех разновидностей растений в этом мире и профессионалом в своём деле. Правда, в этом есть и свои минусы, ведь того, порой, толком не поймешь без энциклопедии ботанической терминологии, а ещё, как подчёркивал Дилан после первого дня пребывания Карла в поместье - не заткнёшь тоже. Кажется, только правая рука хозяина этого имения имела особую неприязнь к назойливому ботанику. Сложно было понять, что такого вызвала такая тёплая отзывчивость и доброта Карла, от которой так тщетно шарахается дворецкий, но они явно не вызывали у него и толики доверия к садоводу. Но настойчивость и терпение Карла сложно сломить, если можно вообще. Так что тот, как ни странно, ни разу не терял своего настроя добиться дружбы дворецкого. Раз он смог познать все тонкости в своём ремесле и забиться в ряды лучших из лучших, то непременно когда-нибудь сможет и подружиться со своим хладнокровным коллегой.       Взгляд садовода этого поместья смотрел в след графу, что покидал поместье вместе со своим слугой.              — До свидания, Харрис! Желаем вам хорошей прогулки, — отвлёкся Карл от колючих веток роз, что устроились в небольшой, но уютной вазе, дабы помахать рукой на прощание Дилану и Ло, которые уже давно скрылись за громоздкими дверьми и не видели этого жеста. Спокойно вернувшись к своему делу, а именно к поливанию засохшей земли у шиповника роз, Карл задумчиво протянул, не отвлекаясь от своего дела. — Знаешь… Мне, иногда, даже на самом деле кажется, что господин с дворецким не просто так гуляет по лавкам и заведениям, а лишь пользуется поводом выгулять его. Слишком уж наш дворецкий любит “следить за порядком дома”, что его ни под каким предлогом не вытащишь наружу. Представляешь себе, однажды он беспрерывно не выходил из поместья на протяжении четырёх серпов, пока господин Ло не вытащил того силком на улицу для того, чтобы хотя бы подышать свежим воздухом. Не понимаю, как так вообще возможно? — На это Чед лишь тяжело потупил взгляд, открыто давая понять, что его сейчас тяготят совсем иные вопросы насчёт графа Харриса. Садовод, натянув улыбку, осторожно спросил. — Что-то не так?              — Карл. — Нерешительно начал слуга. — Скажи мне, пожалуйста, а в каких отношениях пребывают граф Харрис с его дворецким? — Чед немного замялся. Новичку явно было пока непривычно находится в такой обстановке, в которой приходилось постоянно задавать вопросы по любому поводу на каждом шагу. Даже такой, как простая прогулка господина, на которую тот почему-то решил взять именно дворецкого. Садовник терпеливо продолжал его выслушивать. — Просто, я тут не пробыл и дня, а уже вижу, как граф Харрис ходит за ручку с дворецким гулять, — слуга торопливо добавил, — и, как ты сказал, не просто гулять, а именно выгуливать. Нет, я многое слышал про графа Северных земель, что тот весьма дружелюбен и добр, очень хорошо относится к своим подчинённым и слугам. Но, чтобы эти двое вели себя, как давние друзья, а не как господин и слуга…              — Оу. Ну, знаешь, — неожиданно перебил Карл, вмешиваясь в домыслы новичка, — на самом деле Дилан не простой дворецкий. Тут такая история… — Закончив поливать розы, Карл обернулся к заинтересованному слушателю, — Довольно сложная, но от этого не менее захватывающая. И, к сожалению, мне нельзя раскрывать её тебе. Всё-таки не о себе говорю, а это уже неприлично с моей стороны. — Обрезал садовод всю надежду Чеда на захватывающий рассказ тёмного прошлого правой руки графа этого поместья. — Но… — Приободряюще начал Карл. — Раз уж ты всё равно будешь продолжать работать здесь. Да и, думаю, никому не проболтаешься… — Озорно подмигнул пухляш. — То-о, могу и рассказать, если интересно. Интересно ведь?              — О! — Довольно-таки резко воскликнул Чед. — От истории, тем более такой потаённой, я бы ни за что не отказался. Естественно мне ещё как интересно! — пролепетал слуга с нескрываемой искрой в глазах.              Бросив на новенького довольный взгляд, садовод, не торопясь так быстро начинать свой рассказ, вновь вернулся к цветку. Одна ветвь отходила от остальных, из-за чего сильно выбивалась. Осторожно подобрав рукой бутон розочки, он аккуратно начал подвязывать её к остальным цветениям.              — Хи-хи, тогда, пожалуй, начну. Ты ведь прекрасно знаешь о событиях недавней войны? И то, что граф присутствовал на ней, как один из главнокомандующих? Так вот… Это произошло на поле битвы…

***

      Содрогающий сознание град тяжело бил по промозглой земле. О зимней сказке тут и речи не шло. Никакого белого пушистого одеяла, укрывающего осеннюю траву, никакого глубокого синего неба над головой и, тем более, никакой пощады на открытом поле боя. Королевство Эбар или, как его ещё именуют, «Королевство Мёртвых» знаменито своим смертельным холодом, не щадящим никого на своём пути. Хоть летние солнечные деньки давали продохнуть на пару дней, но совсем не спасали от предстоящих холодов, что являются в остальное время. Жизнь здесь - это самая настоящая пытка, рождаешься уже трупом. Обычно, в таких тяжёлых условиях проявляется вся суть человеческой натуры. Обман, лицемерие, эгоизм и всё лишь ради того, чтобы найти лазейку к заветному выживанию в подлом мире; дотянуться кончиками пальцев до заветного лучика счастья там, где с радостью готовы избавиться от тебя, проявись хоть малой возможности для этого. Проклятые земли обретают на страдания каждого и совсем не важно гость ли ты в этих землях или его кровный житель.       Тяжелые гущи леса, скрывают в себе тысячи тварей. Горы, простирающиеся по округе, упираются пиками высь выше самого неба. Вечные морозы не дают и малейшего шанса взойти урожаям, так что голод здесь весьма привычная вещь. Большинство не выдерживают и с голодухи лишаются всякого разума, становясь пожирателями человеческой плоти, что бродят в этой бесконечной тьме метели, высматривая своим помутнённым, бледным взглядом затерявшихся в ледяной пустоши проходимцев. Этим и славился Эбар - своими мрачными, жестокими сказками, что раскрывались взору наяву, лишь только ступи ты на эти земли. По ощущению, все страшилки на ночь как раз-таки и являются тем самым сердцем Эбара, за что так любят его обречённые жители королевства. Истории, вплетённые белыми нитками в тлеющую ткань совсем иного мира, поражают своим разнообразием. Звездорождённые, Церцисы, Гномы - насчёт последнего можете даже не смеяться, эта всего лишь навсего легенда заставляет стыть жилы внутри даже взрослых людей, что уж говорить о детях, для которых эти сказки перед сном и пишутся. Ничего не подозревающие малыши, что ненароком слышали эту историю из чьих-то уст, выцарапывали себе живьём глаза и уши. Кстати говоря, только по слухам. Даже и такое встречается “история об истории”. Звучит глупо и несуразно, но на детей действует незамедлительно, отчего те скорее закутываются в одеяло от своих родителей спать, дабы не заработать себе очередного кошмара перед ночью. Звучит жестоко по отношению к детям, но реальность страшнее. Все эти сказочки создаются лишь из доли правды, подсыпанной тонной лжи. Людоеды и впрямь существуют в Эбаре, только вменяемые и зачастую те ещё богатеи, которым не составит труда выкупить себе пару человеческих тушек на сладкий ужин. Не каждый ребёнок пожелает услышать такую колкую правду, что тебя в любой момент могут продать на стол какому-то аристократу. Насильно или нет, но если ты приглянешься одному из таких толстосумов, то в жизни не откупишься. Не считая единичных случаев, когда всё же находились средства, но каким способом. А бедный люд, если и доходит до такого, то долго не живёт. Конечно, встречаются иногда на пути, но в таком иссохшем и беззащитном состоянии, что даже обычный ребёнок может их запросто одолеть. Таких в народе прозвали “Стервятниками”. Они умудряются стоять на ногах только благодаря замёрзшим останкам людей по всей округе. На живых прохожих им даже смысла нет обращать внимание. А глаза у них и впрямь отсвечивают неживым, белым светом, словно взгляд самого мертвеца. Хлипкие строения с редкими развалинами виднелись на территории, в которой сейчас укрывалось войско. На пересечении вражеских королевств не находилось никого из мирных жителей. Окраины и так состояли из одних заброшенных зданий былой цивилизации, когда на землях ещё не существовало семи королевств света, с редкими жилыми домами, но с назреванием вооружённых конфликтов, совсем опустели. Беззвёздное небо. Кромешная тьма окутывала всё в свой мрак, забирая за собой всё живое и неживое. Только небольшой свет фонаря, в котором слабо тлел фитиль свечи, с горем пополам разъедал мглу вокруг себя. Военные действия, продолжающиеся на протяжении года(компаса), а то и больше, держали всех в напряжении. Война сильно била по обоим королевствам, что было видно даже невооружённым глазом. Земля под ногами походила больше на каменистую поверхность, которую вдобавок сковала корка противного льда. Но в этом и была вся суть суровых земель. Всё несметное богатство Эбара находилось тут, прямо под ногами - только копни чуток ниже. Хоть хозяйственные отрасли во многом страдали, шахтёрское дело процветало здесь на полную. До сих пор неведомо сколько ещё кроется под слоями замёрзшего грунта, но доселе известно, что это и было главной причиной разыгравшихся воин между соседними королевствами. Те, у кого процветало - у других уже отсутствовало. А может это было лишь предлогом для ненависти. Из-за ненадёжной поверхности сильно страдало передвижение. Постояв так всего минуту на месте, обувь подмерзала к земле. Что уж говорить о перестройки целой армии в более приемлемую точку пребывания. Сейчас все пути отступления были подрезаны не только для них, но и для вражеского полка тоже. Обернётся им это в плюс или в минус, пока можно было только гадать. В данный момент ему оставалось только ждать доклада от рядового. Делать какие-либо шаги навстречу врагу, не зная происходящей обстановки снаружи, было слишком рискованно и опрометчиво. План действий, раскрытый перед его безмятежным взором, лишь играл роль шахматной доски. Игры, в которую он ввязался ещё день назад. Или верней сказать светоч назад. Пройдя через несколько сотен миров, извечной проблемой для него всё по-прежнему оставались системы счёта. Сколько он пробыл в этом мире, а всё так же называл кроны - часами, а компас - годом. Одному его, грубо говоря, “другу” всегда умудрялось переводить такие счёты с точностью до миллисекунд. Для чего он тратил на это дни, а, порой, и месяца, ему никогда было не понять. Сейчас это давно в прошлом. Насколько давно он точно не мог сказать, но это было даже к лучшему. Ведь последние события кардинально изменили их, чего так сильно не хотелось признавать обоим. А бессмертное количество попыток скрыться в закромах вселенной от всего, что он когда-то знал, забыл или вспомнил, привели его туда, где он находился в данный момент. Замершие в ожидании пешки на поле, окружённые со всех сторон безоговорочной смертью, смиренно ждали указаний. Отступить не получится, напасть цельным отрядом тоже не вариант. Численное преимущество в этот раз было не на его стороне. Впервые кому-то удалось поставить его в тупик. Противник был далеко не промах, но от этого в нём только пуще прежнего играл азарт. Его недруг явно был на шаг впереди, ведь все просчитанные им ходы наперёд не венчались успехом. Вражеский стратег не на шутку поражал своим мастерством логически выстроенных последовательностью действий. У него будто были просчитаны все возможные варианты событий со всеми возможными их разветвлениями. Сейчас он ходил по очень тонкому льду. Один неверный шаг оканчивался проигрышем, и чтобы он не противопоставил - всё подводило к одной и той же концовке. Смерть. Скрежет сапог об гололёд, заставил его на время отвлечься от тщетных попыток составить дельный план и ненадолго передохнуть. То был один из его рядовых рыцарей.       — Ваше высокопревосхо… — Не успел договорить тот, как его быстро прервали.       — Попрошу без прелюдий. Не до этого сейчас, — бросив укоризненный взгляд, холодным тонном отрезал Харрис. — Ближе к делу.       — Господин Дейв, — ещё с неким сомнением произнёс доносчик, но всё же продолжил, — некоторые из них отступили, но всё также не сдают своей основной позиции, не давая нам подступиться. Также нашими было засечено, что они защищают одно из строений ближе к северо-западу.       — К северо-западу говоришь?       Заинтересовано повторил для себя Лошка. Это могло бы быть хорошей наводкой, ведь до сих пор не было точно выявлено где находился главный стратег Эбара, что устроил всю эту заварушку с игрой. Тот будто бы совсем не существовал в этом мире, но всё так же умудрялся воздействовать на него. Достать простую информацию, как его имя и год рождения, оказалось тем ещё испытанием для мироходца столетиями скитающегося по всем мирам, а то и больше. По итогу, всё что он смог достать, так это имя. Дилан - человек, что вычеркнул себя из жизни этого мира. По-другому Харрис просто не может обосновать причину отсутствия какой-либо информации о столь известной личности, которая находилась сейчас на высоком посте командира. И сейчас этот “неизведанный уголок мира” мог находиться там. Но отринув поспешные выводы, тот с холодной головой задал ожидаемый вопрос.       — Неужели очередной склад с припасами и продовольствием?       — Никак нет, сэр. — Утвердительно произнёс рыцарь. — По всей видимости, они там укрываются. Но мы лишь можем предполагать это.       — Значит мы нашли нашу главную цель…       Почти что безмолвно проговорил тот в себя, вновь вернувшись взглядом к его полю игры. Появился весьма рисковый шанс, но даже он не мог достоверно предоставить “хороший” исход обстоятельств. Всё упиралось в силу войска, которая сильно страдала. Приходилось слишком большое количество потерь, а людей и так критически не хватало. На лице проявилась ухмылка. Безвыходный лабиринт, который имеет тысячу исходов, всегда приводил к одному и тому же тупику. Нет, неужели тот намеревался...       — Извините, нашли что?... — Не совсем внимая о чём говорит главнокомандующий, решил переспросить рядовой.       — Ничего. Мысли вслух, — лёгким движением руки сдвинув все пешки с поля, Лошка начал показывать всё на карте. — Сделайте вид, что выдохлись. Отступите, — указав точку на карте, тот пояснил дальше. — Желательно отступайте к югу - это более-менее приемлемое место для того, чтобы ненадолго передохнуть, — повернувшись к рядовому лицом к лицу, тот добавил с укоризненным взглядом, — но не смейте так быстро терять настрой. Если долго промешкаетесь, то скорей всего вас попытаются зажать к реке, где будет не так просто отбиваться. Как достаточно далеко отступите, начните подготовку к нападению. Сформируйте, как минимум, три отряда, аккуратно загните в лес и уже через него незаметно подступайте к тому строению с тыла. Самое главное не светите фонарями. Если вы попадётесь на глаза кому-то из вражеских, считай, наш единственный шанс будет проигран, — вернув своё внимание к карте, Дейв продолжил. — Как прибудете на точку назначения приблизительно через полчас… крон, нападайте, обогнув их. — Показательно очертив полукруг около того строения, его взгляд переметнулся на рядового.       Тот молча кивнул, не успев раскрыть и рта, того тут же перебили, добавив:       — Передай всё Брендону. Дальнейшее командование возлежит на нём, — попутно с этими словами тот подобрал своё оружие со стола и плащ, что тут же накинул на себя.       — Подождите. Вы уходите? Но куда?       Не обращая внимания на расспросы со стороны своего подчинённого, тот без особой охоты кинул напоследок: “— Надо кое-кого навестить,” - загадочно ухмыльнулся и скрылся во мраке нарастающей ночи.       Накрылась ночь, а вместе с нею безмолвная тишина, ужасающая своей неизвестностью. Она явно что-то скрывала или кого-то, кто сейчас кроткими шагами крался меж пустоши, усеянной мёртвыми тушами людей. Там были и его люди тоже. Такое он видел уже ни раз. Возможно, поэтому ему хотелось всё забыть. Когда его несло сломя голову к правде, он не предполагал такого исхода. Что сейчас он будет не распивать чаи под плавающие беседы с его давними друзьями, а идти посреди заледенелого поля с тучей неживых и живых трупов. Не все довольствовались быстрой смертью. Всё, что им оставалось, так это грести руками землю или мучительно взирать в чернильное озеро неба, пока не рассмотрят там долгожданный свет. Даже подмога явно не собиралась к ним на помощь, если вообще предполагалась на этом веку. Всех их ждал один исход под ледяным гнётом. И всё, что мог сделать Харрис с этим, так это хладнокровно пройти мимо, попутно вонзая лезвие меча в каждого, кто издаст хоть малейший шорох. Поле погибших прошло и появилась уже настоящая угроза. По крайней мере, она была бы таковой, если бы все вражеские рыцари не были вымотаны на своих постах бессонными ночами и не валились сейчас с ног. Легко лавируя каждого, прячась за их спинами и бесстыдно маневрируя у них под самым носом, тот без труда смог добраться до того самого здания. Как он мастерски передвигается на виду, что ещё никто не поднял шумихи по этому поводу - это была загадка мироходца. Ветхий домишко, что разваливался на глазах от грозного ветра, как и тысяча других точно таких же. Только вот был наиболее целостным, чем остальные, но ему это оказывалось даже на руку. Не будет лишних глаз в тесном помещении. И вот Ло стоит на скрипучих половицах того самого дома. Внутри ситуация явно выглядела не лучше, ведь всё буквально гнило изнутри и несчастные деревянные опоры держались лишь за счёт того, что примерзли намертво. Двое вражеских людей проходят мимо, пока он скрывается под лестничным пролётом, и путь наверх открыт. По всей видимости, они как раз-таки возвращались от его главной цели и были единственными, кто находился там, судя по затихшему скрипу половиц сверху. Осторожно вынырнув из укрытия, его план остаться незамеченным с треском провалился под жалобным треском ступеней. Но надежда на то, чтобы разыграть небольшой спектакль второстепенной роли рядового рыцаря, ещё отдавалось чёткой уверенностью в нём. Спокойно проделав шаги к единственной закрытой двери, он занёс руку над дверью. Только ему этого даже не требовалось, ведь дверь с рёвом отпирается и чьи-то руки заносят его на пол неизведанной комнаты. Резвый взгляд подмечает лишь обвешалый потолок, голые опоры, груду хлама, что в прошлой жизни была мебелью. Также возле облезлой стены располагался стол вместе с тумбочкой. На удивление, это были единственные целые предметы не только здесь, а в целом во всём сооружении. Он успел осмотреться, пока не ощутил весьма неприятное чувство удушения на шее, от чего руки рефлекторно потянулись убрать мягкую на ощупь опасность, что явно угрожала его жизни.       — Что это такая за интересная персона, что решила со своим бесстрашным слабоумием в совершенном одиночестве попасться в мои руки, так ещё при этом пошла на такие ухищрения, ради того, чтобы пробраться сюда никем не замеченным?       Грубый и весьма колкий шёпот проносился где-то над ним. Голову одной рукой жали к полу, а другая рука ловко вертела кинжал меж пальцев. До Ло только сейчас дошло осознание того, что его душили не абы чем, а ногами. Весьма неординарный способ задушить своего врага. Сказать, что его это обескуражило - это ещё плохо сказано. Несмотря на это, командир с бесстрастным видом подбирал расположение рук поудобней для того, чтобы отцепить чужие ноги со своей шеи, пока противник занят своими важными речами.       — Весьма… изобретательные у вас методы, — решил подколоть того Харрис, подливая масла в огонь. — А руками сил совсем не хватает?       “— Быть честнее, если бы он не душил меня настолько решительно, то было бы даже в какой-то степени приятно,” — продолжал он размышлять над сложившейся ситуацией. Не каждый ведь день попадаешь в объятья соперника таким образом. А он, похоже, был ещё тем везунчиком по жизни. В особенности, если учитывать, что от женщин ему отбоя нет.       — Закрой свой рот, — взгляд нападающего вспыхнул яростью от столь неуважительного тона. Его уже давным-давно должны были молить о пощаде, а не разыгрывать этот цирк. — Не тебе решать, что лучше. Тем более ты явно не в том расположении, чтобы сейчас мне язвить, — он покрепче перехватил рукоять и поднес острый наконечник холодного оружия к лицу. — Просто смирись уже и…       Последняя фраза оборвалась на половине. Не давая полностью понять картины происходящего, стратега и одного из командиров армии Эбара неожиданно опрокидывают на пол. Осознание толком не доходит до лежачего, как его резким рывком поднимают за ворот и швыряют в стену. Из груди вырывается раздирающий кашель. Удар об стену пришёлся гораздо сильнее, нежели об пол. Кажется, ещё немного и ему бы прошибли мозги таким образом. Сознание стратега рваными нитями продолжительно держится, пока его дружелюбный гость сжимает тяжелой хваткой запястья первого над головой, сильнее прижимая к тумбе. В ушах витал свист сквозняка смешанный со звоном. Веки, по ощущению, налились кровью, такой вязкой и тяжелой, что не хотелось открывать глаза. Только вот, несмотря на это, он всё равно решил их раскрыть. Бездонная тьма напротив пялилась в самую душу, пожирая всё изнутри леденящим страхом. И как только тому довелось оказаться в таком положении? Одно мгновение назад всё было ровно наоборот. С щеки густыми каплями стекала кровь, кажется, всё-таки врагу удалось его задеть во время резкой смены обстановки дел. Горло сжали, приставив холодный металл заточенной стороной к горлу. В таком положении не то, что дышать, шевельнуться было страшно.       — Без резких движений, — монотонный приглушенный голос, что только ещё больше устрашал. — Хотелось бы оставить кого-то столь ценного себе в живых, — по губам растеклась маниакальная улыбка, а голос подхватил истерические нотки. — А я уже и вправду думал, что ты смог меня обыграть, только вот…       Он резко замолк от раздававшихся шагов за дверью.