Melt the Nothern Spark

Незваный гость резко замолк от раздававшихся шагов за дверью. Они еле уловимо слышались со стороны лестничного пролёта, прямиком до самой двери, пока их не прервал звучный стук в сопровождении голоса: — Господин Дилан, срочное донесение. Войска Ави начали отступление. Требуются ваши дальнейшие постановления, — раскатом пролетевшей волной эха прозвучал голос одного из солдат с другой стороны двери по затихающим развалинам. Его тембры стали более тревожными, когда после определенного времени не последовало никакого ответа со стороны. — Прошу прощения… Командующий? Рыцарь стоял в недоумении, не зная что следует сделать, пока в то же самое время того самого главного стратега жали к стене. Его рот был внезапно перекрыт ладонью с кинжалом, как только появились малейшие посторонние звуки. По голове неистово растекалась боль, хотя Дилан уже подозревал, что не только она. После такого удара не каждый останется в сознании, но ему доводилось переживать ситуации гораздо хуже этой. Его воспоминания из родного дома, по сравнению с остальным, даже и рядом не стояли. Начиная с детства и до этого самого момента, те врезались в самые закрома души и, не давая покоя, бесчисленно кромсали разум день ото дня. Эта война была для него лишь предлогом отвлечься от этого каждодневного сумасброда, приглушить переживания и на миг забыться. Когда всех искренне волновала схватка между королевствами, Дилан наслаждался ей во всех смыслах. Правда, это было до того момента, как его месторасположение было раскрыто. Тот быстро успокоился, сделав пару глубоких вздохов, чтобы перевести дух, несмотря на препятствия в виде его не самого лицеприятного оппонента и неприятного чувства холодного металла на коже. Надо было незамедлительно выкручиваться. «— Если обдумывать всё рациональным методом, — его запястья повторили безуспешные попытки вырваться, после чего хватка стала лишь крепче, — то этот чертила слишком силëн. А учитывая ещё то, как он мне сейчас врезал, сам я навряд ли встану на ноги в стойкое положение… Есть ли смысл впутывать во всё это единственного рядового со сравнительно меньшими характеристиками по силе? Да если даже предполагать, что он убежит за помощью, от меня уже мокрого места не останется в момент прихода подмоги.» Глаза зажмурились, от жуткой картины перед собой. Взгляд мертвого, неживого человека не отпускал его даже на жалкое мгновение. Что только могла эта нечисть перед ним пережить такого, из-за чего источала из себя лишь неестественно мёртвое существо, настоящего восставшего трупа. Мысли в панике сбивались в безысходность. «— Ха-ха… Безысходность? А что если это просто шанс. Противник ведь даже не собирается меня убивать. Смысл мне оставаться здесь, если в конечном итоге мне снова придется вернуться в тот дом?» Сбивчивый ход в голове прервался окончательно, из-за внезапно прозвучавшего шёпота над ухом, отчего его глаза распахнулись, а зрачки, дрожа, сузились. Он уставился на источник того самого шёпота. — Заснули там? — Резко и укоризненно его обдало с ног до головы чужим дыханием в сопровождении звучного шепота, который явно был раздражен сплошным молчанием. — Думаю, вы полностью осознаете, что лучшим решением сейчас будет сопроводить вашего милого гостя подальше от этого места. Челюсть сжали с большим усердием, из-за чего в кожу неприятно впилось пластом лезвие. Голову неприятным образом свернули к верху лицом. Недруг поднял свою голову от уха, его взгляд проницал в кровные покровы, неприятным покалыванием. Холоднее, чем зимы в Эбаре, и такой отрешенный, что ненароком пробирал мандраж его последующий действий, которые нельзя было предугадать. Глаза даже при таком плохом освещении были отчётливо видны, словно в них сейчас отражался свет от луны, которая была скрыта в эту ночь. По-тяжелому черные с синим отливом, и зрачки, что были необычайно странной формы, которая стягивала концы в узенькие пики на четыре стороны света. Они плавали, как настоящие звезды в промозглой тьме пустого пространства. Он всего-навсего посмотрел на него, а сколько эмоций уже нагонял, тая свой дурной маниакальный нрав под тягучей пеленой ночного неба. Это ведь был просто какой-то генерал армии Ави, но откуда тянулось это непостижимое чувство нечто эдакого, будто этот взгляд повидал слишком многое, больше любого человека в этом мире? Откровенный ужас, по другому Дилан не мог описать свои чувства в этот момент. — Или всё же спокойной беседы у нас не выйдет?... Тот одернул себя, заворожённый. Слишком уж притягивали к себе очи незнакомца со столь своеобразными особенностями или, верней сказать, со странностями и неестественной болью во взгляде, которая поражала с ног до головы. Через пару секунд столь пристального изучения чужих глаз, Дилан всё же смог вернуться к реальности, переваривая выше сказанные слова. Это противоречило его устоявшимся принципам, что были присущи эбарскому нраву «Бейся до конца, но не сдавайся», от чего исход решения тяготил. Но и вариант возвращения обратно, в так называемый дом, его вовсе не утешал. Если тот оказался бы обычным рядовым рыцарем, наверно, уже давно поддался умереть ради чести. Только он был не какой-то пешкой, а игроком, что эти самые пешки двигал для продвижения захватывающей игры. Неспроста ведь Дилан был именно стратегом, который изначально тщательно обдумывал все пути исхода, прежде чем принять скорректированное решение для хода. Может быть, тот спасся благодаря своему способу мышления, либо он был чрезмерно любознательным, ведь его тяготил интерес сделки, что хотел предложить мракобес напротив. «— Если нет других вариантов исхода, кроме мирных разговоров… Всё же это будет лучше, чем напрасная смерть.» С болью преодолевая себя и разгрызая совесть от заинтересованности всё же узнать суть предстоящего диалога, Дилан с неохотой принял решение. “Его противоречие самому себе было малозначительной оплошностью, нежели сохранность его собственной жизни”, — пытался тот утешить себя от собственного выбора в мыслях. После небольшого кивка с обеих сторон ото рта оторвали руку, давая Дилану возможность спокойно передохнуть и говорить. Наконец-то ожидающий получил ответ от своего командира, шелохнувшись на ровном месте. — Кхм-кхм, в… В этой ситуации отстаивайте оборону дальше, не посылайте людей на разведку, — голос дрожал, но шёл достаточно уверенно для того, чтобы это не было столь заметным. — Не думаю, что эти твари решили отступить просто так. Если будет стоять тишина, то в срочном порядке готовьтесь к атаке. Наблюдайте за их действиями, но держите на расстоянии, и при любой смене обстоятельств сообщайте мне. Руки слегка потряхивало от адреналина, а глаза невозможно было отвести от фигуры перед собой. Если бы это происходило в наиболее разряженной повседневной обстановке, столь пристальный взгляд означал совсем иное, что человек, скорей всего, красив, достопочтенен статусом, высок своими достижениями. Только в данном стечении обстоятельств оторвать глаз нельзя было от страха быть убитым в считанный миг, из-за малейшего взмаха руки, методично оборачивающей кинжал по оси с плавной лёгкостью всё это время. Пока Дилан озвучивал стратегию дальнейших действий для стоящего рядового за дверью, перед ним стоял человек и не просто наблюдал, а насаждал своей безмятежной улыбкой, тем временем как хватка на запястьях не делала ни малейшего намёка на послабление, чем обкатывало мурашками с ног до головы. Лишь одним своим молчаливым видом он говорил, что при лишнем слове тот лишится возможности не то, что говорить - а сделать какой-либо вздох. — Принял, доставлю к сведениям ведущему полком, — бодро ответил рыцарь, словно очнувшись ото сна. Казалось, что он ушёл, ведь последовали спешные шаги, которые вскоре растворились в гуще тишины разваленных коридоров. Кинжал, замерев прямиком возле самого горла, выжидающе ждал. От этого затаил дыхание и сам Дилан, который перенаправил взгляд на дверь. Были ли у него шансы на то, что кто-то спохватится за него? Но вспоминая, как тот всегда отрешенно относился ко всем и прятался подальше от лишнего внимания за преградой двери, на это можно было и не надеется. Навряд ли его кто-либо захочет навестить на чай, не считая звездоглазого гостя. Холодное оружие, чуть погодя, убрали обратно за пояс с определённым свистом разрезания воздуха. Хватка на скованных вместе руках остыла. — Чёрт побери, — весьма со слышимым скомканным выдохом вывалил стратег Эбара, встряхивая руки, что не было оставлено незамеченным незнакомцем. — Ох, прошу меня простить за столь неожиданный визит. Не думал, что смогу настолько сильно вас испугать, господин Дилан, — это было так деловито сказано, словно секунду ранее между ними не было такого напряжения. Жертва только что случившегося инцидента со строгостью посмотрела в лицо врага, которое просияло под ехидной ухмылкой. Длилось эта клоунада недолго, отпустив шуточки, всё переменилось, стоило успокоиться гостю и принять свой изначальный облик. Ведь все его действия, слова и ребячества - на деле не были какой-то игрой, как могло показаться на легкомысленную голову. — Тц… Как бы Дилан не пытался, но по лицу того нельзя было понять что-то дельное. Хотя бы какие-то мысли или эмоции со стороны врага через считанное мгновение испарялись, поддаваясь сомнению. Иногда, на лице этого человека проявлялась милая улыбка, либо же вместе сводились брови, что должно было подразумевать злость или недовольство, но эти эмоции на деле были не так уж и заметны, а если говорить откровенно, то сплошь фальшивы. Всем своим нутром тот был, на удивление, спокоен, даже когда назревал момент раскрыть его нападение, он пальцем не шевельнул. Будто бы весь мир был четко расписан для него с каждой незначительной деталью. Как раз-таки это больше всего пугало в нём. Перед ним стоял тот, кого не интересует жизнь других. Для него это был лишь удобный инструмент для достижения своих целей. По крайней мере, только это мог предположить Дилан. А ведь когда-то он был уверен в себе, что может прочесть каждого, как открытую книгу. В данный момент перед главой Северной части Ави сидел не просто человек, а один из приоритетных людей враждебного королевства, который негодовал все больше и больше. — И к чему тебе сдался этот разговор? Стратег не стал церемониться и с пренебрежением в голосе заговорил первым. Он знал, что было достаточно его прикончить, чтобы Ави одержали победу в этой войне, но надо же отстоять свою гордыню. Гость тем временем подобрал стул за спинку, что благополучно отлетел в сторону во время схватки. Шаркнув по полу, тот придвинул его к своему собеседнику, после чего присел напротив, вальяжно закинув ногу на ногу. Даже осанка долго не продержалась ровной, скатившись вниз по спинке стула. Дилан, что сейчас держался по струнке, обомлел с такой вульгарности. «— Он на дружескую беседу пришел что ли?!» Кажется, его возмущение явно читалось на лице, ведь в ту же секунду оппонент достал позаимствованный кинжал из закромов ткани плаща, пока на лице сотворилась непонятное выражение: то ли затаившееся, то ли шутливое, а может быть просто было обыкновенным - черт его знал. Мурашки противно заелозили по всему телу. — Вроде, это ваше? Если хотите, то я могу отдать его обратно, — бесстрастно перевёл тему гость с пустыми глазами. — Что?... Брови в непонимании нахмурились, а недосказанный вопрос так и повис в спертом воздухе комнаты, когда острая боль растеклась в районе плеча. Мимолетом к нему вернулся этот несчастный кинжал обратно, правда совсем не так, как хотелось бы. Рваный вздох, с которым ему пришлось отринуть свою предвзятость. Содрагнувшись, рука крепко схватилась за плечо, дабы задержать подходящий к ране кровоток. Дыхание сбилось, а глаза панически сверлили пол под ногами. Зря он решил показывать своё недовольство в лицо. — Без обид, но у нас не так много времени, чтобы тратить его на лишние эмоции, — хладнокровно прозвучало где-то вне досягаемости зрения. С каждым вздохом сознание постепенно прояснялось, вместе с тем подкрадывалось ощутимое чувство боли вперемешку с немым потрясением происходящего. К горлу подступил ком чего-то липкого и едкого, который не так уж было легко сглотнуть. Несмотря на это, тот мучительно поднял внимание к собеседнику, давая понять, что теперь точно слушает его без всяких “предрассудков”. — Понимаете, я не хочу лишних жертв, — прямо ответил враг, медленно оторвавшись с места. Послышался ровно нарастающий шаг, который закончился ровно тогда как был достаточно близко. Его осматривали, пока Дилан замер всем нутром под открытым прицелом. — Тем более, среди таких личностей, как вы, господин Дилан Меджикиан. Всё также спокойно и не отрываясь от процесса рассматривания, продолжал разговаривать соперник, пока внезапно не разорвал грубым движением руки подол мантии, выудив продолговатый кусок ткани. Стратега даже не спрашивали о помощи, а смахнули руку над раной, обвив плотным слоем куска одежды кожу чуть выше зоны поражения. Крепко перевязав своеобразный жгут поверх одежды стратега для мягкости, тот дополнительно осмотрел и что-то заключил для себя. Дилан настороженно лицезрел, но рыпаться не стал, чтобы не усугубить положение, но руку всё же при удобном случае одернул к себе. Гость лишь поднял руки в примирительном жесте с небольшой усмешкой и вновь развалился на своем месте, продолжая свои размышления уже не про себя, а вслух. — Знаете, смотря на вас, у меня возникает искренний вопрос: “Почему один из главных стратегов находится на поле боя?”, — но стоило пройти пару мгновений, как протяжно разнеслось. — Хотя… Думаю, это не столь важно. К сожалению, в Эбаре никогда не ценили по-настоящему жизни людей, а не только в размере их валютной стоимости. Руки не слушались, обвитые нарастающей дрожью. Дышать с каждым отрезком времени становилось невыносимо. Голова то кружилась, то мутнела в сознании. Возможно, потери крови были слишком большими, а может нахождение с данным человеком в одном замкнутом помещении выбивало из него весь рассудок. «— Нет, нет… Успокойся, меня не убивают ещё, вроде как. Просто ранили, но это не так критично, как могло быть. Терпимо. Подумаешь, что он до сих пор держит меня под позором даже после того, как вбил в стену и воткнул нож в руку. Это не так важно, просто пытается припугнуть тем, что может убить в один миг. Глупо поддаваться на эту провокацию. Только теперь взаправду начинаю понимать почему этот генерал так у всех на слуху. Пока лично не встретишься - не переживешь весь тот страх, который предстает наяву. И все же с его стороны глупо звучит, что он не хочет лишних жертв. Серьёзно? Ему ведь даже не принципиально сколько людей помрет. Что за спектакль этот решил здесь сыграть?» — И чего ты хочешь добиться в этих условиях? Неужели, хочешь всем рассказать какой ты добродушный и пойти дружить со всеми, — с огромной долей сарказма хрипло выпалила недавняя жертва нападения, ставя под сомнение подобные разговоры полезными. Прозвучало колко, но правдиво. Нельзя было так просто прекратить то, что длилось уже на протяжении нескольких компасов. Но каким было удивлением для Дилана, когда инициатор переговоров решил всерьез задуматься над этим предложением, но по итогу мотнул головой, излагая уже свой вариант: — Вы, возможно, не так меня поняли, — его положение изменилось, подпирая уже рукой голову сзади, в то же время поэтично взмахивая свободной кистью в воздухе под стать своим словам. - Прошу прощения за тавтологию, но, как я уже и говорил - лишние жертвы мне ни к чему. Если вы сможете мне рассказать о планах нападения, то я сделаю всё возможное, чтобы предотвратить их. Войска, а точнее люди, что находятся на прямом поле боя, останутся живы. И в то же время вы, если без лишних колебаний будете готовы принять предложение, станете нашим союзником, что позволит вам спокойно расположиться жить в Ави без каких-либо проблем. Будут, конечно, небольшие заминки в суде, ведь без надзора высокопоставленного чиновника вам не разрешат разгуливать одному и путешествия тоже будут не так легкодоступны, но самое главное здесь то, что вы сможете остаться живым. Даже могу с точностью вас заверить, что смогу смягчить эти указы, если вам они будут неугодны. Было видно, что враг говорил все эти слова лишь из личностных побуждений, но каких - оставалось только гадать. Дилана схватило смятением. Да, он никогда не любил родное королевство, но защищать его было обязанностью, от которой он не мог так легко отказаться. Наверно, всё тому сыграло влияние политики ещё из раннего детства, ведь он попросту не знал других суждений. К тому же на кону стояла его жизнь и навряд ли иной вариант ответа означал такую же неприкосновенность его душонки. Поэтому из его уст послышалось мгновенное: — Согласен, — на лице врага появилось в кои-то веке что-то искреннее, а именно поражение в купе с наслаждением удачно сложившейся сделки, но буквально сразу же стратег кинул парочку своих условий, — только если сейчас это будет выглядеть, как полноценный захват заложника. Не хочу разочаровать, как минимум тех, кого я пытаюсь спасти. На остальное плевать… В Дилане переломилось то самое чувство, будто бы он пошел против системы, нарушив его прежний ход жизни. Хоть и были предложены все условия для надежного укрытия, его все равно тяготило нечто эдакое, что сложно было описать человеческими словами. Словно, ему еще предстоит поквитаться со своим выбором когда-то потом. Только в данный момент он находился здесь, живой. Разве это не хорошо? — Наверное, тебе стоит вырубить меня до потери сознания, — предложил эбарец. — Это будет гораздо правдоподобней. Да и мне гораздо спокойней, честно говоря. Последние слова прозвучали как-то сипло и скомкано, которые нельзя было толком разобрать, даже если постараться напрячь слух. Заметив движение представителя Ави, Дилан шелохнулся, придвинувшись ближе к стене. Да, это он предложил эту идею, но тело не хотело слушаться, когда объект главного опасения приблизился. Тот же в свою очередь протянул руки, подзывая к себе. — Ну же, я ведь не убивать пришел, — с яркой усмешкой проговорил тот. — Давайте. Напомню, что у нас не так много времени. С трудом превозмогая себя, Меджикиан все же спустился на край стола, прямо в руки врага. Те, в свою очередь мягко сложились подушечками пальцев на голову, подбирая точку прицела. Он мог поклясться, что волосы дыбом встали, ведь тот четко знал последующие действия человека перед собой. Эти мгновения были мучительны и протяжны, хотя враг не предполагал как-либо издеваться над тем. Только Дилана это не успокаивало, а только пуще начинало угнетать, когда послышался неразборчивый шепот. Губы невесомо смыкались, образовывая нечитаемую картину мудреных слов, которых было не слышно, не видно. И подразумевая под “видно” - это означало, что новоиспеченный союзник не мог разглядеть четких согласных или гласных звуков, которые очерчивались ртом при разговоре. “Он разговаривал сам с собой?” - только пролетела мысль, как голос рокотом вывел его из транса вдумчивого разглядывания. — Готовы? Казалось, к чему был этот вопрос, когда без его ответа начали действовать в то же самое время. Глаза зажмурились от взмывшей вверх руки и порыва ветра. Внутри, как и снаружи, всё рефлекторно сжалось. Стук. Неестественная тьма застелила всё перед глазами, но безболезненно. Тело рухнуло прямо в руки, став вязким. А дальше всё процеживалось отдаленными отрывками, что мелькали сквозь глубокий сон. Грубое и жесткое плотно прилегло на запястьях рук, из-за чего теперь те смыкались плотно друг к другу. Рокочущий звук удара, что разошелся по всей улице. Дальше спешный бег. Крики людей. Шелест листвы. Как позже потом узнал Дилан из чужих уст, Лололошка в мгновение ока скомандовал первому же рыцарю из рядов Ави, которого завидел среди вороха промозглых ветвей лесов, атаковать, но оставить всех в живых. По началу все посчитали, что командир вышел из ума, когда приказ прошелся по ротам, но уже чуть позже приобрел смысловой окрас. Тем с легкостью удалось выполнить план по захвату без жертв, ведь вражеские войска, не имея за рукой четко спланированных указаний от военачальника, ринулись отступать, так и не начав как таковой бой. Победа была одержана за царством Ави, а далее и во всей войне. Несмотря на это, мирный договор не могли подписать долгое время, ведь королевская власть Эбара и многие высокостоящие чины до последнего не соглашались прекращать боевые действия, то и дело, совершая несанкционированные нападения, в связи с желанием захватить лакомый кусочек прибыльных земель. Но с подписанием договора в середине зимы, все попытки элиты были тщетными и возымели обратный эффект, потерпев лишь одни потери с убытками вместо хоть какой-то выгоды. Во многом такой исход событий произошел благодаря Дилану Меджикиану, который убил много сил на разработку плана для противодействия всех атак со стороны его “матушки-родины”, что были организованы им самим. Ему произвели условия временного заключения, дабы проверить подлинность его союза. И эти условия для него вывел сам Лололошка уже в суде, когда поручался за того, как за своего военнопленного. Как бы не звучал приговор суда - трудно было назвать сложившуюся ситуацию плохой, ведь того заперли даже не в темнице, а в тесной каморке на отшибе высокой башни замка. Тому, в свое время, было безразлично что ему там предоставят, так что он чувствовал себя весьма комфортно, оставшись наедине с самим собой на время пол серпа - столько дали ему для того, чтобы подвести задание к концу. Кто бы мог знать, что в итоге тот закончит план стратегии за пару дней, корректно рассчитав остатки боевой мощи королевства по всем сформированным флангам, что в будущем уже дадут отпор Эбару. Да, это не обошлось без последствий, из-за которых Дилану пришлось отсыпать те бессонные ночи работы, но такое быстрое исполнение результата поразило каждого. По результатам очередного заседания суда насчет судьбы бывшего стратега Эбара, был вынесен следующий вердикт: Дилан Меджикиан, конечно, теперь должен будет жить в пределах графства и должен постоянно находиться под присмотром одного из графов Северных земель, но смертный приговор был отклонен. Не будет удивительным, что под крыло его взял именно Лололошка, ведь предложил сделку именно он, а не кто либо другой, так что после показаний суда исполнение договоренности было уже за ним. Дейви удостоился титула “граф” за свои заслуги в войне, а новые раскрытые просторы захваченных земель удостоились названия в его честь. Графство Харрис - там, где уже в дальнейшем пришлось ошиваться Дилану, будучи прислугой владельца этого места. Предложил данную затею он сам, не желая сидеть без дела. Многие мирные жители с негодованием отнеслись к решению суда, не оставив врага народа без презрительных взглядов. Только тот и не собирался их встречать, заперевшись ото всех в доме под своей новой должностью “дворецкого”.

***

— Тоесть господин дворецкий - это бывший стратег, ранее воюющего с нами королевства. — Верно, Чед. — Я в шоке. И наш господин в таких хороших с ним отношениях? — Да! Их многие считают близкими друзьями, кто то даже за родственников принимал, но как господина и дворецкого их как будто толком не воспринимают. Ну хотя так только в Харрисе. И Дилан утверждает что не так уж и близок с графом. Но мы как то не верим. — Я, кажется, еще больше рад тому что теперь работаю на графа! — Как и мы все. Кстати интересно как проходит их прогулка?