Загадка "КАСИТА". Дело номер 1/5187

7:36 p. m. Воскресенье Тёплый вечер. Лучи закатного солнца играючи проходят сквозь листву, под действием времени покрывшуюся яркими оранжевыми пятнами, будто неумелый художник случайно разбрызгал краски. Где-то вдалеке прощебетала птица, одна из немногих оставшихся в этих краях. По улице в неизвестном направлении спешат по своим делам люди, изредка спотыкаясь, погруженные в свои мысли. Гул разносортных машин и яркие отблески светофоров погружают в далеко не романтичную атмосферу работы, очередных заданий... На одно из которых и направляется Агустин Растедор — криминалист, лучший в своём деле, настоящий профессионал, раскрывший множество уголовных дел разного сорта — от, простигосподи, утопления кота до сложных, запутанных и громких — тех, в которых были замешаны психопаты. Агустин — обладатель довольно незаурядной внешности: тонкие губы, карие глаза, чуть широкий нос с горбинкой, на котором удобно носить очки, волосы очень тёмного каштанового оттенка, такого тёмного, что на первый взгляд может показаться, что они чёрные. Одевался однотипно — синий широкий свитер (или рубашка, если очень жарко), плотные черные джинсы, светло—коричневое пальто и черные кроссовки (кто знает, может, будет преследование и погоня). Совсем недавно ему стукнуло сорок — и, по совместительству, десять лет службы в органах. Немало, однако. 8:52 p.m. Приглушённый щелчок, с которым открывается дверь типичного жёлтого такси с "шахматным" узором на белой металлической бандуре сверху. Агустин протягивает руку с пачкой помятых, бледных купюр, бросая короткое "спасибо", привычным движением подхватывает за ручку коричневый кожаный чемодан и быстрым шагом продвигается к белому рабочему зданию с панорамными окнами голубоватого оттенка, одно из которых завешено белой тканью. Потом смотрит на оцепленное здание, вокруг которого столпились суетившиеся люди — надзиратели, репортёры, журналисты и просто любопытные зеваки. Посередине огромной белой стены крупными золотыми буквами красовалась надпись "CASITA" — довольно популярное строительное агентство, кстати. — Кажется, мне сюда. — констатирует детектив и пролезает под черно-желтой лентой, попутно доставая из потайного кармана удостоверение сотрудника полиции. Он знает, что ему сейчас скажут... — Сэр, вход сюда запрещён. — Ну, как обычно. Отточенным движением он раскрывает удостоверение и вытягивает руку вперед, произнося: — Опер уполномоченный Растедор. Еще несколько секунд охранник в патрульной форме усиленно разглядывает бумаги и вникает в информацию, а после кивает и отходит, уступая дорогу следователю. Он поднимается по короткой лестнице, состоящей всего из пары ступеней, ненадолго останавливается у двери с цифрой 1, что, видимо, значило "первый вход". Легким движением дёргает ручку и заходит внутрь. Сразу же его ослепляет белизна широкой территории, по всей видимости, служившей холлом. Белый диванчик, белые двери, белые рамы картин... Черт, он же тут свихнется, оно все белое... Так, что-то его понесло, сейчас не время для глупых размышлений. У стойки информации его встречает рыжая женщина-администратор лет сорока пяти, которая и дала ему необходимые инструкции и сориентировала на местности. По ее указаниям он начал взбираться по белой лестнице с такого же цвета перилами на заветный девятый этаж и вдруг в пустоту шутя выпалил: — Господи, выколите мне глаза! Так, у него осталось восемь этажей, чтобы оценить ситуацию. Итак, его вырвали с заслуженного отпуска на какое-то неотложное задание, из-за которого он снова уехал от семьи. Он даже не знает, что увидит, зайдя в этот кабинет, наполненный духом смерти, потому что все, что ему сказали в трубку телефона — это "Выезжай. У нас труп", и назвали адрес. Последние три этажа он пробежал, пропуская ступени, уж очень ему хотелось узнать, из-за чего же его лишили отдыха с семьей уже в который раз. Когда он добрался до нужной двери, впускающей на заветный девятый этаж, он чуть не взвыл: здесь не пройти без пропуска! Ему что, теперь еще раз туда-обратно бежать?! Вдруг рядом с ним раздалось противное пищание, от которого он поморщился, как будто съел дольку лимона. Дверь скрипнула и открылась. На пороге, держа в руках карту-пропуск, стоял его коллега, которого уже в который раз приставляли к нему. А он, в общем-то, и не против. — З-здравствуйте, мистер Растедор, — произнёс он, как всегда, чуть заикаясь. Он уже давно привык к этой его особенности, слишком давно, чтобы акцентировать на ней внимание. Его ассистент — молодой мужчина двадцати шести лет, обладатель иссиня-черных волнистых волос, большого носа с горбинкой и изумрудно-зеленых глаз, временами таких ярких, что их опергруппе иногда кажется, что они светятся. Несмотря на все свои недостатки в виде застенчивого характера, веры в приметы, заиканий и питомцев-крысок, которых он держит в сумке в секрете ото всех, он — прекрасный следователь за счет своего умения филигранно и точно просчитывать ходы следствия, можно сказать, он предугадывает исход расследований. — И тебе привет, Бруно, — с лёгкой улыбкой начал детектив. — Что у нас? — задал он привычный риторический вопрос. — Опять труп? — а зеленоглазый, не колеблясь, вторит ему: — Опять труп. — Он уже слишком много времени провёл на этой опасной и требующей холодного рассудка работе, чтобы бурно реагировать на такие не слишком приятные вести. — Ну-с, тогда веди меня. — проговорил сыщик. Второй раз просить не нужно: черноволосый чуть улыбнулся краешком губ, и жестом позвал пойти за ним. Растедор переступил порог, и они вдвоём зашагали по длинному и широкому коридору — не, серьёзно, это здание как будто не поддаётся законам физики! Ведь внешне оно не настолько огромное! Ну, хоть на девятом этаже нашлось какое-то разнообразие — теперь на белых стенах хаотично были расположены жёлтые полосы. Также белизну разбавляли двери угольно-черного цвета с золотыми ручками, на которых выгравированы номера кабинетов. 47, 48, 49... А зачем они вообще на ручках, если итак на дверной табличке есть вся информация? Из раздумий его выдернул ровный голос зеленоглазого: — Нам сюда, мистер Растедор. Сыщик внимательно осмотрел дверь. На ней красовалась цифра 63. Вроде бы все, теперь можно и зайти. Опер порылся в сумке, найдя чёрные нейлоновые перчатки, надел их, чтобы ненароком не стереть к хренам все отпечатки. Прокрутив ручку, сыщик толкнул дверь. Переходя через невысокий порог, поздоровался со всеми сразу. Сразу же он заметил белую ткань посередине комнаты — она накрывала тело. Он присел на корточки рядом с ним и, подцепив пальцами покрывало, поднял его. Его взору предстало темнокожее лицо, на котором отпечаталась маска змеиного спокойствия, но опытному следаку показалось, что по нему пробежала тень счастья. Он потянул за белую ткань, убирая ее. Убитый лежал, сложив руки на груди. Кто мог сделать такое? И тут он увидел еще одну интересную деталь: в изголовье жертвы стояла маленькая вытянутая свеча, вокруг которой хладнокровный убийца нарисовал узоры какой-то краской титаново-белого цвета. Он подцепил ее двумя пальцами и рассмотрел поближе: золотым цветом, который уже почти стерся от времени, были выведены какие-то витиеватые узоры... Стоп, что?! Бабочки? Он мотнул головой и хмыкнул. После, одной рукой ловко расстенгув молнию чемодана, достал оттуда зип-пакет среднего размера и засунул туда свечу. Следопыт слегка задрал голову, вопросительно глядя на своего ассистента. Он не успел даже рта раскрыть, как зеленоглазый, до этого заполнявший материалы дела, подложив под них неизменный деревянный планшет с зажимом, на котором были изображены песочные часы, включил свою выработанную ментальную связь, все понял и начал монолог: — Убит п-примерно в 6:30, после судмедэкспертизы узнаем т-точнее. Личность установлена — убитого звали Ф-феликс Либерто. Женат, есть ребёнок. Кол-лотое ножевое в грудь, смерть наступила от кровопотери. Самоубийство исключаем по понятным причинам. Убийца явно руководствовался холодным расчётом, все так чётко спланировано. П-подозреваемых нет, но, думаю, скоро вычислим. Бедный, убили прямо на рабочем месте... У него же семья... — произнес черноволосый с явным сочувствием в голосе. На самом деле он всегда так эмпатично относится к погибшим и пострадавшим. — Как вы считаете, это ритуальное убийство? Может, у нас маньяк? — предположил ассистент. — Возможно, вполне возможно... Если бы не эта свеча, я бы списал все на конкуренцию и деньги, он, как я понял, работает над таким крупным проектом, что его могли и... — со звуком "кх" он провёл большим пальцем себе по горлу. — Мистер Растедор, я вас умоляю, не показывайте на себе... — суеверным шёпотом начал он. Ах да, как же он мог забыть, что его помощник до фанатизма верит во всякие приметы... Если бы они сейчас не сидели с трупом в одном кабинете и не боялись бы загрязнить место преступления, уверяю вас, он начал бы раскидывать соль, как делает это обычно. У него, вон, даже есть отведенный бежевый мешочек для нее (за которым он уже порывался потянуться). Детектив еще раз осмотрел погибшего: тёмная кожа, полноватое тело, светло-коричневая, можно даже сказать цвета кофе рубашка, белый костюм, состоящий из жакета и свободных брюк. Зачем кому-то понадобилось его убить? Ладно, о мотивах он поразмышляет позже, вместе с Бруно, а пока... — Все засняли, вещдоки собраны. Увозите! — скомандовал он и впустил группу врачей, тотчас принявшихся за работу.

***

9:16 p.m. — Как вы думаете, мистер Растедор, у кого могли быть мотивы? — начал зеленоглазый, когда они спускались вниз по той же сверкающе-белоснежной лестнице. — Как я уже говорил, не будем отметать конкуренцию и другие корыстные цели. — вынес следователь первую догадку. — Я все больше склоняюсь к ритуалу, но, возможно, свечу положили для отвлечения внимания. Надо будет опросить всех, кто находился рядом с ним в момент убийства. Да, кстати, у него были враги или недоброжелатели? — спросил криминалист. Бруно чуть помедлил, видимо, раздумывая над ответом, и проговорил: — Могли быть, все же нам нужно найти свидетелей, или каких-нибудь разносчиков сплетен, чтобы понять, кто мог угрожать ему. — Хорошая мысль. Так, тогда отвозим материалы дела, Луиза промониторит врагов, семью, короче, всех, кто может быть причастен к делу. — торопливо и с азартом начал распределять обязанности следователь. — Ага... Отвезем сегодня, если успеем пробраться через эту огромную толпу! — констатировал зеленоглазый, когда они уже стояли у главного входа, того, что с цифрой 1. Толпа увеличивалась в арифметической прогрессии. Людей не стало ни на толику меньше с момента его прибытия на место происшествия. Он потянул любителя крыс за собой за рукав и уверенно зашагал по направлению к скоплению людей. Завидев следователя, его облепили репортеры и журналисты с вопросами: — Как вы прокомментируете данное происшествие? — Что произошло в том кабинете? — Дайте интервью, пожалуйста! Он лишь отмахивался и коротко отвечал "тайна следствия", давая понять, что не намерен разговаривать. Когда они ушли от "преследования", почти в унисон облегчённо выдохнули. — Мы живы! — шутя высказался Бруно. — Ура! — подхватил волну юмора Агустин, только говорил чуть спокойнее. Прекрасное настроение для людей, которые только что вышли из комнаты с телом, не правда ли?

***

— Добрый вечер всем! — заходя в комнату с увесистыми материалами дела, поздоровался детектив. — О, здрасте, tio Агустин! — ох, хоть кого-то он отучил от такой формы своего имени, как "мистер Растедор". — Луиза, у нас... — начал он, но договорить не успел: — Знаю, новое дело, уже начала пробивать по соц. сетям, — печатая что-то в компьютере с выцвевшей наклейкой-осликом и не отрывая глаз от экрана, парировала юная программистка. Ей было всего девятнадцать, но ее взяли в опер. группу, потому что, казалось, взломать Пентагон — для нее плевое дело. Она день и ночь проводила в рабочих условиях в компании компьютера и кружки с кофе – ее любимым напитком, и при этом не производила впечатления уставшего человека. Обычно она одевалась в спортивные костюмы, свободные джинсы и широкие толстовки с надписями и цветными принтами, не особо любила выделяться. — О... Ого, — выдавил он, удивляясь способностям юной сотрудницы их группы. — Молодец, так держать! — похвалил он ее, добавляя стимула. — Нам нужны все недоброжелатели Феликса. Имена, фамилии, адреса и прописки – любая информация. — Будет в лучшем виде! — обнадежила Луиза и погрузилась в работу. Он буквально десять минут назад забрал материалы с подписания, даже толком не пробежавшись взглядом по тексту. Присел на черный г-образный диван и начал читать. Сразу же в глаза ему бросились цифры, выделенные жирным шрифтом в верхнем правом углу бумаги: Дело N 1/5187.

***

11:47 p.m. Ночь. Где-то внизу сверчки исполняют свою позднюю симфонию. По окнам скачут яркие отблески городских фонарей и фар лениво проезжающих машин. На небе мигают звезды, завлекая насладиться красотой этого таинственного времени суток... Когда Агустин обычно возвращается домой из отделения. Звук механизма дверного замка, в котором детектив пытается провернуть ключ. Тихо и заунывно скрипнула дверь и почти сразу же захлопнулась. Растедор скинул пальто, снял обувь и прошёл по коридору. Он открыл дверь комнаты дочери — шестнадцатилетней Мирабель, которая любила рисовать, заниматься рукоделием и просто чудить. Подстать ее увлечениям вся комната была заполнена разнокалиберными нитками, иголками и тканями, материалами для рисования (названий некоторых из них он даже не знает) и многим-многим другим... Стены, на которых висели рисунки Мирабель, были покрашены в разные яркие цвета, но больше всего было жёлтого. С потолка свисала белая люстра, на которую рукодельница приклеила самодельных бабочек из ниток для вязания. Мирабель мирно спала в своей односпальной кровати очень светлого голубого оттенка. Он так и не успел сегодня поболтать с ней... Не сможет и завтра — уедет в отделение рано утром. О, завтра ведь понедельник, значит, Мира встанет ни свет ни заря, и он успеет хотя бы "доброе утро" пожелать! Он улыбнулся собственным мыслям и медленно закрыл дверь. Его жена, которую он любил всем сердцем, — Джульетта, по-простому Джули — уже устроилась на двуспальной кровати и тихо посапывала. Мда, хоть с ней нормально поболтать завтра успеет — она встаёт в 5:30, если не раньше (чему криминалист всегда удивлялся). С такими мыслями он устроился рядом с супругой, приобнял ее за талию и закрыл глаза.

***

Завтра он возьмётся за это новое расследование. Узнает что-нибудь новое о жертве – Феликсе, его семье и о том, кто в теории мог лишить его жизни. Но он даже не догадывается, что его дочь тем же днём узнает гораздо, гораздо больше...

Продолжение следует