Загадка "КАСИТА". Дело номер 1/5187

5:23 a.m. Раннее утро. Лучи недавно вставшего, еще по-летнему тёплого, несмотря на осень, солнца просачиваются через светлые оранжевые шторы и солнечными зайчиками будят Мирабель, заставляя оторвать кучерявую макушку от подушки, к которой она за ночь успела прирасти. Мирабель ворочается, все еще лежа в кровати, совершенно без желания вставать. Черные кучерявые волосы спадали на лицо, закрывая вид на светло-карие глаза. Стоп, сегодня же понедельник, надо в школу! С этой мыслью она широко открыла глаза, вскочила, за пару секунд нацепила одежду, сунула ноги в излюбленные замшевые туфли коричневого цвета и пулей вылетела из комнаты. Рой ненужных мыслей сразу же заполнил еще не до конца проснувшуюся голову: Ой, а очки она где оставила? Ладно, с ними она разберётся позже. Есть другой вопрос: Почему мамы еще нет?.. Так, а сколько сейчас вообще времени? Она распахнула дверь своей комнаты, вытащила телефон с чехлом, на котором были акрилом нарисованы разные животные, но преимущественно — бабочки, нажав на кнопку сбоку, включила его, и чуть не взвыла: время — 5:43! А в школу ей только к девяти! Вот почему она не посмотрела на него раньше? Она убрала телефон обратно в круглую сумку (все с теми же бабочками из ниток) на чёрном ремешке. Она решила добавить позитива в этот обещавший пойти по заднице день и пройтись до комнаты родителей, а то вдруг они тоже уже не спят? Рукодельница тихо, стараясь не скрипеть дверью, вошла в комнату родителей и увидела довольно милую картину: ее родители спали в обнимку посередине кровати. Мира счастливо улыбнулась, убрала голову из дверного проёма и направилась к отцу в его кабинет: видимо, пока она ждала его там вчера, забыла свои неизменные очки в зелёной оправе на столе.

***

Сразу же в глаза ей бросилась любопытная и до чёртиков странная деталь: из деревянного ящика в папином рабочем столе торчала толстая папка с какими-то бумагами. Удивительно, при том, что ее папа — перфекционист! Она неуверенно двинулась к нужному ящичку, сильнее открыла его, на что он недовольно скрипнул, и увидела черные цифры и буквы, напечатанные крупным шрифтом: ДЕЛО N 1/5187. Цифра "один" в начале, перед дробью означает, что это дело причислено к разряду уголовных — это она узнала от отца (за что он неоднократно получал от Джули шутливые замечания в духе "ну и зачем ей это?"). Это понятно, конечно, ее папа всегда такое расследует. Шестое чувство подсказало ей, что ей непременно нужна информация с этих страниц. Ее разрывали внутренние противоречия: с одной стороны, зачем ей лезть во все эти расследования? А с другой... Ей очень-очень-очень хочется узнать, куда ее приведёт внезапно подавшая голос интуиция! Громко выдохнув, она с азартом в глазах перелистнула первую страницу и увидела на ней цветную вклейку, самым интересным изображением на которой была бледно-желтая свеча с какими-то золотыми узорами, стоящая на кафельной бурой плитке. Впереди нее стояла какая-то конструкция из бумаги с цифрой 1, что, видимо, означало "первое вещественное доказательство". Совершенно непонятно, что эта красивая узорчатая свечка забыла на месте преступления... Да, кстати, а что случилось-то? Ведь уголовное дело явно не заведут из-за пропавшей свечи! Ох, лучше бы она не знала, крепче бы спала. Таинственно зашуршала вторая переворачиваемая десятиклассницей страничка. Появилась мрачноватая атмосфера, такая, что накатывает при просмотре старых детективных сериалов. На следующем листе было распечатано и вклеено изображение какого-то мужчины... Явно неживого мужчины. Он сложил руки на груди, на его пухлых пальцах школьница разглядела золотое обручальное кольцо. Кому этот человек так насолил, чтобы его могли лишить жизни! Жуть какая, скорее бы забыть эту картинку... Она начала искать глазами нужный абзац, где, по рассказам отца, хранилась вся информация о происшествии. Спустя три минуты активного поиска необходимого текста она одними губами начала читать: 20. 09. 2023 в офисе строительной компании "CASITA", расположенном по адресу ул. Эстранес, дом 3 было обнаружено тело Феликса Растедора. Смерть наступила от кровопотери в результате колотого ножевого ранения в области сердца. 20 сентября 2023 года прокуратурой Приморского района Санкт-Петербурга возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 2 статьи 105 УК РФ. То есть... В офисе КАСИТЫ убили человека? Казалось, все в городе знают эту крупную компанию. Какой ужас... Пока Мирабель приходила в себя, ее подсознание любезно наметило план дальнейших действий и подкинуло его рукодельнице. Сейчас есть два варианта развития событий: или она, обманув саму себя, притворится, что ничего не было, что "город НЕ в опасности, маньяк НЕ на свободе, авторитет КАСИТЫ НЕ рискует быть подорваным, а она ничего НЕ видела", или же... Пойдет ва-банк, безрассудно помчавшись расследовать дело об убийце-ритуальнике, о котором она даже ничего не знает и помочь, вероятно, не сможет, в чем и состоит все "веселье"... Согласитесь, второй вариант покруче звучит, а?

***

Так, ладно, подробнее придумает потом. А сейчас ей остается тихонечко выйти из папиной комнаты со взглядом "а я чего? А я ничего!", со спокойным видом поприветствовать маму с папой, которые, вероятно, уже проснулись, подкрепиться наивкуснейшими мамиными арепами, рецепт которых она выучила у себя на родине — в Испании, и пойти собирать портфель в школу. Сказано — сделано.

***

— Доброе утро, мамуль! — бодро поприветствовала Мира маму, когда зашла на кухню зеленоватых оттенков. Джульетта стояла у плиты и ловким движением переворачивала арепы с начинкой. Она совсем недавно проснулась, и, даже не переодев пижаму, состоящую из белой футболки с красным крестом (которые им раздавали на работе) и небесного цвета бархатного халата, приступила к готовке. — Доброе, солнце. — ответила Джульетта и чмокнула дочку в щеку. — Как спалось? — задала обычный утренний вопрос Джули. Рукодельница присела не резной деревянный стул с вырезанными на спинке мотыльками и весёлым голосом выдала: — Лучше всех, мам. А ты? Кстати, во сколько вернулся папа, он тебя не разбудил? — пошутила школьница. Джульетта на это только хихикнула и уверила дочь, что крепко спала этой ночью. Сегодня ей не нужно было на смену, ведь она работала 2/2 медсестрой. Джу обожала эту работу, будучи прекрасным врачом. Пока мама мыла руки, кареглазая наспех позавтракала кукурузными лепешками с чаем, после обняла Джули, бросив короткое "спасибо" и вышла из кухни, направившись к себе в комнату-мастерскую.

***

7:48 a.m. У нее есть еще целых сорок минут до выхода. Как раз хватит, чтобы обдумать план. Как ни странно, когда азарт немного рассеялся, стали видны факты. А именно: Она не сможет грамотно вести допрос; Да и кого ей вообще допрашивать? Ей неоткуда брать зацепки и некого подозревать; Десятиклассница не раскроет дело об убийстве в одиночку. Последняя мысль стала решающим фактором в выборе Миры: нет, похоже, она слишком переоценила свои силы. Не станет она со жмуриками разбираться, это будет слишком сильный удар по неокрепшей нервной системе. Даже не думая выпускать из головы эту мысль (потому что, как известно, если мозг не думает, задница сама примет такое решения, что тараканы в голове будут апплодировать ей стоя), она подхватила недавно собранный портфель и вышла за порог трёхкомнатной квартиры. В голове крутилось одно: "К черту это дело..." До ее школы со старой, потрескавшейся от времени штукатуркой, старыми партами и меловыми досками, которые были сделаны еще во времена Советского союза, коими был оснащён каждый кабинет, было всего каких-то двадцать минут ходьбы, которые Мирабель всегда легко преодолевала, как правило, насвистывая какой-нибудь весёлый ритмичный мотив. Несмотря на "ремонт", на который таинственным образом ушла добрая половина школьного бюджета (и который, вероятно, делали в нетрезвом виде), в учебном заведении по-прежнему в некоторых местах не было света, двери классов держались на честном слове, про нецензурные неотмытые надписи на партах (да и, в принципе, на всех гладких поверхностях) вообще промолчу. Но все эти, пусть и весомые, недочёты меркнут в свете более явного плюса: здесь очень хорошо преподают материал. Большинство учителей находятся в хороших отношениях со всеми учениками, чего уж говорить про прилежную девочку-отличницу Миру. Она всегда вызывается вытирать доски после уроков, дежурить в коридорах на перемене, пресекая беготню неугомонных подростков, поливать цветы на подоконниках.

***

12:50 p.m. Урок русского языка Из-за какого-то сбоя вселенной (имя которому — недостаток учителей в старшей школе) заменять урок русского языка у десятого "Б" класса вызыали вести молодую двадцатидвухлетнюю учительницу музыки — Долорес Сонидо. Она совсем недавно устроилась на данную работу, не найдя ничего лучше. Долорес обладала весьма привлекательной внешностью: каштаново-рыжие кудри, которые она заплетала в высокий пучок, завязывая красной лентой с бантиком; ореховые глаза, прикрытые короткими, но густыми ресницами; чуть пухлые губы, которые она красила ярко-алой помадой. Всегда красиво и стильно одевалась: платья желто-оранжевых оттенков, такого же цвета брючные костюмы, блузки с небольшим вырезом на груди. Еще она носила золотые серьги в форме сердец, украшенных красным блестящим камнем непонятного происхождения. На ее шее всегда красовался кулон с тем же золотым сердцем. Долорес прекрасно ладила с детьми, но о чудесах коммуникации и психологии мы вспомним позже. Однажды учительница музыки шла по коридору, слушая музыку в одном наушнике, неся в тонких руках разноцветные свертки-плакаты, служившие пособиями для детей начальной школы. И тут вдруг БАМ! Кто-то сбивает Долорес с ног, свертки разлетаются в разные стороны и с глухим шумом катятся по серой плитке, какой застилали весь пол школы. — Простите пожалуйста, я сейчас все уберу! — начинает кто-то бархатистым девичьим голосом оправдываться перед еще не вышедшей из ступора преподавательницей. Как только она поднялась на ноги, ей сразу же впихнули цветные свертки, будь они неладны. Учительница уже хотела начать читать нотации в духе "нельзя ли поаккуратнее?", но ее опередили: — Я Мирабель, Мирабель Растедор! Я раньше вас не видела, вы — новый учитель? — быстро протараторил тот же девичий голос, и она на автомате представилась: — Долорес Сонидо, очень приятно, будем знакомы. — она неосознанно прониклась симпатией к этой энергичной девчонке. — Да, я недавно на этой работе. У вас тут весело, — ну да, ученики, ругающиеся матом, значения некоторых из которых даже не знают, какие-то нечленораздельные звуки, произносисые ими же на уроках определённо не дадут скучать. — Весело?..

*Спустя много разговоров на разные темы (от органной музыки до политики и сплетен) и возмущений по поводу школы*

— Ну, вот мы и пришли. Спасибо, что составила компанию, Мира! — сказала Долорес на прощание и скрылась в дверном проёме. Они еще не догадываются, как сильно эта встреча повлияет на исход событий в настоящем.

***

Класс сегодня вел себя необычайно громко: конечно, поставили замену, можно не париться и спокойно наводить балаган. Как же хорошо, что у этой школы появился прекрасный педагог — Долорес, которая шедеврально обламывает людей. — Ребятки, если я увижу на парте, под партой, да хоть у вас в рюкзаке хоть один телефон — я зову Альму. — при упоминании Альмы Мадригаль, их "любимого" классного руководителя, организованную, дисциплинированную, холодную и совершенно не интересующуюся своим классом женщину пятидесяти пяти лет (за глаза – грымзу, старую каргу и много других бранных слов, которыми ну никак нельзя называть педагога) — класс заметно поутих и успокоился. Как узнала Долли, угрожающий шёпот намного эффективнее, чем яростный крик — что же, этого метода она и придерживалась. А чего не придерживаться, если все работает! — Дорогие мои, я знала, что мы подружимся. — победно констатировала Долли, садясь за учительский стол и рассматривая учеников, сразу принявшихся выполнять задания, данные учителем русского. Вот сидит какой-то шалопай лет семнадцати на вид, который совсем недавно нашёл смелость простонать во весь голос посреди урока. На соседней парте сидит вроде бы спокойная, ничем не выделяющаяся девчонка. И... Так это же Мира, ее новая знакомая! Которая сейчас сидит и внаглую рисует в блокнотике мятного цвета, высунув кончик языка! Надо исправлять! — Мирабель, прекрати рисовать! Пересядь на первую парту! — добродушно переместила поднявшую глаза швею. Художница уловила добрые нотки в голосе и без пререканий переместилась на названное место, захватив портфель и вещи, правда, по пути чуть не уронив половину из них. А Мирабель вдруг вспомнила о деле и подумала: а может, сама госпожа Фортуна подкинула ей того, кто мог бы помочь ей с расследованием... Так, что-то ее не туда занесло... Не начинать собственное расследование, не начинать собственное расследование, не начинать... Долорес пристально наблюдала за надувшей щеки и покрасневшей художницей, которая кидала на нее ответные взгляды, видимо, не решаясь рассказать что-то важное... — Я же вижу, что ты сейчас лопнешь. — шутливо прошептала преподавательница. — Можешь рассказать мне, я умею хранить секреты. — Нельзя, нельзя, Мира, это же тайна следствия! Стоит ли доверять человеку, носящему звание "главная сплетница"? Но, с другой стороны, так хочется разделить с кем-то эту тайну... — Можете дать мне свой номер? — Видимо, это ошибка по Фрейду, ведь эта фраза — все, что смог выкинуть ее мозг. Что ж, если что, она ведь сможет сообщить об этом по телефону или назначить место встречи, на худой конец. Долли тонко пискнула, не совсем осознавая происходящее. Из-за номера человек может так напрягаться? — Да, конечно! — она оторвала листочек от какой-то ненужной бумаги в клеточку, которая лежала на столе и принялась выводить карандашом линии, черточки и знаки. Мира, включив "сыщика", наблюдала за ней во все глаза. — Вот. — Долорес протянула худую руку с листочком в ней. Ага. А этот день стремительно набирает обороты...

***

6:31 p.m. Тёмная лестничная клетка, на которой пахнет сыростью и еще чем-то съедобным — видимо, школьники опять оставили где-то хлеб. Мрачноватая атмосфера заставляет Мирабель ускорить шаг. Вечереет. Уроки давно закончились, но художница снова осталась на дежурство, задержавшись из-за этого на целый час! Наверху уже никого не осталось из первой смены, она уходит последней — ей не впервой. Осталось всего два лестничных пролёта до заветной двери на выход. Она уже мысленно сидела дома, на диване и разговаривала с папой, как вдруг до ее ушей откуда-то донесся... Всхлип. Судорожный, ломкий всхлип, медленно, но неумолимо перерастающий в рыдания. И Мирабель была бы не Мирабель, если бы не узнала, что случилось. Преодолев оставшиеся ступени, она зашла за бетонную стену рядом с неохраняемым запасным выходом, через который она всегда уходила со школы домой. Ее взору открылся вид на метровый подоконник, на котором сидел, поджав колени к груди, мальчик на вид шестнадцати-семнадцати лет. На нем была рубашка, жёлтая джинсовая жилетка, какого-то непонятного коричневого оттенка штаны и черно-желтые кроссовки. Каштаново-рыжие густые кудри прядями спадали на лицо, закрывая почти половину. Этого человека она мельком видела пару раз в школе, и думала, что он из параллели. — Хей... Привет? — осторожно начала кареглазая, решившись выйти из укрытия. В ответ на это неизвестный, пребывая в шоке, спешно вытер глаза рукавом белой рубашки и боязливо поднял глаза на внезапно появившуюся школьницу, попытавшись выдавить подобие улыбки. "Черт, черт, черт..." — Привет! А что тут делаешь? Прогуливаешь? — попытался пошутить он, спрыгивая с подоконника. У него даже голос не дрожит... Он так правдоподобно улыбается, как и всегда, в моменты, когда Мира замечала его в школьных коридорах... А Мирабель оставалось только удивляться актёрскому мастерству юноши. — Нет, у меня закончились уроки. — серьёзно ответила Мира. — А ты что здесь делаешь? Почему сидишь один? У тебя же была компания! — возмутилась Мирабель. Она совершенно не понимала, что ей делать дальше. — Ты следила за мной?! — воскликнул кучерявый. Он встретился с ней взглядом каре-зеленых глаз-хамелеонов. Такой злой, но одновременно с этим манящий взгляд... Так, тьфу, что за мысли? — Пф, что ты, нет конечно! — заверила она. — Просто встречала пару раз! — она решила пойти с другой стороны: разговорить его, развязать ему язык, чтобы узнать, что все-таки могло случиться! Он с толикой подозрения осмотрел ее и решил, что глупо доверять что-либо незнакомому человеку. Кудрявый видел ее всего пару раз, безрассудно было бы рассказывать ей ситуацию. Зеленоглазый тряхнул головой, что, наверное, расшифровывается как недоверие. О боже, нахрена он сюда пришёл... Мирабель протянула вперед раскрытую ладошку и представилась: — Меня зовут Мирабель, Мирабель Растедор. — она широко улыбнулась и по-птичьи смешно наклонила голову. Юноша уже с большей уверенностью в глазах ответил на рукопожатие и парировал: — Мое имя – Камило. — тон оставался радостным, несмотря на полные грусти глаза. — Приятно познакомиться, Камило! — Ага, и мне... — бесцветным голосом отозвался кареглазый. Сейчас художницу крупно обломали: видимо, этот Камило сейчас совершенно без желания разговаривать. Но ей надо, надо узнать, что с ним, хотя бы из чистого интереса! — Так, Мира. Ты что-то хотела или я могу идти? — несмотря на добрый голос рукодельница видела, что парень потихоньку закипает. Она шумно выдохнула и сдалась: — Нет. Это все, наверное. — Мгм. Спасибо. — юноша вновь уселся на подоконник, мелко трясущейся рукой достал из кармана рюкзака цвета охры телефон и включил его, пытаясь не смотреть на экран и сразу нажимая кнопку "домой". Он вдруг замахнулся, появилось жгучее желание бросить об стену этот чёртов телефон, так, чтобы он непременно разбился... И его останавливали всего две вещи: А – сейчас на новый телефон денег нет. Б – он внезапно вспомнил о том, что с ним в помещении находится новая знакомая... Которая уже пыталась подсесть к нему на подоконник. Получилось, правда, только с третьего раза. Как только она смогла занять нужное место, швея спросила у выпучившего глаза школьника: — Что-то случилось, так ведь? — это скорее риторический вопрос, ведь Мира видит, что что-то явно не так! — Ничего. Все нормально, правда. — вероятно, Мирабель должна была расшифровать это как "я совершенно тебе не доверяю", и сделала бы это, если бы не обстоятельства (и интуиция, приказывающая не отходить от школьника). Мальчик же стал усиленно разглядывать пол, будто бы нашёл там что-то очень интересное, не желая пересекаться взглядами с Мирой. — Слушай... Я не хочу потрошить тебе душу, но если хочешь, можешь рассказать, что тебя тревожит. — она говорила это так, будто бы знала его всю жизнь, что сильно удивило парня. — А теперь слушай ты. — прозвучало слегка угрожающе, из-за чего Мира стушевалась. — Ты знаешь меня от силы десять минут. И говоришь, что я должен открыться тебе?! — начал возмущаться парень, глядя ей в глаза. — Бывает, что высказать все незнакомцу даже легче, чем другу. Тебе ведь станет легче! — весёлым тоном изрекла художница, надеясь на понимание. Зря надеялась. — Это мне отца не вернёт! — отчаянно выкрикнул юноша, нагнав страх на Мирабель, которая смогла выдавить только: — Что?.. — Его вчера... — севшим, ломаным голосом прошептал Камило так горько, что внутри девушки все сжалось в тугой узел. Он вдруг закрыл лицо руками и зашелся в рыданиях. Ему резко стало плевать на все, на Миру, на то, что дома ждёт мама, на двойку, случайно схваченную сегодня... Очень хотелось просто побыть одному. К его сожалению, десятиклассница не предоставила ему такой возможности. Она положила руку ему на спину, приобнимая. Он замолчал, заметно дернулся в сторону, заставляя опешившую Миру отдернуть руку. Он снова спрыгнул с окна и, активно жестикулируя, выкрикнул: — Да что вам всем от меня нужно, оставьте меня одного! — Мира посмотрела в его влажные глаза, в которых увидела ядрёную смесь страха, боли, отчаяния... Не-не-не, сейчас этого импульсивного человека оставлять в одиночестве совершенно точно нельзя — черт знает, что он может натворить. По его щекам снова потекли слезы. Он понуро опустил голову, хотелось убежать, но не факт, что его не перехватит еще один какой-нибудь друг с расспросами. Не-а, этого ему точно не надо. Уж лучше сидеть в компании одной девушки, чем с огромным скоплением людей, перед которыми он рискует потерять авторитет вечно весёлого парня. Почему все так сложно, почему все это происходит именно с ним... — Прости, что накричал на тебя. — подняв глаза, искренне извинился зеленоглазый. Мирабель улыбнулась краешком губ и честно ответила: — Ничего страшного. Значит, у тебя были весомые причины. — она открыто пыталась вывести его на откровения. При упоминании "весомых причин" губы Камило мелко задрожали, улыбка слетела с лица. Он снова забрался на окно, отвернулся и обнял себя руками. Ей все же удалось расположить этого парня к себе. Она приняла последнюю попытку и осторожно поинтересовалась: — Расскажешь? Он колебался. Он хотел разделить с кем-нибудь эту боль, но это было уже бессмысленно. Наконец решившись, он медленно начал: — Вчера... Все было хорошо. — он кулаком вытер выступающие слезы. — Папа, как всегда, ушёл на работу. — при упоминании отца его затрясло. — Он должен был вернуться домой примерно в одиннадцать. — он сделал глубокий вдох и медленный выдох, стараясь унять подступающий к горлу ком и успокоиться. — А-а потом... Фу-х... — вдруг юноша истерически расхохотался. Миру, честно говоря, очень пугал этот смех. — Так... Все-таки, что произошло? — сказала Мира и сразу же пожалела об этом: Камило посмотрел на нее, как на сумасшедшую и он снова затрясся, как лист на ветру. Ну вот кто ее за язык тянул! — Его больше нет! Его убили, убили! — срываясь на крик, раскрыл тайну парень. — Убили... Поверить не могу... — пустым, чуть хриплым от недавнего выкрика голосом выдал парень, медленно опустив взгляд в пол. Внезапно он почувствовал тепло чьей-то руки на спине – его снова попыталась приобнять Мира. Он распахнул глаза и сглотнул. Рука Мирабель скользнула со спины на плечо, слегка надавив на него. Сейчас у него не было сил сопротивляться, поэтому юноша чуть склонился влево – туда, где сидела художница, и опустил голову ей на плечо. Внезапно парень сам начал рассказывать: — Сегодня утром... Мама была как на иголках, нервничала сильно. Когда я спросил, что случилось, она ответила, что просто переживает за папу. Я, честно говоря, и сам испугаться успел, но думал, что все будет хорошо... А хуй там. — при других обстоятельствах Мира бы прыснула от неподходящего к красивой речи бранного слова, но не сейчас. — Потом я ушёл в школу, а после... Вот. — он вытащил из кармана телефон и показал девушке. — Это мамин телефон. Свой я оставил дома. Они совершенно неразличимы на вид, и я их перепутал. Идиот. Я даже не включал его весь день, необходимости не было. — парень прикрыл глаза, на секунду поджал губы и продолжил: — А когда стал читать чаты в ватсапе, понял, что телефон не мне принадлежит. Посмеялся даже. Закрыл приложение, не стал по контактам маминым лазать. И случайно увидел... Сообщение... Мол, "Примите наши соболезнования, ваш муж мертв". Сука, да кому их соболезнования нужны вообще, они мне папу не воскресят... — последнее предложение он зашептал, не в силах даже на немного поднять голос. Парень засунул телефон обратно в рюкзак, с силой сжимая ткань в кулаке, поднявшись с мириного плеча. Совершенно ничего не хотелось делать, а тем более куда-то идти. Пустота прожигала изнутри, оставляя дымящиеся дыры в душе. Какой ублюдок мог расправиться с его отцом?! Догадка с силой ударила Мирабель по голове: она вдруг вспомнила о расследовании. А что, если... — Камило... Скажи, пожалуйста, какая у тебя фамилия? — если ее догадка подтвердится, значит, она сможет подробнее расспросить о жертве... — Какое отношение это имеет к происходящему? Впрочем, ладно. Моя фамилия — Либерто. — Так ты – сын Феликса Либерто... — удивлённо пробормотала девушка, все еще не веря в происходящее. Глаза парня в ужасе округлились: — Откуда ты... Не дав ему договорить, Мира продолжила: — Мой отец ведёт его дело. — все та же интуиция, которая нашла ей на задницу приключений, подсказала ей обо всем сообщить этому парню. — Слушай, ты можешь помочь найти убийцу твоего отца, хотя бы из чувства мести. И справедливость восторжествует. Ты со мной? — Я найду его... — сквозь зубы процедил парень. — Мы найдём его, во что бы то ни стало. Плевать, что это безрассудно и глупо, мы должны помочь осудить этого... Подросток в бессильной злобе сжал кулаки до побеления костяшек, не зная, какое слово бы подошло для определения безжалостного убийцы. — Главное – никому не проболтаться раньше времени. — для Камило, но больше для себя огласила десятиклассница. — За это можешь не переживать, я – могила. — заверил парень, и вдруг схватился дальней от Миры рукой за волосы, чуть ли не выдирая клок. Его что, теперь на каждое слово будет триггерить? — Ками-ило, — протянула Мирабель, мягко взяв его за руку, ту, что сжимала волосы, — хватит мучить свои кудри! — ее тон повеселел, чтобы хоть как-то поднять настроение юноше... Если это представлялось возможным, конечно. И действительно, лицо его тронула едва видимая усмешка — правда, натянутая и вымученная, но не в этом суть. — Ну-с, что мы имеем? — начал констатировать Камило. — У нас есть... Одно крупное убийство, — рукодельница видела, что эти слова дались ему нелегко, — почти нет улик, подозреваемых – тоже ни одного. Допрашивать нам некого, связей в полиции нет. — на это заявление Мира лукаво улыбнулась, — Ах да, как же я мог забыть! — он театрально положил руку на сердце, — Еще у нас есть два шестнадцатилетних подростка, которые вздумали это дело расследовать. Хм, здорово звучит! — то ли серьёзно, то ли с ноткой сарказма проговорил зеленоглазый. Главное, на лице его красовалась слабая, но искренняя улыбка. — Ну-у, насчёт связей в полиции... Есть у меня одна идея, — затянула интригу кареглазая. — Мира, если ты о том, чтобы выведать все у твоего папы – сразу говорю: плохая идея. Вот представь: Он слез со своего места, оттолкнувшись руками, скинул жилетку, быстро положив на окно, и продолжил монолог, умышленно заговорив веселым фальцетом: — Ой, папочка, привет! Я тут порылась в твоих вещах, нашла твое новое дело, рассказала про него мальчику из параллели, и мы завели собственное расследование! Не сведешь нас с подозреваемыми, чтобы мы их допросили? Так что ли? — последнее предложение он произнес своим голосом, что вернуло художницу в реальность. — Ха-ха, да, смешно. — угрюмым тоном парировала школьница, сощурив глаза. Она ведь совсем не это хотела предложить! А ее взяли и выставили дурой, которая даже элементарных вещей понять не может! — Еще раз прости... Я не хотел тебя обижать! — честно сказал он. — Идиот... — прошептал он в пустоту, потупив взгляд и отвернувшись. — Нельзя, блин, сначала подумать, потом говорить, из-за тебя всё... — явно обращаясь к себе, начал он читать морали. Он не хотел сожаления или сочувствия, не хотел, чтобы его услышали, но получилось... Как всегда. Она вдруг аккуратно слезла с окна, и начала обходить его, стук ее каблучков разрезал абсолютную тишину. В темном, освещаемом лишь слабым белым светом из окна и жёлтой мигающей лампочкой помещении создавалась грустная, гнетущая атмосфера, приправленная ужасными вестями. Подростку становилось противно от себя. Сейчас другим может быть намного хуже, чем ему. Нужно помогать маме справиться с утратой, расследовать новое дело. Найти подонка, который принес смерть в их дом! А он сидит, сопли распускает, рыдает и истерит при какой-то девчонке. Всем плохо, а у него должно быть все хорошо, чтобы помогать этим "всем". Позорище, идиот, слабак! Камило вдруг резко поднял голову и широко-широко улыбнулся, знатно напугав Миру. — Итак, каков план, Шерлок? — только бы она поверила, только бы она поверила... И она действительно поверила. — Ладно... У папы есть ассистент, мы с ним в хороших отношениях, и он мог бы нам помочь. Нужно встретиться с ним, точно! — радостно выпалила художница. — Сэр, есть, сэр! — приложив руку к голове, согласился зеленоглазый. — Только давай завтра, сегодня... Дело есть, — Мирабель сразу поняла, что за дело: расспросить маму о том, почему она не сообщила ничего ему, поинтересоваться ее состоянием... — Пойдем тогда? — Пойдем. — эхом повторил артист.

***

9:07 p.m. Стемнело. Закатное белое солнце почти не грело. Серые облака виднелись вдалеке — скорее всего, ночью будет дождь. Сейчас у Миры много дел — придумать достойную отговорку перед мамой, которая непременно волнующимся тоном спросит: "Почему так долго?", обсудить план действий с Камило, у которого она предусмотрительно взяла номер телефона, и обдумать его странное сегодняшнее поведение... Завтрашний день преподнесёт им еще больше сюрпризов.