Загадка "КАСИТА". Дело номер 1/5187

7:20 a.m. Осень — время начала золотых листопадов, осенней хандры, прихода пасмурных дней и затяжных проливных дождей, после которых на асфальте остаются холодные лужи, которые старшие предпочитают обходить стороной, а малыши — проноситься по ним с радостным визгом... Для чего, собственно, наша шестнадцатилетняя Мирабель и вышла на улицу. В своих голубеньких резиновых сапогах, оставшихся еще с прошлого сезона, она бегает по блестящему от воды асфальту. И даже если она бы слегка намочила школьные вещи, оптимизма бы это не убавило. Устав, она присела на деревянную лавочку с прозрачно-коричневым навесом и откинула кучерявую голову, все еще тяжело дыша и ярко улыбаясь. Ничто не могло испортить этот момент, радость окутывала с ног до головы, заставляя глупо хихикать и растягивать щеки в улыбке. Она посмотрела на экран телефона: 8:21. Пора бы идти в школу, если она опоздает, Альма точно откусит ей голову. Нет, такого счастья ей точно не надо, ей еще с Бруно сегодня встречаться. С невеселыми мыслями о возможном опоздании и их классном руководителе школьница ускорила темп и зашагала быстрее.

***

9:03 a.m. По небу плывут сине- серые облака, предвещая грозу. Резкий раскат грома вдали заставляет особо чувствительных и боязливых сжаться в комочек и закрыть уши... В то время, как Мирабель, параллельно успокаивая соседку по парте и вполуха слушая учителя алгебры, умудряется рисовать в том же блокнотике. Их учитель — Мариано Гузманов, молодой человек, которому было всего двадцать три года. За ним, кажется, гонялся почти весь женский учительский состав. Покрасоваться он, конечно, любил, да профессия не позволяла. Ах, да! Еще он обожал устраивать грандиозные самостоятельные работы, иногда даже не предупреждая об этом, за что некоторые ученики люто его ненавидели. Сейчас он рассказывал о каких-то заумных формулах и о том, чем же они могут помочь школьникам при сдаче ЕГЭ. Спустя десять минут, в течение которых Мира слушала его рассказы, голова начала болеть от полученной информации. Ну вот зачем им столько формул по алгебре? Солить их что ли? Школьница решила, что просто посидит и подождёт конца урока. Она упёрлась подбородком в руку, имитируя бурную деятельность и сильную заинтересованность в происходящем. Благо, у Мариано не было плана разглядывать, что там пишет Мирабель, и он, погруженный в работу, не заметил ничего подозрительного. Резко прозвенел звонок. Мира, не удержавшись от тихого радостного "фу-ух" собрала рюкзак, бросила привычное "до свидания" и вышла из класса.

***

10:11 a.m. Мелкие капли дождя на стекле закрывают обзор на город. Шум ударяющихся обо все поверхности капель воды не даёт сосредоточиться на материале, произносимом учителем. Как думаете, достойная отговорка, почему Камило не слушал на уроке... Геометрии, кажется?.. Он сидит за предпоследней партой у окна и не хочет вникать в игру судьбы, в которую его так нагло втянули. Ему даже не разрешили остаться дома после пережитого под предлогом "тебе нужно отвлечься, развеяться." Пепа (о, чудо) немного оклемалась, даже поинтересовалась состоянием сына (который всегда в порядке), поговорила с ним на темы, не связанные с происшествием — на большее пока ни она, ни он не были способны. Его мысли внезапно вернулись к расследованию. Сегодня он пойдет к Мире, познакомится с этим Бруно, о котором толком пока ничего не знает, кроме того, что он – ассистент мириного папы. Папы... Мать твою, снова триггер! Он нахмурился. Ему, по-хорошему, надо бы сейчас отработать двойку по геометрии, которую он вчера получил... Но были мысли и дела поважнее. Сегодняшней ночью его мучила бессонница. Он просто боялся, что провалится в сон и увидит очередное приятное воспоминание с семьей... С папой. И тогда истерику остановить было бы невыполнимой миссией. Глаза слипались, их застилало пеленой. Создавалось ощущение, что еще секунда – и он провалится в сон. Или в обморок. Резкий, звенящий звук заставляет подскочить на месте. "Так, надо возвращаться в реальность, тебя там ждут!" Он даже не помнит, как собрал вещи и вышел из класса.

***

5:47 p.m. Тёмное помещение за лестничной клеткой, где по роковой случайности один день назад встретились двое людей с разными мотивами, но одной целью — раскрыть громкое дело. Камило в предвкушении интересного времяпровождения бежит по лестнице вниз, пропуская ступеньки, из-за чего кудряшки раскачиваются... Подобно его настроению сегодня. Еще утром ему хотелось просто лежать на месте, теряя счет времени. В полуденные часы его одолевала злость на того, кто посмел совершить такое... Сейчас ему, видите ли, весело, и за это он готов дать себе пощечину. Желательно такую, чтобы голова отвалилась. Он присаживается на подоконник, на котором позорно, по его мнению, изливал душу вчера, и облокачивается плечом на гладкую стеклянную поверхность. Дождь и не думал прекращать с силой барабанить по стеклам, норовя пробить пару сквозных дыр. Подросток тяжело вздыхает: он ведь даже зонт с собой не взял! Задорная дробь каблучков заставила артиста встрепенуться и вытянуть голову, подобно сурикату. Завидев новую знакомую, он встал с места, подхватил рюкзак и приветливо помахал рукой. — Привет, Мирабель! — начал он, пока Миру одолевала отдышка, не дающая сказать и слова. — А... Ага, привет! — наконец произнесла она, когда дыхание пришло в норму. — Та-ак... Мы идём, Шерлок? — бодро спросил он, не представляя, как они в такой ливень пойдут два километра пешком. Он инстинктивно бросил взгляд на окно. Мирабель увидела смятение юноши, поэтому открыла черный рюкзак, на котором разными цветами она вышила разные фигурки животных, предметов и фигур, доставая из большого отделения складной зонт небесно-голубого цвета – она страсть как любила этот оттенок. — Вуаля! — провозгласила художница, крутя зонт в руке. Камило на этот жест улыбнулся, открывая серую металлическую дверь, на которой было на двух языках — русском и английском — написано: запасной выход. — Дамы вперед. — пропустил ее артист, выставив руку вперед, на что девушка шуточно присела в книксен и шагнула на серый, потрескавшийся под воздействием времени асфальт. Она тут же легким нажатием кнопки раскрыла зонт и оглянулась на товарища, невербально приглашая встать рядом. Второй раз просить не пришлось: одним прыжком он устроился под зонтом. Вдвоем они прогулочным шагом двинулись в сторону многоэтажки, в которой жила школьница. Каждый думал о своём, боясь произнести хоть слово. Для обоих не разговаривать было невыносимой мукой, но они просто ждали, когда кто-нибудь первым начнёт разговор. Гнетущее молчание решил прервать Камило: — Слушай, я думаю... Нам еще долго работать вместе. Может, узнаем друг друга получше? — на такое заявление она непонимающе похлопала глазами, впадая в ступор. Она только что хотела предложить это! — Давай, я только за! — Камило одновременно привлекала и пугала ее жизнерадостность вместе с бесконечным весельем: никогда еще он не видел настолько оптимистичных людей. Почему-то он проникся к ней доверием почти сразу, что-то в ней было такое... Странно. "Двух дней еще не прошло, а ты уже привязался. Одумайся, идиот, нельзя же так!" — Итак... Чем ты увлекаешься, помимо разглядывания папиных полок? — со смешком спросил он. На это заявление Мирабель одарила его гневным взглядом. — Воу, все, понял! — он примирительно поднял раскрытие ладони. — У тебя есть какое-нибудь хобби, например? — Хм, я... Рисую, вяжу, вышиваю, увлекаюсь готовкой, танцую немного, иногда леплю из глины... Наверное, все. — Ни фига себе... — изумленно промямлил артист. — У тебя столько увлечений! А я вот... — он замялся. — Актерскому мастерству обучаюсь, короче. — тон сменился на более веселый, глаза юноши загорелись. — Это я уже заметила! — посмеялась Мира, вспоминая "комедию", которую юноша устроил под лестницей. — Э-эй, я сейчас обижусь! — наигранно надулся юноша, слегка стукнув художницу кулаком по плечу. — Я тоже заметил, что твой рюкзак – произведение искусства. — рассматривая рельефную вышивку, восхитился кучерявый, на что щеки девушки слегка покраснели. — Ой, сеньор, вы мне льстите. — пошутила кучерявая. — Да и вообще, у этой вышивки целая история. — начала она. — Когда мне купили этот рюкзак, он казался мне скучным, и я решила немного украсить его. В общем, — вручив зонт кучерявому, она стянула лямки с плеч и продолжила: — я решила привлечь к этому делу всю семью, знакомых и друзей. Вот это, — она указала на листочки и неизвестные им травы, — вышила моя мама. Вот здесь очки, их папа вышил. Эту крыску и песочные часы рядом как раз от этого Бруно, у которого мы сегодня будем вести допрос с пристрастием. Он пока шил, все пальцы исколол! — на это парень звонко хохотнул. — Эту "роспись" с гантелькой я успела выпросить у Луизы, — на непонимающий взгляд парня она пояснила: — Луиза – это программист в папиной опергруппе. А бабочек везде я сама навышивала. — закончила историю Мира. — Ого... Сколько у тебя "знакомых". Признаюсь, поражён вашими связями в полиции, сеньора. — в каждой шутке есть доля правды. — Кстати, о "сеньорах"... У тебя родители из Испании что ли, или ты просто прикалываешься? Просто... Сколько раз ты назвала меня так? — Ну да, мама оттуда. Она переехала в Россию на учёбу, в мед поступать. Потом встретилась с Агустином... И да, обращение как-то переняла от них, видимо. Не нравится? — этот вопрос она задала без намёка на претензии, а чтобы не злить парня – из-за обстоятельств он может слишком... агрессивно на все реагировать. — Нет, чего ты, я ж просто спросил. — поспешил заверить парень. Свободной от зонта рукой он потер переносицу, а затем глаза. Догадка с силой прошибла Мире мозг, и она поспешила озвучить ее: — Камило, ты.. Ты спал сегодня? — рваный выдох носом и отведённые глаза послужили ей ответом. Если бы его свободная рука была ближе к ней, она бы успокаивающе схватила ее. Но нет. Его взгляд снова помутнел и опустился в пол, несмотря на улыбку. "Зачем я его спросила, решила в свежей ране поковыряться? Глупая..." — Можешь не переживать за меня, это обычная бессонница. Правда! — в доказательство он сделал бодрое лицо, расплывшись в улыбке. Сейчас на плечах Миры сидели ангел и демон: один говорил, что не нужно доставать человека с ненужными вопросами, а другой... Другой подозрительно молчал и лыбился, мол, "что спрашиваешь, делай все ровно наоборот!" И она решила молча кивнуть, приняв тактику "отступление", на что Камило расслабленно выдохнул, возведя глаза к небу и прошептав одними губами "Господи, спасибо", что укрылось от внимания девушки. — Камило... Ты можешь рассказать мне, если что, ладно? — осторожно начала девушка, на подсознательном уровне чувствуя, что тот не откроется ей. Не сейчас точно. — Мгм. Только мне нечего рассказывать, все реально в по-ряд-ке! — произнес он по слогам. Мира лишь коротко кивнула, принимая поражение. Дождь усилился, вдали раскатисто прогремел гром, чуть ли не оглушая. Ярко сверкнула молния. — Мира, давай сложим зонт и побежим, над нами молнии, могут в стержень попасть! — у парня еле получилось перекричать шум дождя. Получив короткий кивок, он сложил зонт и спрятал его под жилетку. Холодные капли мигом намочили одежду и кудри подростков. — Далеко до твоего дома? — Вот он, мы почти пришли! — Мира указала на девятиэтажное белое здание. — Тогда быстрее! — скомандовал он и школьники припустили бегом. Дождь хлестал по лицу так сильно, что, казалось, останутся синяки. Небо укрыло мрачными, почти чёрными грозовыми тучами, на улице завывал ветер, облизывая закрытые окна, будто прося впустить его в дом. — Фу-ух... — когда они стояли под навесом у двери подъезда, пыталась отдышаться Мира, опершись о колени руками. Подняв голову, она увидела довольно веселую картину: пряди волос прилипли к лицу ее кучерявого товарища, который безрезультатно пытался их убрать. Она издала смешок: — Погоди секунду. — с этими словами она потянулась прохладными руками к лицу кучерявого, распутывая мокрые пряди и заправляя их за уши. Она рассматривала его округлые черты лица: нос картошкой, короткие тёмные ресницы, тонкие губы, а главное – глаза: зеленовато-карие хамелеоны, цвет которых зависел от ракурса и света: поворачивая лицо, можно было заметить, что радужка меняет окрас. А парень в шоке приоткрыл рот и встал в струнку, не в силах пошевелить ни одной мышцей. "Боже, Боже, Боже, я сейчас под землю провалюсь... Что она делает? Нет, даже не так... Почему мне, черт возьми, кажется это нормальным... даже приятным?!" — от этих мыслей он покраснел еще сильнее. — Все, так явно лучше, скажи? — вытирая о рубашку мокрые руки, решила она. — У... Угу. — согласился еще не вышедший из ступора юноша. Она набрала номер на домофоне и зашла внутрь, позвав своего верного спутника за собой. — У меня две новости. С какой начать? — спросила Мирабель, пока они поднимались по лестнице вверх. — Давай лучше с хорошей. — Эх... Как жалко, что у меня нет хорошей! — театрально сокрушилась девушка. — Наш школьный театр по тебе плачет. — с долей сарказма пошутил он. — Что поделать, давай плохую. — В общем, первая: мама не знает, что ты придешь. Ища в кармане ключи, резюмировала художница. — Бл... Блин, — резко опомнился он, — То есть ты не знаешь, получится ли у нас с тобой весь этот цирк с Бруно провернуть? — А вот это уже вторая плохая новость... — она опустила глаза. — Я не знаю, отпустит ли папа его с нами "поболтать". — швея провернула ключ пару раз и открыла дверь, впуская гостя. — О-о-о... Вот это новости! Ладно, только не переживай, придумаем что-нибудь! — успокаивающе произнёс парень. Кудрявая нервно кивнула. — Ма-ам! — громко позвала Мирабель. — Я дома! В ответ послышалось: — Заходи, mi sol, — Джульетта, как и привыкла, назвала ее на испанский манер, — ты голодна? — Да, немного... Но об этом позже. Мам, я тут забыла тебе сказать... В общем, у нас гости. — на это она получила косой взгляд от Камило, кричащий "как ты могла забыть?". Джульетта сразу же высунула голову из дверного проёма и тепло улыбнулась обоим. Юноша даже не успел опомниться, как Мира начала за него: — Мам, это Камило, он мой приятель из параллельного класса. — пояснила она. — Камило, это моя мама, Джульетта. — на это названный кивнул и сказал: — Здравствуйте, senora Джульетта! — медсестра хохотнула: наверняка ее дочь уже рассказала о ее испанских корнях. — Здравствуй. Можно просто Джульетта. — добрым тоном продолжила она. — Проходите за стол! — уже громче проговорила она, шире открывая дверь на кухню. Парень сразу осмотрелся: на кухонном столе был небольшой структурированный творческий беспорядок. На потолке была простая, но красивая белая люстра. Окна прикрывали шторы кофейного цвета, сочетавшиеся с оливковым интерьером кухни. Царила атмосфера... Гармонии какой-то. Да уж, не то, что у него вчера! — Мира, сходите за полотенцами, вытрите хотя бы головы, а то затопите мне кухню! — погнала детей Джули. — Я пока стол приберу. — Да, мам! — тут же отозвалась ее дочь. Она быстро увела своего, по бурным фантазиям Джульетты, "кавалера" в ванную комнату. — Я же говорила, что у меня мировая мама! — доставая полотенца из полки, с гордостью пробубнила Мира и улыбнулась. — А я и не спорил. — констатация факта. — Так, теперь пообедаем и подождём нашего ассистента. Есть идеи, что хотя бы у него спрашивать будем? — вытирая голову, спросила кудрявая. — Честно? Никаких. Как раз пока ждём, придумаем. — Да, у нас еще будет примерно це-елый час, Ватсон. — "Ватсон" хохотнул. — Это отместка за "Шерлока"? Ха! Я не против! — посмеялся кучерявый то ли со своей же шутки, то ли с вида распушившихся волос подруги. Он ведь может теперь ее так называть, верно? — Слушай, ты теперь на одуванчик похожа! — он не хотел ее подстебать, и хорошо, что девушка это поняла. — Да я вижу. — она мельком глянула в зеркало и пустила смешок. — Ты сам не лучше! — веселым голосом проговорила она, и ее рука сама потянулась к волосам кучерявого, на что он снова замер в удивлении. "И часто она будет так делать? Нет, я не против, конечно, но не факт, что я всегда так быстро смогу выходить из ступора", — пронеслось в голове у артиста. — Какие мягкие... — перебирая пряди между пальцев, восхитилась кудрявая. Парень глянул в отражение: фух, хотя бы не покраснел, это хорошо. — Сочту за комплимент! — гордо, но саркастично изрек юноша, изо всех сил скрывая смущение. Как из-под воды, он услышал мягкий голос: — Ну что ж, идём на обед, Ватсон. "Мягкий... Как я, твою мать, додумался до сего определения?" — Идем! — получилось как-то слишком бодро.

***

Как только они вошли в кухню, Мирабель сразу же перехватила ее мама: — Я отойду с Мирой на пару слов, не против? — юноша активно закивал головой. — Присаживайся пока! Пока мать с дочерью под руку покидали помещение, Камило всё-таки решил присесть. Он провёл по рельефной спинке стула пальцами, выдав потрясенное "красота". До него долетали обрывки фраз: — ¿Cómo encontraste a un caballero tan rápido? ¿Puedes confiar en él? — Могу, но мама, это не... — ей не дали договорить: — ¡No ha pasado un mes! — Я же говорю, он... — De todos modos, ¡estoy tan feliz por TI! — Ну ма-ам... —прохныкала девушка. — Я же говорю тебе, это совершенно не то, что ты подумала! — А что я подумала? — невинно спросила мать Миры. — А я вот даже не знаю, что ты подумала, но это абсолютно точно не то! — быстро протараторила девушка, надеясь на понимание. — Хорошо, хорошо, дочь. — ласково потрепала она Миру по волосам. — Идите, ешьте. Как по сигналу, дверь отворилась и на кухню вошла растрепанная и чуть разозленная художница. — Ха, чего ты такая злая? Тебе там случаем не влетело за такого вот внезапного гостя? — Он указал на себя. На это она лишь пожала плечами, показывая, что ничего особенного в разговоре не было. Излишне говорить, что он знает испанский, да? Его покойный папа тоже был испанцем, но по стечению обстоятельств переехал в Россию. Если честно, то кучерявому ужасно хотелось есть, видимо, на фоне непрекращающегося стрессового состояния. Он просто ждал приглашения, а то неприлично как-то. На столе были расставлены тарелки, на которых горкой возвышались арепы с овощной начинкой. Аж слюнки потекли. Тут в комнату вошла Джу: — А чего вы не едите? Все же остынет, дети! — ох, хорошо, что она удержалась от неуместного "голубки". Она присела рядом с ними, и, пожелав приятного аппетита, взяла в руку арепу и откусила. Кучерявый последовал ее примеру и промычал от удовольствия. — Senora Джульетта, вы просто волшебница! — он получил счастливо-гордый взгляд от художницы и тёплую улыбку от ее мамы. — Ох, спасибо. — все остальное время они молчали, наслаждаясь едой и обществом друг друга.

***

6:31 p.m. Капли воды норовили пробить окно. Тучи все сгущались, хотя, казалось, уже некуда. Аномально дождливая погода разрушила множество планов... Хорошо, что это были планы героев не нашего действия. Сейчас они оба сидели на кровати у Миры, ведя громкие дискуссии. — Надо зайти издалека. Он не должен сразу узнать, что нам с тобой известно об этом расследовании, понимаешь? — начал Камило. — Мы должны... Хм... Ну, скажем, вывести его на откровения! — заговорчески прошептал он, ударив кулаком по своей ладони. — Допустим, разговорим его, мол, "какое дело вы сейчас ведёте?", авось сам расскажет, и, в случае чего, мы не окажемся крайними. Эгоистично, да, но, по-моему, другого выхода у нас нет! — завершил он, разведя ладони в стороны и пожав плечами. Мирабель нахмурилась и слегка сощурила глаза: — Да нет же! — вспылила она. — Мы не можем так с ним поступить! Во-первых, он очень нервный, распереживается и сбежит, тогда вообще ничего не узнаем. Во-вторых, как ты уже сказал, это ужасно эгоистично! Ему же за нашу самодеятельность влетит по первое число! — продолжала свою возмущенную тираду девушка. — Он мой друг, и я не допущу, чтобы он из-за нас пострадал! — Бруно действительно был самым лучшим ее другом, несмотря на возраст и пол. Они вместе рисовали макеты для крысиных спектаклей, с ним было просто приятно поговорить. Она стала его, в общем-то, единственной подругой из-за его замкнутого и стеснительного характера. Вот так, два совершенно разных человека стали близкими друг для друга. Камило даже не стал подавлять тяжёлый вздох, буквально говорящий, как он относится ко всей этой ситуации. — Ладно, верю, "мир-дружба-жвачка", но... Какого черта, Мира?! — воскликнул он. — Я не хочу терять единственную зацепку, пусть даже в лице твоего Бруно. — как показалось кучерявой, в голосе проскользнула обреченность. На ответный гневный взгляд Мирабель в духе "и я тоже не буду рисковать" он ответил: — Фух, окей, будь по-твоему. — легко сдался. — Все-таки ты знаешь его лучше, чем я. — никакого сарказма, только факт. — Та-ак, мистер Ватсон, тогда начнем миссию "допрос"! — парировала школьница, когда они услышали лязгание ключей. — С пристрастием? — азартно отозвался кареглазый. — А как же! — Мира мотнула головой, пытаясь убрать кудряшки с лица. — Моя очередь! — с этими словами Камило аккуратно заправил волосы опешившей девушки за ухо. Подростку показалось странным, что она даже не смутилась этому действию! — Все! Ну-с, веди инспектора Лестрейда!

***

5:56 p.m. Тёмный салон автомобиля. Запах бензина и непонятного дешёвого ароматизатора с силой бьют в нос, не давая сосредоточиться. Бруно Дескон сидит, облокотившись на дверь с внутренней стороны, и предается размышленияи. "Так, сейчас мне нужно к мистеру Растедору домой. Обсудим с ним план, обговорим имеющиеся факты. Я надеюсь, интуиция и на этот раз меня не подведёт." — и вправду, столько раз его вещие сны, шестое чувство или интуиция выводили их на преступника. Это расследование, наверное, будет одним из самых сложных в его недолгой, но полной впечатлений карьере. В этом убийстве смешаны ритуал, если эта свеча была принесена не для отвода глаз; возможно, корыстные мотивы; а еще это хладнокровное, тщательно спланированное и продуманное действие, лишившее жизни человека. "Боже, у него ведь была семья, как они теперь?" — внутри все сжималось, когда он слышал о такого рода убийствах... Ужасно, когда матери теряют сыновей, жены – мужей, дети – родителей... Эта грустная мысль воодушевила "провидца" и заставила пораскинуть мозгами, дабы понять, как не посадить невиновного и не запороть дело на корню. "М-да, странное дело вырисовывается..." Это он еще не знает, с кем ему сегодня предстоит встретиться...

***

6:38 p.m. Дверь с несильным скрипом открывается, приглашая пройти в дом. Провидец скидывает мокрые насквозь калоши, отряхивает зонт в подъезде и закрывает дверь. — Д-джули, ты дома? — от холода он шмыгнул носом. — Мира? — ведь если никого нет, он будет вынужден уйти или ждать под дверью. "Странно, во сне они были дома, да и чутье не молчит..." И точно — из проёма кухни (кто знает, она вообще выходит когда-нибудь оттуда?) высунулась кудрявая джульеттина макушка. Хозяйка дома тепло улыбнулась ему. — Привет, Бруно! Раздевайся, проходи! Как доехал? — Джули вытерла руки, испачканные в муке, о фартук. — С-спасибо, прекрасно. Джули, а Агустин еще не дома? — черт, только бы он приехал быстрее... — Нет, увы. — она, конечно, понимала, что ее муж на работе, но все равно было немного грустно, что она его почти не видит. В любом случае, они любили друг друга всем сердцем, несмотря ни на что. — Чай, кофе? — от осознания, что скоро увидится с любимым, голос сделался бодрее. — Кофе, если можно... — робко ответил юноша. Сколько бы он времени здесь не провёл, все так же стеснялся подобных вопросов. — Проходи на кухню, сейчас ребят позову. "Стоп, ребят? За все время, что я общался с Мирой, она ни разу не приводила гостей..." Она отошла, оставив Бруно наедине с мыслями.

***

Где-то под потолком, у лампы, кружит мотылек, трепетанием своих крылышек нарушая блаженную тишину. Бруно делает глоток кофе и прикрывает глаза от удовольствия: все-таки Джульетта превосходно готовит этот напиток. Джули открывает дверь в комнату дочери и сообщает о прибытии ее близкого друга. У детей в глазах чертики тут же начинают исполнять все известные им танцы. Под аккомпанемент радостного визга Миры все трое выходят из комнаты, предвкушая приятные посиделки за чашечкой чая. Тем временем Бруно на кухне предается умиротворенной атмосфере, царящей в доме, и почти засыпает, глубоко вдыхая приятный аромат кофе с молоком... —БРУ-УНО-О-О! — кричит Мира, когда чуть ли не с ноги открывает дверь, заставляя названного покачнутся на стуле и закашляться. — Ой, прости! — чуть тише молвит она, слегка похлорывая по спине друга. — Ничего, ничего страшного! — спешит заверить детектив, прежде чем обнять старую знакомую, на что та довольно, радостно хихикает и спешит обвить его руками. — Ну, рассказывай, как у тебя... — он замолкает, замечая его. Кудрявоволосый парень лет так семнадцати на вид, видимо, он и есть тот самый гость. Он совершенно не чувствует доверия к нему, и прекрасно понимает, что это взаимно. — Здравствуй, эм... — черт, он ведь не знает его имени! — Камило. А вы, я так понимаю, Бруно? — кареглазый вызывающе скрещивает руки на груди и принимается прожигать взглядом оппонента. Эти самые "гляделки", явно не предвещающие ничего хорошего, прерывает школьница: — Бруно, Бруно! — радостно тараторит она. — Ты нам очень-очень нужен, поможешь нам с одним делом? — ух, если бы он только знал, что это "дело" будет уголовным, ни за что бы на эту авантюру не повелся. — Да, конечно! — "ух, как легко согласился..." — пронеслось в голове у обоих школьников.

Этот вечер обещает быть веселым...