Преступление и наказание!

             Чего Юнхо не ожидал от макнэ, так предательского обливания водой. Стояли, значит, на сцене, ну как стояли — прыгали! Веселились, песню пели, улыбались довольными лыбами, а тут макнэ припрыгал, не менее счастливый, чем остальные. Ну, Юнхо и подхватил его прыжки, поддаваясь лёгкому безумию. А этот ангельский на вид Медвежонок возьми и вылей воду из своей бутылки прямо за ворот. Растёкшаяся вода приклеила футболку к телу, а кожа покрылась мурашками. Пользуясь замешательством друга, Чонхо со всех ног побежал в другой конец зала, но тут взгляд упал на Минги. Чонхо сменил траекторию, схватил полную бутылку воды и, не забыв пропеть свою партию, сиганул от нацелившегося на него Юнхо — месть! Причём Чонхо интуитивно побежал к Ёсану: Юнхо Кана точно не тронет! Ёсан сначала не понял, чего это его Медвежонок к нему на всех парах мчит, а как получил струёй воды в моську, так понятно всё стало. Но он же не знал, что такой план у Чонхо возник не сразу, он же сначала за него просто спрятаться хотел. Ёсан от неожиданности оступился и припал на колени, чтобы не улететь со сцены. И тут в его голове пронеслось: получит Чонхо у меня! Как говорится: жопа болеть будет.       Но на этом игры Чонхо не закончились. Так как уже конец выступления, парни допели, толкали последнюю речь, в основном, капитан, прощались и всякое такое, Чонхо успевал не только убегать от Юнхо, но ещё и обливать всех подряд. Досталось капитану, а после него Минги. При этом Чонхо чувствовал, как Юнхо всё больше заливает его спину водой. Странно, что не догнал до сих пор и по шее не надавал. С его-то длиной ног. Чонхо пробежал мимо старшего мембера, и тот опасливо отступил, поэтому Чонхо решил его не трогать. Пульнул в сторону Сана. До Уёна не дотянулся и… Юнхо всё-таки его поймал. Как раз на фразе капитана:       — Спасибо, эйтини, что пришли! Мы любим вас!       Парни собрались, взялись за руки и поклонились. Помахав на прощанье, ушли со сцены. И вот в гримёрке для их группы Хонджун не удержался:       — Да что творите? Я из-за вас насквозь мокрый!       — Тебя это волнует?! — опешил Сонхва. — А то, что провода от воды могло закоротить, никого не волнует?! Микрофоны там, блоки, нет? Никого не волнует?!       — Зато тебя волнует, — хихикнул Минги: от строгого взгляда старшего он юркнул за спину посмеивающегося Юнхо.       — А если бы током ударило?! — возмутился Сонхва.       — Ладно тебе, — Хонджун успокаивающе похлопал своего парня по руке. — Лучше пойдём переоденемся. Не хочу, чтобы ты простыл.       — А как же мы? — обиделся Минги: он всё также прятался за спиной Юнхо. Правильно, где, как не за спиной своего парня, ему прятаться? С Юнхо он всегда чувствовал себя как за каменной стеной. Пусть тот и казался милым, но когда ситуация требовала, льда в его взгляде становилось столько, что мог заморозить Африку. Но случалось это крайне редко и то в моменты, когда нужно было защищать свою принцессу. К оскорблениям или недовольству в целом в свой адрес Юнхо относился гораздо терпимее.       — Да по фигу мне на вас! — отмахнулся от него Хонджун, вызывая очередной смешок у Юнхо: но Минги тот приобнял, чтобы сильно не обижался на капитана.       Подхватив их одежду, в коей они прибыли на концерт, Хонджун с благодарностью принял у стаффа два полотенца. Увёл Сонхва в кабинку для переодеваний, куда пропустил его первым, и нырнул следом, плотно прикрывая дверь. И не успел Хонджун толком от двери отойти, как Пак перехватил его за ворот кофты и толкнул к столу напротив зеркала, смотря сердито.       — Ч-что? — испуганно запинаясь, пролепетал Хонджун.       Сонхва молча задрал толстовку капитана, с вселенским подозрением уставившись на пах.       — Это что такое? — с недовольством прошипел Сонхва, зыркнув на стояк. — Какого хрена?!       — Ничего такого, — кашлянул Хонджун, смущённо прикрывая пах руками: хорошо, что мешковатая толстовка всё спрятала. — И вообще! — насупился он, заставляя Сонхва изумлённо приподнять брови. — Это твоя вина!       — С чего моя-то?! Я просто рядом стоял! И то в конце выступления!       — Мне хватило, — нервно хохотнул Хонджун, с вселенской любовью невинно уставившись на своего парня.       Сонхва подозрительно прищурился. И тут случилось то, от чего у Хонджуна даже дыхание перехватило: Пак вытянул кончик языка, облизнув верхнюю губу, красиво её приподнимая. Не просто красиво, а соблазнительно. Хонджуну себя даже пожалеть захотелось: парень дразнится, отчего желание только росло. Нет ведь гарантии… Не успел он закончить мысль, как Сонхва, сжав его лицо руками, поцеловал. Просто прикосновение губ к губам. Но Хонджуну захотелось больше, и он попытался углубить поцелуй, коснувшись языком его губ, соскользнув на зубы. И Сонхва поддался, между тем как язык Кима проникал в его рот, несколько осторожно скользя по языку парня, тот крепче обнял его за шею и… более уверенно просунул свой язык в его рот. А язычок у Сонхва-то длиннее, юрче, в каком-то смысле даже сильнее. У Хонджуна по телу пробежал табун мурашек. Несмотря на явную доминантность Сонхва в их отношениях, всё же он предпочитал роль жёнушки. Всех устраивало. В первую очередь их самих.       Сонхва так умело орудовал языком во рту Хонджуна, что тому казалось ещё немного, и он кончит только от этого. Однако он не отказал себе в любезности схватиться за зад жёнушки. Упругие ягодицы приятно легли в далеко не большие ладони, но пальцы сжались так, что Сонхва мелко задрожал, невольно задумавшись, что неплохо бы оказаться в их комнате и остаться наедине.       Но…       Найдя в себе волю, Сонхва оттолкнул Хонджуна. Тяжело дыша, они какое-то время просто смотрели друг на друга. У обоих во взглядах явное желание послать всё к демонам и отдаться во власть лёгкого безумия. Не того, что было на сцене, а того, что касалось только двоих. Отдаться страсти. Забить на всё. Поддаться шепотку похоти. Но нельзя. Не здесь и не сейчас. Однако Сонхва не собирался оставить своего парня ни с чем. Сам Сонхва хоть и чувствовал волнение, всё-таки не поддался ему в той же степени, что и Ким.       Хонджун слова пискнуть не успел, как Сонхва очень уверенно задрал его чёрную толстовку с лейблом компании спереди и названием группы на всю спину — такая была на каждом мембере, а вот штаны: у кого обычные синие джинсы, у кого брюки. Хонджун послушно задрал руки, и толстовка отлетела в сторону. Всё равно ведь переодеваться.       Сонхва медленно опустился на колени. Его взгляд примагничивал к себе, не отпуская Хонджуна. Руки скользнули от колен по бёдрам, к пуговице на штанах. А вот молнию Сонхва расстегнул, сжав бегунок зубами, медленно потянув его вниз, немного прижимаясь головой к ноге. Выглядело это настолько охеренно, что мысли Хонджуна заметались запертыми в клетке птицами. Прямо как сердце.       Облизнувшись, Сонхва стащил липнувшие от влаги штаны капитана до колен вместе с трусами и, продолжая смотреть ему в глаза, максимально вытянул свой длинный язык, самым кончиком касаясь головки, медленно ведя им неровной линией ближе к паху, скользнув ниже по диагонали, к яичкам и между ними. Как у Сонхва получалось так согнуть язык, обволакивая одно из яичек, немного его сдавливая, Хонджун не понимал до сих пор. Они не первый год встречаются, но он так этого и не выяснил. Да и надо ли оно ему?       Хонджун с тихим стоном выдохнул. Откинувшись назад, он с силой зажмурился, ощущая, как изогнувший в ухмылке губы Сонхва вбирает член в рот. Так осторожно. Будто чего-то боялся. Не-ет. Сонхва не боялся. Он в тот момент так засмотрелся на мордашку своего парня, такую жалобно просящую, что напрочь забыл, что они в гримёрке, что стены тут тонкие, что там народ всякий-разный ходит. Он отдался порыву. Отдался своеобразному наслаждению от растёкшегося по языку вкуса члена Кима. Его горячий рот голодно заглатывал член почти по самые яйца, старательно обхватывая ствол языком, облизывая его.       Вытянув член изо рта, Сонхва сжал ствол пальцами, активно двигая ими, впиваясь в головку губами, точно присоской. Хонджуну же всё больше казалось, что ещё немного и он кончит. Но желание ощущать отсос как можно дольше заставляло его сдерживаться. Для этого приходилось смотреть куда угодно, но только не на своего парня: он прекрасно знал, насколько возбуждающим, даже развратным может быть лицо Сонхва. Его мимика — произведение искусства. Это демон во плоти! Демон, что знал все слабости своего мужчины. Именно поэтому он так неистово и грубо обсасывает головку, изредка водя по ней языком. Именно поэтому пальцы не просто давили на ствол, а сжимались и разжимались в разных местах, точно делали массаж. Именно поэтому вторая рука жёстко схватилась за яйца, сминая их. Кому скажи, что на вид ангельский Пак Сонхва инкуб в постели — не поверят. Но никому ничего доказывать они и не собирались…       — Хва! — пискнул Хонджун, сжимая волосы парня.       Сонхва чуть глубже продвинул член в рот и, несмотря на то, что был готов, всё-таки вздрогнул, стоило сперме выстрелить в нёбо. Привычный вкус растёкся по языку. Сонхва нисколько не стеснялся сглатывать кончу своего мужчины, о чём ему честно сознавался. Хонджун находил в этом нечто особенное и крайне развратное…       — Ты великолепен! — выдохнул Хонджун, смотря на своего парня снизу вверх.       — Ну, я надеюсь, ты меня сегодня ночью ни с чем не оставишь, — улыбнулся Сонхва, обнимая Кима за шею.       Обняв Сонхва за талию и прижимаясь к его груди, Хонджун отчётливо слышал, как долбилось сердце в его груди. Точно так же, как билось его собственное…              От Юнхо вообще мало что скрывалось. Особенно, что происходило в их группе. Этим он очень схож с Ёсаном. Вот только Ёсан, в отличие от него, гораздо спокойнее и миролюбивее. Юнхо, хоть никогда и ни на кого не повышал голос, всегда обходился одним своим тяжёлым взглядом. Как уставится на кого-то, так сразу поджилки трястись начинали. У кого-то.       Так вот…       От Юнхо не скрылось интересное состояние командира. Да и то, что они с Сонхва вместе ушли переодеваться, говорило о многом: обычно кто-то из них оставался в общем зале, чтобы проследить за остальными членами группы. Но не в этот раз. В принципе Юнхо не волновало, чем там заняты старшенькие. Стрельнув взглядом в Минги, который топтался возле сумок с одеждой вместе с Чонхо, Юнхо отбежал к Ёсану и, замерев за его спиной, протянул руку перед ним ладонью вверх. На вопросительный взгляд обернувшегося друга Юнхо, предусмотрительно нагнувшись к его уху и понизив голос, шепнул:       — Сомневаюсь, что вы с Чонхо прямо сейчас на что-то рискнёте, а мне хочется. К тому же твоё поведение говорит о том, что ты своим Медвежонком не очень доволен, а значит, оставишь наказание за его преступление до комнаты! Поэтому отдай, тебе он не нужен!       — А свой? — осведомился Ёсан, засовывая руку в карман, но не спеша вытаскивать его содержимое.       — Я забыл! — честно сознался Юнхо. — Пожалуйста!       — Ладно, — Ёсан хлопнул о ладонь друга. На мгновение в свете сверкнула яркая фиолетовая блестящая упаковка презерватива, тут же спрятавшаяся сначала под длинными пальцами Чона, а потом и в кармане его штанов.       — Ты упаковку выбирал под цвет Чонхо? — посмеиваясь спросил Юнхо, имея в виду, что макнэ нравится фиолетовый цвет.       — Могу обратно забрать, — пожал плечами Ёсан, всем своим видом показывая, что насмешек не потерпит. По крайней мере, не в этот момент, пока он разозлён на своего Медвежонка.       — Я пошёл! — поняв настрой друга правильно, Юнхо поспешил слинять подальше. Да не в одиночку. — Пошли, поможешь! — схватив ничего не понимающего Минги за локоть, Юнхо потянул его за собой.       — С чем помочь? — запоздало спросил Минги: ровно в тот момент, когда Юнхо втолкнул его в туалет.       — Сейчас узнаешь, — шепнул Юнхо, прикладывая палец к губам. Проверив все кабинки и убедившись, что они пусты, он нагло запер туалет изнутри и, утянув Минги в последнюю кабинку, втолкнул в неё, входя следом закрывая и запирая дверь.       Минги слова сказать не успел, как Юнхо налетел на него с несдержанными поцелуями. Оставил след на шее. Прямо впереди, под красиво выпирающим кадыком. Затем поднялся выше, впился в губы, с ходу проталкивая внутрь язык, чуть ли не вылизывая рот своего парня целиком. Минги всегда подобное поведение Юнхо пугало. Пугало и возбуждало. Каким бы одуванчиком ни выставляли на фото и на выступлениях Юнхо, он был и оставался во многом сильнее своего парня. Точно дикое животное. Всё-таки характер Юнхо оставался во многом загадкой для окружающих. Но не для Минги, который дружил с ним ещё со школы. Он видел Юнхо в таком состоянии, в каком не видел никто, даже его родители. Только перед своей принцессой Юнхо мог полностью расслабиться.       — Ю-юнх-хо… погоди! — как Минги ни пытался оттолкнуть парня, у него не получилось: Юнхо отстранился сам, однако, крепко обняв свою принцессу, прижал к себе.       — Что? С каких пор ты этого стал бояться?       — Это уже как-то слишком! — надулся Минги.       Юнхо не сдержал смешка: у Минги после поцелуев распухли губы. К тому же он весь раскраснелся. Блеск в глазах не просто говорил, а вопил, как хочется продолжения. Но Минги не будет собой, если не начнёт бояться и нервничать. Всегда так. Но Юнхо находил это милым. Горе тому, кто встанет между ним и его принцессой…       — Почему? — Юнхо, немного ослабив хватку, начал осторожно целовать шею Сона: а тот даже не с ходу понял, что охотно подставляет её для этого. Минги всегда сложно отказываться от ласк, коими его одаривал его парень. Такой настойчивости попробуй откажи! Особенно когда этот демон, что скрывался под личиной ангела, знал все особые местечки.       — Нас же заметить могут!       — Если ты будешь потише, никто и не заметит!       Парни уставились друг на друга. Оба знали, что в постели Минги не мог себя контролировать, а это означало, что он любит быть… громким. Уён даже как-то пошутил по поводу грубого низкого голоса Минги и какие у него стоны. Минги тогда почувствовал, что вот-вот расплачется с обиды, а Юнхо с дьявольской улыбочкой заверил друга, что стоны у его принцессы что надо и возбуждают как надо. После такого взгляда и ответа Уёну на подобную тему шутить перехотелось.       Юнхо не хотел играть в гляделки. Он хотел другого. Чего-то крайне приземлённого и греховного. Он никогда не боролся со своим желанием и тягой к Минги. Зачем это надо? К тому же что бы Минги ни говорил, он никогда не отталкивал по-настоящему. Вот как сейчас: смотрит так обиженно, типа нельзя, а кофту с себя стянуть позволил. Как позволил снявшему кофту и с себя Юнхо припасть к его груди, сжимая сосок губами, а после продолжать целовать и оставлять следы, пока руки нагло лапали зад тихо постанывающего Минги.       — Юнхо! — от давления пальцев на анус голос Минги стал тоньше. — Но… погоди! — он перехватил руку Чона.       — Не хочешь? — с нотками разочарования выдохнул Юнхо, смотря на своего парня.       — В прошлый раз было больно, — взгляд Минги стал слезливо-жалостливым.       — Блин… — Юнхо опустил взгляд, смотря на натянувший штаны палаткой член.       — Я могу сделать это ртом, — предложил Минги, обнимая парня за шею. — А остальное дома! Но без подготовки, правда, больно! — захныкал он.       — Я тебя понял, — рассмеялся Юнхо, нежно поцеловав свою принцессу, отчего тот заметно расслабился. — Но твой рот будет занят моим, — конечно, Юнхо немного расстроился, что не получится заняться полноценным сексом, но не мог же он принуждать своего любимого к этому. Зря только презерватив выпрашивал.       Вытащив наружу сначала свой член, а затем член Минги, Юнхо зажал оба в руке, при этом не отрываясь от губ и рта Минги, несдержанно его целуя сплетая свой язык с его…              Ёсан на убежавшего Юнхо глянул с нотками зависти. Вот, несмотря на их отношения — местами невообразимо странные — всё-то у них хорошо. Иногда ревнуют друг друга к другим мемберам, но всё в рамках приличия. А вот у самого Ёсана так не получалось. Вот почему у него нет такой стопроцентной уверенности в своём парне? Вот зачем он сегодня половину выступления ревновал Чонхо то к Юнхо, то к Минги, то к Уёну… Даже к капитану умудрился! А тот просто мимо проходил и хлопнул младшенького по плечу. Ну, нет же, заметил Ёсан, как те друг другу улыбнулись, и всё, что-то внутри заскреблось. Сам себя обругал за такое недоверие, но ведь знал, что ничего не изменится. Как будто Чонхо с тем же Юнхо не по сцене носился, водой брызгаясь, а занимался какими-то непристойностями. Ревновать к Юнхо, у которого есть его Минги, задумка такая себе. Но, даже осознавая это, Ёсан никак не мог заставить себя успокоиться.       — Хён, ты куда микрофон дел? — спросил Чонхо: уже переодетый и потягивающий кофе со льдом через трубочку.       Ёсан озадаченно уставился на младшенького, про себя вопрошая, когда же тот успел переодеться. Тогда и успел! Пока старшенькие в переодевалке развлекались, а Юнхо выпрашивал презерватив, Чонхо быстро сменил одежду, спрятавшись в уголочек, подальше от камер и взглядов. Что ему резину тянуть? Зато уже свободный. Он не только кофе взял, но ещё и слямзил единственный клубничный рулетик для своего любимого хёна-сладкоежки.       — Так, — очнулся Ёсан, — на стол возле зеркала положил, — протянул он.       — Будешь? — Чонхо протянул кофе Кану, и тот, несмотря на то, что не хотел кофе, сжал трубочку губами и отпил. Обхватил трубочку, кою буквально пару секунд назад сжимали губы Чхве. Как непрямой поцелуй! Прям то, как Ёсан вытирал пот со своего лица и с лица макнэ одним платком… — Я тебе рулетик увёл! — хихикнул Чонхо своим коронным смехом, говорящим о том, что он, точно кот, нашкодил.       Ёсан озадаченно уставился на контейнер с красивым нежно-розового цвета пирожным с кусочками клубники на нём и внутри. И вот как на него злиться? Не на рулет, а на Чонхо. Стоит такой милашка и улыбается довольной лыбой.       Но…       — За заигрывания с Минги ты у меня ходить не сможешь! — прошипел Ёсан, отбирая пирожное и резко разворачиваясь спиной к ни хрена не понимающему макнэ.       — Заигрывания с Минги? — опешил Чонхо. — Когда это я с ним заигрывал? Да и будь так, — буркнул он себе под нос, обидевшись на любимого хёна, — меня бы Юнхо прибил!       В общем… Чонхо так надулся на любимого хёна, а по совместительству ещё и парня, что решил не разговаривать с ним. Понятное дело, Ёсану это не понравилось. Ещё бы! Поэтому всю дорогу, пока они ехали до общежития, он выстраивал план мести. Ещё его немного взбесили капитан со старшим мембером: такие довольные романтично-влюблённые взгляды друг на друга бросают! Прям как Юнхо на Минги. Вот как так можно?! Дразнят своей романтикой, сволочи такие… А ещё Чонхо как будто специально злил сильнее: половину дороги приставал именно к Минги со всякими глупостями. Юнхо-то был уверен, что Чонхо на его принцессу не претендует, поэтому реагировал совершенно спокойно, а вот Ёсан пыхтел ревниво. Дурак! Нашёл, кого к кому ревновать. Да Минги ни на ком не вис и так радостно не реагировал, как на своего распрекрасного Юю. Но чувства штука такая своеобразная, что их не так-то и просто контролировать. Вот и выходило так, что Ёсан своего Медвежонка периодами ревновал ко всему, что движется.       Короче…       Чонхо своей болтовнёй с Минги достал Ёсана так, что не успели они переступить порог лифта на своём этаже, Ёсан его, Чонхо, схватил за шиворот и под озадаченными взглядами не только мемберов, но и менеджера, уволок в свою комнату.       Наверное, если бы подобное происходило в первый раз, Чонхо бы как в первый раз начал сопротивляться и возмущаться. Но он же знал своего Добермана. Иногда специально выводил его из себя. Ночи жарче, все дела… К тому же, несмотря на внешнюю уверенность и несгибаемость, Чонхо хоть иногда хотел ощущать себя под защитой. Хотел проявлять слабость. Поэтому в какой-то мере позволял Кану доминировать над собой. К тому же любимый хён обычно по отношению к нему всегда щедр. Чего бы это ни касалось: подарков, внимания или ласк.       Хоть Чонхо не нравилось, что его таскали за шкирку, как провинившегося котёнка, он не сопротивлялся Кану. Позволил утащить себя в комнату. А вот когда слишком незаметно щёлкнули наручники, приковывая его запястья к изголовью кровати, стало как-то немного страшненько.       — Хён? — обеспокоенно протянул Чонхо, смотря на тяжело дышащего Кана.       — Когда-нибудь я научусь себя контролировать, — невесело рассмеялся Ёсан.       — Но не сейчас, — с пониманием протянул Чонхо. — Может, — он подёргал руками, — ты с меня их снимешь?       — Сниму, — улыбнулся Ёсан. — Но не наручники.       Чонхо нередко становился свидетелем хищного поведения любимого хёна. Пусть Кан чаще всего оставался слишком тихим, скромным и всепозволяющим — особенно это проявлялось в приставании конкретных мемберов к его персоне — он мог быть вот таким: с взглядом хищника, что готов напасть на свою жертву. Особенно если учесть, что «жертва» — это горячо любимый макнэ.       Ёсан снял с Чонхо кроссовки — откинул их в сторону. Почти вся одежда с макнэ полетела так же, как и кроссовки: носки, штаны, трусы. Всё валялось на полу. Футболку пришлось стянуть только через голову, оставив на плечах, а накинутую поверх рубашку распахнуть, чтобы она ничего не скрывала. Глянув на своего парня с благоговейным трепетом, Ёсан чуть трясущимися руками провёл по его телу — от шеи по груди к талии, усаживаясь между его податливо раздвинутых ног.       — Сам-то раздеваться не собираешься? — как бы между прочим полюбопытствовал Чонхо, упираясь ступнёй в плечо Кана.       Глянув на ногу макнэ, Ёсан, перехватив его взгляд, сжал ногу сильными пальцами и, чмокнув щиколотку, сдвинул выше, садясь плотнее. Чонхо мило сморщил носик и соблазнительно прогнулся в груди, точно демонстрируя свою мускулатуру. Ёсан, как никто, знал все эти линии, впадинки и черты его тела. Руки привычно поглаживали мускулистый живот, пальцы сжимались на грудях, а губы смыкались на сосках. Ёсан, как никто, знал своего милого, пусть и внешне сурового, Медвежонка.       Ёсан, медленно раздеваясь, покрывал частыми оставляющими следы поцелуями грудь и живот Чонхо, постепенно спускаясь ниже, широким языком облизывая яички, а после и анус. Чонхо на подобные ласки всегда реагировал одинаково: покрывался мурашками. Он терял всякий контроль над собой от каждого прикосновения любимого хёна к своему телу. Каким бы мимолётным оно ни было. Но если он хватался так же крепко, как сейчас за ляжки, чтобы сильнее раздвинуть ноги, что казалось, разум вот-вот откажет... Или уже отказал? Если нет, то позволил бы Чонхо так себя вести Кану? Позволил бы он эту его беспочвенную ревность и злость на пустом месте? В этом весь Кан Ёсан…       А ещё любимый хён проявлял себя подобным образом только с ним — если бы это было со всеми подряд, то ни о каких отношениях и речи бы идти не могло. Чонхо плотно сжал губы, пытаясь подавить рвущийся наружу стон. Для того чтобы засунуть язык в задницу, нужна особая смелость и решительность. Чонхо вообще ни разу не против такого проявления инициативы от любимого хёна, но это смущало его до сих пор. Ёсан всегда делал это настолько смело, что даже голова кругом шла. Вот прям как сейчас.       Но Ёсана вообще не устраивало, что любимый макнэ себя сдерживает. Пришлось пойти на маленькую хитрость: облизать пальцы и, сунув их в задницу вместо языка, надавить на простату. Там не то что стон, вскрик получился. В такие моменты непонятно, кто кого дразнит, и кто кого наказывает на самом деле.       — Хён! — тихо проскулил Чонхо, всем своим видом показывая, что сдерживаться он больше не может.       Первыми на пол слетели наручники и ключ от них. Затем одежда, оставшаяся на Ёсане. Следом яркая упаковка от презерватива: а сам он был легко надет на член. Прежде чем выкинуть, Ёсан осторожно выдавил смазку из упаковки на задницу Чонхо, пальцами втирая её внутрь, откровенно любуясь, как тугое кольцо расступается под напором его ласк.       — Если ты сейчас же не вставишь его в меня, я тебя пну! — заявил Чонхо, чем заставил Кана замереть, удивлённо на него уставившись. — Чего выпялился? Давно не видел?       Ёсан не сдержал смешка: в этом весь его милый Медвежонок. Пересев чуть удобнее — шире раздвинув колени и придвинув макнэ ближе, — Ёсан наклонился, нежно его целуя.       — Если будет болеть, не жалуйся, — шепнул он.       — Да уж будь любезен, постарайся! — тихо фыркнул Чонхо, упираясь затылком в подушку от ощущения, как член любимого хёна раздвигает анус, протискиваясь внутрь.