Замурчательное партнёрство

Кавеху не понадобилось много времени, чтобы пронести свои скудные пожитки в то, что он именовал «Листочкиным домом», и с непрекращающейся учёбой поиск нового жилья упал в приоритетах. Со своей стороны, хоть он никогда и не испытывал нужду в компании, Аль-Хайтам спокойно ужился с подающим надежды архитектором. Разумеется, было той ещё болью, когда он не мог найти себе местечка на диване, потому что тот замостили чертежами и скетчами, и его в край раздражали полуночные или утренние всплески гениальности, наводящие рабочего шума, почему-то времени получше им не находилось, но, в целом, он очень скоро нашёл гармонию в сложившейся ситуации. Возможно, это было в связи с невозможностью с кем-либо коммуницировать последние три года, так себя оправдывал Аль-Хайтам. Оказавшись вновь у себя дома, Аль-Хайтам быстро вошёл в рутину – спал наедине в хозяйской кровати, затем просыпался и шёл перекусить поджаренной рыбкой, оставленной ему Кавехом, либо направлялся во вторую спальню пожевать его длинные волосы, пока тот не проснётся и не пожарит ему рыбку, в случае если та не обнаруживалась. Потом, когда Кавех уходил в Академию, он проходился по узким книжным полкам, лапкой вытягивая книги, которые, по его мнению, помогли бы найти решение его насущной проблемы, в итоге он только ругал сам на себя за отсутствие большего количества книг о проклятьях и заклинаниях в его обширной коллекции. К вечеру Кавех вернётся домой и приготовит себе еду, выделяя порцию поменьше на Аль-Хайтама, после ужина и мытья посуды он усядется на диване, принимаясь за скетчи или учёбу, пока Аль-Хайтам будет сидеть на спинке за ним, наблюдая за работой и отчаянно поглядывая в поисках новых знаний, даже если это архитектура - суровое время требует суровых решений. Поздней ночью, когда Кавех либо сам отправился спать, либо запустил своё шумное производство какой-то модели, Аль-Хайтам ретировался на хозяйскую кровать и ситуация повторяла себя.

***

Хоть Аль-Хайтам с самого своего «спасения» Кавехом (Боже упаси!) и решил, что он говорит слишком много и ценности в прослушивании этого слишком мало, он был всё больше благодарен, что мужчина говорил с ним как с человеком, аж спрашивал мнение о разных вещах (даже если его и раздражало, что Кавех никогда не интерпретировал реакцию Аль-Хайтама, как ответ). По факту, совместное проживание протекало так хорошо, что Аль-Хайтам даже не пытался опять изувечить Кавеха (не считая случай, когда он решил пощекотать его пушистый серый животик – архитектор истекал кровью несколько часов после такого просчёта). Одной ночью, однако, после месяца проживания «у Листочка», Кавех не вернулся домой в привычное время. Аль-Хайтам сначала не придал этому значения, лишь лениво поглядывал на часы и сделал мысленную заметку - пошипеть на мужчину за отложенную трапезу, когда он наконец вернётся. К моменту, когда часы пробили полночь, Аль-Хайтам был, он смеет признать, обеспокоен. Блондин ничего не упоминал о планах на позднюю прогулку в переговорах с самим собой, и Аль-Хайтам невольно вспомнил последний раз, когда Кавех разгуливал ночью, вернувшись с очевидными следами удушения вокруг своей на удивление элегантной шеи. Достигая критической точки, он был готов попытаться открыть одно из окон и самостоятельно отправиться на поиски эксцентричного мужчины, но вовремя заметил медленный и шатающийся человеческий силуэт, приближающийся ко входу в дом. Аль-Хайтам спрыгнул с подоконника и помчался на своих четверых к двери, как та распахнулась и долгожданный мужчина почти грохнулся прямо на него. Сопровождаемый потрясённым, — Рья-я-я-у-у!! — который Аль-Хайтам даже не знал, что способен выдать, Кавех помотал головой и стал поднимать себя с пола, закрывая за собой дверь и непонимающего смотря на кота какое-то время, пока его глаза не округлились и он внезапно не побледнел от чего-то. — Ох, Листочек! О-оу, малыш, я тебе ничего не приготовил, да? О нет! Пойд-… Пойдём! Давай я… Давай я тебе что-нибудь достану… Аль-Хайтам смотрел затаив дыхание, молясь, что Кавех не собрался ничего готовить в очевидно пьяном состоянии и не сожжёт его дом, и, к счастью, мужчина достал кусок мяса из холодильника, выкладывая в миску, а маленький кошачий желудок заставил Аль-Хайтама впиться в мясо, несмотря на сидящего рядом и неуклюже гладящего его Кавеха. — Бедный, Листочек… — сокрушался Кавех, продолжая гладить его, — …Мне так жаль. Архонты, я ничего не могу сделать как следует… Я не подхожу даже для ухода за котом!! — он сорвался на плач, Аль-Хайтам приостановил трапезу и перевёл взгляд на него, чувствуя себя поистине неудобно. Отворачиваясь, у Аль-Хайтама не было времени среагировать, когда Кавех внезапно взял его на руки и крепко обнял, зарывая лицо в мягкой серой шерсти. Аль-Хайтам сидел неподвижно, парализованный шоком, пока взрослый мужчина жался к нему в слезах, оставляя некомфортный мокрый след на пушистой шее. — Прости меня, Листочек. Я исправлюсь, обещаю. Я тебя больше не подведу. Я не собирался никуда ходить, знакомые из Академии пригласили меня в таверну на один бокал, но потом я подошёл поздороваться к другой компании знакомых, и они тоже угостили меня напитком, и потом… — Кавех распинался, и даже если Аль-Хайтам этого никогда не признает, он банально был рад, что тот вернулся домой целым и невредимым. Однако, он всё ещё оставался заключенным в объятиях и во власти слишком эмоционального мужчины. Встряхнув мозгами и попытавшись найти способ выбраться, Аль-Хайтам, забыв о гордости, осторожно повернул голову и облизнул шершавым языком его щёку. Как выяснилось, желаемый эффект последовал моментально, Кавех посмотрел выпученными глазами на несговорчивого и часто жестокого уличного кота, который только что проявил знак привязанности. Он в растерянности поднял руку к щеке и Аль-Хайтам, воспользовавшись этим, вытряхнулся на свободу из его хватки и поскакал к своему местечку на кровати – он закончит ужинать, когда Кавех переместится со своей драмой куда-то в другое место. Кажется, Кавеха до сих пор немного грызла совесть, потому что всю следующую неделю он каждое утро готовил Листочку курицу на завтрак, перед тем как уйти. Аль-Хайтам не был против. Одним вечером, когда Кавех практически выбил дверь и радостно окликнул Листочка, заявляя о своём возвращении, Аль-Хайтам без раздумий подскочил и побежал ко входу, поприветствовал своими «мяу» и позволил Кавеху опять превратить себя в лужицу своими поглаживаниями, перед тем как верно проследовать за ним на кухню и сесть в сторонке, пока Кавех доставал ингредиенты и оживлённо рассказывал о прошедшем дне за готовкой. Спустя некоторое время Аль-Хайтам перестал вслушиваться, лишь только наблюдал оранжево-бирюзовыми глазами с привязанностью и теплом за мужчиной на кухне, за тем, как его деликатные пальцы перебирали ингредиенты, как он перекидывал свои локоны за плечи, поднимая голову, завершив нарезать что-то, следил за его длинными ресницами, акцентуировавшими блестящие глаза, когда он улыбался… Он был так потерян в этом трансе, что не заметил, как еда успела приготовиться, пока Кавех не посмотрел на него странно, постукивая по миске, чтобы привлечь внимание. После совместного пиршества Кавех сел на диван, скрестив ноги и разметив над ними доску, в виде импровизированного стола, принимаясь за очередные чертежи. Брови слегка нахмурились в сосредоточенности, а зажжённые лампы подсвечивали его черты, заставляя мужчину почти буквально сиять. Аль-Хайтам лёг на диване напротив и вновь изучал его с угрюмой мордой. Это не имеет никакого смысла. Этот мужчина не имел никакого смысла. Кем Аль-Хайтам (или, скорее, Листочек) был для него? Как бы то ни было, он подобрал его с улиц, укрыл от дождя в собственном доме, и даже после того, как Аль-Хайтам атаковал его, он прилагал все усилия на готовку для него, построил ему идиотский кошачий домик в виде дворца, в который он даже через свой труп не ступит… Кавех был к нему добр, проявлял заботу… не получая ничего в ответ. Даже меньше, чем ничего – шипение и рычание. Аль-Хайтам к этому ума не мог приложить, и ничего ему так не досаждало, как вещи, которых он не понимал. Однако, одна вещь была ему очевидна, хоть и без особого желания – он необъяснимо переживал за Кавеха той ночью, когда он вернулся поздно. Это, кажется, пробудило какое-то осознание. Теперь Аль-Хайтаму было ясным как день, даже не сколько он мирился с его компанией, но радовался ей, и как мысль о том, что его может не быть рядом, вызывала в нём чувство, сравнимое только со страхом. Он хотел, чтобы Кавех был рядом, когда он просыпался. Он хотел проводить день вместе с Кавехом. Он хотел засыпать, зная, что Кавех в безопасности и тепле его дома. Аль-Хайтам был далеко не дураком, хоть и резким в социальных отношениях, и он понимал, что значило чувство, которое он испытывает… Но какой толк от этого для кота…? Он не осознал, что задремал, продолжая хмуриться на блондина, когда вдруг спросонья почувствовал, как теплые руки поднимают его и несут на кровать. Не утруждая себя открыванием глаз, он уже знал, что находится в комнате Кавеха – его острый котячий нюх подобрал аромат парфюма с падисарой, который носил Кавех, явно не запах кучи книг, как у него в комнате, и он отдалённо услышал шорох снимающейся одежды, сменяемой пижамой, перед тем как задремать, только чтобы его опять разбудили движением в кровати, когда Кавех укладывался под одеяла, почти носом к носу с котом. — Спокойной ночи, Листочек, — Кавех зевнул и легонько поцеловал кота в маленький шерстяной лоб. Глаза Аль-Хайтама распахнулись в удивлении, как раз вовремя, чтобы увидеть сверкающие рубиновые глаза напротив, перед тем как те сомкнутся, и когда шок начал его отпускать, а сердце перестало барабанить в груди, Аль-Хайтам почувствовал накрывающее его тепло, наблюдая за потихоньку засыпающим блондином. Он не знал ни как понимать его, ни что у него в голове творится, но, внезапно, он больше не чувствовал нужду понимать, было достаточно его присутствия. Легкая улыбка украсила его мордочку, а веки стали невыносимо тяжёлыми, — «Я люблю тебя», — он признался в еле слышном мяуканье тишине комнаты, когда сон наконец охватывал его вновь.

***

На следующее утро произошло две вещи, в очень быстрой последовательности. Первая: Аль-Хайтам открыл глаза как раз когда и Кавех начал побуждаться, — Доброе утро, — он мяукнул, в ответ на что Кавех завизжал и подскочил, скидывая себя спиной с кровати и закричал снова, падая на пол скрученной фигурой, такое резкое сотрясение матраса отправляет и Аль-Хайтама в воздух, скидывая со своей стороны кровати. Вторая: только сейчас, догоняя происходящее, Аль-Хайтам понимает, что он заговорил! Это был не «мяу», он четко почувствовал вибрацию произнесённых слов в горле. Одёргивая голову вниз, его глаза распахнулись, увидев чудо, представшее его двумя ногами, его двумя ногами… Подрываясь с пола, он шокировано вытянул свои руки и рассматривал их в изумлении. Он мог бы оставаться в этом трансе, пялясь на собственное тело ещё какое-то время, если бы раскрасневшийся Кавех не подскочил с ног и не начал закидывать его чем попадётся, крича во всё горло в требовании узнать кем он себя возомнил и что он делал в его доме, пока сам себя не перебил, закрывая рукой глаза, а другой яростно маша в сторону Аль-Хайтама, краснея при этом ещё больше. — О Боги- Где твоя одежда?! — он завопил, а Аль-Хайтам встретился с реальностью, повторив маршрут взгляда Кавеха, и с визгом схватил подушку, прикрывая свои самые приватные места. — Эм- Я могу всё объяснить! Я сейчас же вернусь – никуда не уходи! — он опешил, выметаясь из комнаты вниз по коридору в собственную комнату, смущённый как никогда. Однако, быстро открывая шкаф и доставая свои вещи (он устроил себе ванные процедуры языком прошлой ночью, так что решил – он достаточно чистый), он ощутил ещё один нехарактерный прилив счастья и облегчения, надевая свои давно похороненные черные брюки, облегающий черный топ и зелёные аксессуары. Спустя нескольких минут приведения себя в чувства у угла комода и глубоких вдохов, он зафиксировал пару позолоченных наушников поверх ушей, благодаря себя из прошлого за покупку запасной пары, и пошёл назад в комнату Кавеха, с удивлением обнаруживая его на четвереньках. — …Что… ты делаешь? — Аль-Хайтам спросил невозмутимо и Кавех посмотрел на него со странной композицией из раздражения и тревоги на своём лице. — Листочек… Это серый кот… Я не могу найти его! А. Ну да. Аль-Хайтам вздохнул и жестом позвал Кавеха следовать за собой, разворачиваясь и отправляясь на кухню. — Идём за мной. Мне много чего нужно объяснить. Я сварю нам кофе. За всё время их знакомства Кавех ещё никогда так долго молча не сидел, он пялился с миксом из шока, затем сомнения, затем подозрения, пока Аль-Хайтам пересказывал приключившееся с ним, разумеется, опуская всю эту тему любви, которую он исследовал, и своё признание в ней архитектору прошлой ночью. За его рассказом вновь последовала тишина и Кавех прикусил губу, косясь на человека напротив. — И почему, по-твоему, я должен поверить в то, что ты сейчас сказал? Аль-Хайтам вздохнул. — Спроси меня о чём угодно, случавшимся за время со мной, и я смогу ответить. Например, стены в твоей квартире были жёлтыми, и ты говорил, что ненавидишь их, ведь они напоминали цветы «Катализатор пламени», которые, в свою очередь, напоминали тебе о матери. — Ну, это мало что доказывает… Может ты просто сталкер, следивший за моей обителью! — Я привёл тебя сюда, после того как твой арендодатель пришёл барабанить в дверь, требуя выплатить долг. Я выкопал ключ из цветочного горшка у двери. Ты зашёл в мою комнату и подумал, что старушка на фото была моей хозяйкой. Она была моей бабушкой, к слову. Кавех открыл рот, чтобы инстинктивно начать спорить, но затем он свёл брови в раздумьях, — Бабушка… Сайно говорил, что тут жил парень по имени Аль-Хайтам со своей бабушкой до её смерти… — он задумчиво пролепетал, перед тем как опять разозлиться, — Всё же… Ты до сих пор не объяснил… почему ты внезапно опять стал человеком?? И почему ты был в моей кровати голышом!!! Аль-Хайтам прокашлялся в руку, тайно надеясь, что его щёки не настолько красные, насколько ощущаются. — На счёт того, что превратило меня назад – я не уверен… — он соврал, — …А на счёт того, что я был голым в твоей постели - если я правильно помню, ты принёс меня к себе на кровать, заодно и припоминаю, как ты поцеловал меня перед сном. Плюс, вывод сам напрашивается – так как я не носил одежду, будучи котом, я и не оказался в ней, когда превратился обратно. Кавех поперхнулся и прикрыл рот рукой, понимая, что он на автомате поцеловал Листочка… Аль-Хайтама перед сном. Аль-Хайтам заметил, что ему быстро стало некомфортно и спрятал ухмылку, подумав о том, чтобы навести ещё больше суеты. Было забавно наблюдать за его смущением, в конце концов. — Не понимаю, что в этом такого, — пробормотал он, — Считай, я рассчитался за тот раз, когда ты запер меня в ванной с собой и заставил присутствовать, пока ты раздевался и залазил в ванну… — он поведал как ни в чём не бывало, еле удерживая спокойное выражение лица, а блондин ошарашенно подскочил, ярко красный от осознания, и спустя мгновение был уже в другом конце комнаты, сливаясь с диваном и хватая подушку для смягчения крика, пропитанным желанием умереть со стыда.