Он и она

— Ой-ой! — Мирэ вскочила со стула, поставила горячий чайничек на стол и метнулась в ванную, по пути захватив с собой упаковку прокладок. Хорошо, что эти дни застали её дома, а не на работе, хотя в последнее время она и работу дома делала — она работала дизайнером, частенько брала заказы на дом, её работодатель не возражал. Но всё-таки неприятно. Мирэ ополоснулась в душе, поменяла прокладку и вышла в коридор, только закрыла дверь ванной, как услышала звонок. — Мирэ! А вот и я! — весело сказал Бан Чан, ввалившись в её дом с коробкой торта в руках, которую держал за бечёвку. Он поставил тортик на комод. Мирэ обняла Бан Чана, они так с детства делали, без этих тёплых объятий ни одна встреча не обходилась, и чуть не поцеловались в щёки. Мирэ вовремя отпрянула. Что это её потянуло на подобное? Чан улыбался, потирая переносицу. Тоже, видимо, смутился внезапной нежности между ними. Они договорились просто попить чай с тортиком и поговорить о какой-нибудь ерунде, пусть и ерунда, но их беседы всегда были тёплыми. Иногда Мирэ закутывалась в клетчатый плед и слушала песни Бан Чана. Он любил спеть ей что-нибудь из новенького. Он всегда приходил к ней, пел свою новую песню, спрашивал, понравилась ли она Мирэ. Обычно, она кивала, но бывали дни, когда говорила, какие, по её мнению, строчки слабоваты. Чан прислушивался, переписывал и приходил с отредактированной версией. Новой песни сегодня у него не было, да и тем для бесед тоже. Он наблюдал за Мирэ, стоявшей у плиты. Она сняла чайник, налила в кружки воды. Чай был крепкий чёрный. Бан Чан разрезал торт с кусочками киви. Они наслаждались сладким вкусом воздушного крема, Чан от такой вкусноты тщательно ложку облизывал. — Ой! — Мирэ схватилась за живот и скорчилась. — Да что же это такое. — Живот болит? — побеспокоился он. Мирэ гладила себя по низу живота и охала. — Сегодня больнее обычного… — сказала она то ли своему другу, то ли самой себе. Выпрямилась, взяла в руки ложечку, зачерпнула крема с зеленоватым кусочком киви, только хотела положить себе в рот, как живот пронзила острая боль. У Мирэ по-разному бывало, то месячные проходили спокойно, без особой боли, даже таблетки пить не приходилось, то болело так, что с кровати не встанешь, а ещё, в такие дни у неё ни на что не было настроения. Она могла часами лежать в кровати, смотреть сериалы, читать книги или листать видео в соцсетях. В общем, пытаться хоть как-то поднять себе настроение, но оно не поднималось. Она еле заставила себя увидеться с Бан Чаном, подумала, может, друг ей настроение поднимет. Вдруг захотелось ему признаться в том, что с ней сейчас происходит. Чан, конечно же, знал о женских днях, но никогда эту тему с Мирэ не обсуждал. Он смущался этой темы, но догадался, что, возможно, у Мирэ эти дни. Он ел торт со спокойным лицом. Мирэ налила ещё чаю. — Как дела с новой песней? — Хорошо. Чуть-чуть дописать осталось, — улыбнулся он. — Может, тебе отдохнуть нужно. Я мешаю… — Не мешаешь, — отчеканила Мирэ. Она стиснула его руку, лежавшую на столе. Чан удивился, вскинул на Мирэ взгляд. Она была очень бледной. Торт уже не казался ей аппетитным. — Так, Мирэ, живо в постель, — скомандовал Бан Чан, сцепив с ней пальцы в замок. — Я же вижу, что тебе нехорошо. — Но ты никуда не уходи. Мы же хотели провести этот день вместе, — напомнила Мирэ, принимая его помощь. Он обнял ей за талию, довёл до комнаты и уложил в постель. Мирэ попросила не накрывать её пледом — было жарко. — Может, тебя как-то развлечь? — спросил Бан Чан, осматривая её комнату в поисках настольной игры, в которую они любили играть в детстве. — Не хочу, — покачала головой Мирэ. — Вообще ничего не хочется. В животе опять возникли спазмы. Она поморщилась, стерпев боль. Чан погладил её по волосам, скользнул тёплыми пальцами ко лбу, отодвинул с него прядки. Мирэ, обняв Чана за руку, улыбнулась. — Вот такое развлечение мне нравится, — сказала она, улыбаясь ещё довольнее и ещё шире. — Когда ты гладишь меня нежно. — Ах вот что тебе нравится, — посмеиваясь, проговорил Бан Чан и тыкнул указательным пальцем в её носик. — Тогда… хочешь расслаблю тебя? Он нежно провёл пальцем по её скуле, ласково обвёл подбородок, застыл в миллиметре от её губ. Мирэ приоткрыла их, выдохнув сладко. Как жаль, что они с Чаном просто друзья. Она бы не отказалась от другого вида расслабления, например, петтинга. В эти дни ей не хватало мужского внимания. Желание нередко просыпалось во второй день. Мирэ понимала, что подобным заниматься в это время, нежелательно, да и ей стыдно было думать о таком, но она прочитала в интернете, что некоторые парочки развлекаются и в этот период. Она распахнула глаза, взглянула на Бан Чана умоляющим взглядом. — Ты знаешь, что со мной происходит? — зачем-то спросила она и тут же стала красной. — Догадываюсь, — ответил он с улыбкой. — Тебе нравится, когда я делаю так… — он опустил палец в ямочку между её ключицами, пощекотал там, коснулся шеи, медленно поглаживая её, сел поудобнее, положив голову Мирэ между своих коленок. Мирэ закрыла глаза. Её лицо пылало. В такой позе она точно не лежала и боялась представить, как это выглядело со стороны. Бан Чан ласкал её лицо, легко сжал мочки ушей, помассировал, улыбнувшись, когда Мирэ вздохнула и уронила голову набок. В тот момент она подумала: было бы неплохо лежать в объятиях Бан Чана целый день, и чтобы он непременно ласкал её так же, как сейчас. Он нагнулся, Мирэ открыла глаза, зажмурилась, стоило ему внезапно выдохнуть тёплым воздухом, и услышала его звенящий смех. — Хочу искупаться в твоём бассейне, — сказала Мирэ. — Видела фотографии… ты на них очень крутой. — О-о, — протянул он, игриво сощурив глаза. — Понравился? — Угу. Такой же красивый, как актёр голливудского фильма. — Всего-то плавал в бассейне и лежал на шезлонге, а ты уже на меня запала, — произнёс он, насмехаясь над ней. — Легко же соблазнить тебя, Мирэ. — Я не соблазнилась, просто комплимент тебе сделала. — Ну-ка, скажи ещё раз, что за комплимент, я не расслышал, — он повернул голову, чтобы она шепнула ему в ухо. — Ты крутой, — буркнула она. — А подробнее? Что значит «крутой»? — Ну, мышцы большие… Он засмеялся. — До чего ты милая, — сказал он, положив ладонь ей на живот. Мирэ вздрогнула, почувствовав прикосновение возле пупка, и вся сжалась. Бан Чан погладил немножко, не задирая футболку, ни в коем случае, у него и в мыслях такого не было. А вот у Мирэ было. Она думала, что он хотя бы краешек заденет и дотронется своими шершавыми пальцами до её животика. Она разочарованно выдохнула. Бан Чан вернулся к её ушам. Такой массаж Мирэ нравился, он успокаивал. Движения Чана были неторопливые, он сжимал мочки, натирал уши до слабой красноты. — Хочешь чего-нибудь? — спросил он очень близко от её лица. Его губы почти коснулись её губ. Мирэ отвела взгляд, чтобы не смотреть на эти идеально пухлые губы, которые так и хотелось поцеловать или укусить. Она бы делала это с наслаждением… — Погладь по животу, пожалуйста, — попросила она. В этот раз он был посмелее. Он понимал, что это его подруга, поэтому действовал осторожно, но сегодня ему хотелось сделать ей приятно. Хотя бы простой лаской. Он накрыл её живот широкой ладонью, совсем легко, почти неощутимо надавил и стал гладить. Мирэ закрыла глаза. Чан двинул ладонью к её рёбрам, коснулся груди. Мирэ напряглась, он двинул ладонью вниз, вернув её на прежнее место и поглаживая медленно по часовой стрелке. Боль потихонку уходила. От Бан Чана веяло теплом. А ещё он вкусно пах. Мирэ осторожно принюхивалась к запаху торта с киви и духов с черничным ароматом. Это была странная смесь, но она прочно засела в её памяти. Мирэ не подозревала, что совсем скоро будет купаться в этом запахе и просить больше. А сейчас она довольствовалась нежными поглаживаниями. Он ткнул пальцем в её пухлую щёчку. Мирэ нахмурилась, поджав губки. Чан хрипло рассмеялся. — Значит, у меня мышцы большие? — напомнил он её сомнительный комплимент. — Большие, — произнесла она, внезапно покраснев. — Кхм. И крепкие. Его ладонь ускользнула куда-то ниже пупка. Мирэ свела ноги, подумав, что она там. Но это было лишь её вооображение. Она глянула вниз. Чан соблюдал границы. — И крепкие… — эхом отозвался он. — Ага, — ответила Мирэ, распахнув глаза. — И улыбка волшебная… И глаза блестящие… — Ух ты. Не знал, что настолько тебе нравлюсь. — Друзья должны нравиться друг другу, иначе, какие это друзья. — Согласен. Сердце Чана дрогнуло от её слов. Он её друг, заботливый друг, вот она и хвалит его и засыпает комплиментами, но как же хотелось по-другому истолковать её слова. Есть ли вероятность, что он ей нравится? — Чан. — Да? — Твоя рука. Он гладил внутреннюю сторону её бёдер. Чан покраснел и отдёрнул ладонь. — Извини. Она кивнула, устроившись головой на его коленке. Его крепкий живот был так близко, протяни руку и потрогай, но Мирэ думала совсем о другом. Она думала, что ей нравится тепло. Важнее него ничего не могло быть. Она тронула руку Чана, поместила в неё свою ладошку и согнула его пальцы другой своей рукой. Теперь всё правильно. Её ладошка в его широкой ладони. В его тёплой ладони. Во взгляде Чана отразилось понимание, а его светлая улыбка сказала Мирэ — подожди немножко и между нами кое-что случится. Волшебство случилось уже на следующий день, когда он прислал ей билеты в кино. Мирэ взвизгнула, уже хотела в экран телефона поцеловать, как от Чана прилетело ещё одно сообщение: Милый Чанни Мирэ, ты не умеешь целоваться. Весь экран обслюнявила, небось. Мирэ-злюка Да ну тебя! Милый Чанни Вот думаю научить… Мирэ-злюка Учить мастера? Милый Чанни Угу. Недомастера. ㅋㅋㅋㅋㅋ Мирэ-злюка >_< Милый Чанни Ну смотри, обращайся за уроками к настоящему мастеру поцелуев Бану Кристоферу Чану ㅎㅎㅎㅎㅎ «Когда ты вчера лежал со мной на кровати, твои губы были так близко, что я хотела в них поцеловать. Пусть неумело, но мне очень хотелось проверить, такие ли они мягкие, какими кажутся на первый взгляд… Хотя знаешь, Чан, я хотела просто тебя поцеловать. Просто потому что это ты. Мой друг». Мирэ погасила телефон и села на кровать. От Чана ещё приходили какие-то сообщения, но она не читала их. В голове метались разные мысли: что надеть в кино? как накраситься? хоть бы не случился конфуз из-за месячных… И куча других мыслей, которые перетекали одна в другую. Но одна мысль пульсировала отчётливее других. Мой друг. Друг ли он ей сейчас?