Весь ваш, Леди!

      Дверь открывается без скрипа. В комнату прохожу неслышно: ковёр с мягким ворсом глушит все звуки. Но даже так знаю: ты меня заметил. От моей кожи идёт едва уловимый аромат свежести. Я только вышла из душа и ещё чувствую, как редкие капли воды стекают вдоль позвоночника. Щекотно. Лёгкий шёлковый халат скорее для красоты, чем в самом деле что-то прикрыть.       Чувствую твой взгляд, но остаюсь невозмутимой. Кажется, ты уже успел раздеть меня и теперь в фантазиях приникаешь губами к нежной коже груди, покусываешь соски, заставляя их наливаться кровью и твердеть от твоего языка. Мысль об этом покалывает, и в лифчике становится тесно. Чёрт, я слишком возбуждена после мыслей о тебе в душе. Снова хочется прикоснуться к себе.       Подхожу вплотную к широкой кровати. Ночник на тумбочке едва ли освещает на метр вокруг, добавляя интимности моменту. Ты уже ждёшь. Вместо поцелуя наклоняюсь и опаляю шёпотом висок:       — Ты же помнишь о договорённости?       Медленно обвожу языком раковину уха, губами на секунду хватаю мочку и тут же отстраняюсь. Твой взгляд красноречивее любых слов, но я жду. Секунды тишины тянутся патокой, это начинает меня раздражать. Наклоняюсь, кусаю за шею.       — Ты не ответил.       — Я помню. И я полностью тв… — шипишь, когда втягиваю и покусываю кожу, послушно исправляешься: — ваш. Весь ваш, Леди!       — Славно, — понижаю тон, зная, что тебе нравится.       Твой извиняющийся, покорный голос — музыка, но говорить придётся мало. Только если я захочу приказать. Сегодня — моя ночь, хоть роли могут и поменяться в любой момент. Но на это тоже лишь моя воля.       Поддеваю край футболки и быстро снимаю. Ткань летит на пол, а я мягко, но настойчиво толкаю тебя в грудь, вынуждая лечь. Неспешно, растягивая удовольствие, провожу кончиками пальцев от ключиц к поясу джинсов. От прикосновений ты вздрагиваешь, будто всё впервые. Но мы давно проводим ночи вместе и знаем, как доставить и получить больше эмоций. Слегка царапая ногтями, возвращаюсь к шее, едва задевая соски. Будто случайно, но даже от такой лёгкой боли дёргаешься. Не пытайся меня обмануть: тебе нравится.       Зарываюсь пальцами в твои волосы и приподнимаю голову, не разрывая зрительный контакт. Снова касаюсь твоей груди, и ты приоткрываешь рот, будто я лишила тебя доступа к воздуху. Твоё лицо так близко, что могу рассмотреть каждую выцветшую ресницу. Ты — произведение искусства, которое принадлежит мне. Может, потому первые мои поцелуи на твоих висках и скулах лёгкие, почти невесомые? Чувствую, как ты расслабляешься, и сжимаю волосы. Не забывайся. Шумно выдыхаешь, закрыв глаза. Кончиком языка провожу по твоим губам, накрываю их своими. Влажно, долго, глубоко. Кладёшь руку мне на спину, мягко проводишь вдоль позвоночника. Твои пальцы легко скользят по шёлку. Этого хватает, чтобы я прогнулась и почти потеряла самообладание. Однако сегодня первым будешь ты. Протягиваю свободную руку, провожу по твоему паху. Слышу полустон и, улыбнувшись, разрываю поцелуй.       — Раздевайся. Бельё можешь оставить.       Пока возишься с застёжкой и ложишься, достаю из кармана широкую ленту. Снова подхожу ближе, забираюсь на кровать, коленом раздвигаю твои ноги и склоняюсь будто для нового поцелуя, но только смазано провожу губами по щеке.       — Подними руки.       Отказаться не имеешь права, и я умелым движением провожу ленту через прутья в изголовье кровати и связываю запястья. Тянусь, один за другим покусываю пальцы и чувствую прикосновение губ к шёлку на груди.       — Это ещё что? — Ощутимо царапаю кожу чуть ниже узлов. — Я не одобряла самодеятельности.       — Вам это… нравилось. — Твоё дыхание уже сбилось, и лучшего афродизиака я себе не найду.       — Я ведь могу закончить всё прямо сейчас. У меня достаточно времени, чтобы доставить удовольствие себе самой, а вот что сможешь ты в таком положении?       — Нет, останьтесь, я допустил ошибку, Леди. Прошу, молю!       Вместо ответа провожу двумя пальцами по твоим губам, чуть надавливая. Тут же почти заглатываешь их, обводишь языком. Понимаешь без слов, это хорошо. Остаётся ниточка слюны, когда отвожу руку и провожу этими пальцами вдоль декольте. Вижу, как ты задержал дыхание, ловя каждое движение.       Могла бы раздеться прямо сейчас, но твоя выходка меняет планы. Встав с кровати, отхожу за край освещённого участка комнаты, и только там распускаю пояс. Медленно ступаю в пятно света. Шёлк скользит по телу, падая к ногам, а следом за ним скользит и твой взгляд. На мне кружевной комплект, и сквозь ткань видно почти всё. Подхожу на расстояние вытянутой руки. Твои зрачки расширены. Усмехнувшись, касаюсь себя, хоть и без этого уже чувствую, как встали соски. Мну их между пальцами через ткань, медленно переступая с ноги на ногу.       Мне доставляет удовольствие смотреть на твоё беспомощное положение. Сглатываешь. Обычно столь соблазнительная картина рождается от твоих прикосновений, но я лишаю тебя этих действий. Стягиваю бретельки с плеч и щёлкаю застёжкой. Грудь ноет от прикосновений, которые становятся грубее и интенсивнее. Одной рукой продолжая стимулировать сосок, опускаю вторую ниже и касаюсь белья. Стоит ли говорить, что там уже влажно?       Отодвигаю ткань и веду по губам, собирая влагу. Тело прошибает током, и не удерживаюсь: запрокидываю голову, на миг отдаваясь ощущениям. Ткань твоих боксеров уже давно натянулась, но ты можешь только дёргать связанными руками. Ввожу в себя сразу два пальца и ловлю невообразимый темп. В полной тишине поступательные движения слишком громкие. Мне осталось совсем немного до пика. Развожу пальцы, задевая сразу несколько точек, и слышу, как ты стонешь вместе со мной.       Твой голос хриплый, но я разбираю единственное слово, когда прерываю мастурбацию и смотрю на тебя из-под полуприкрытых ресниц:       — Леди…       Надрывно, слишком громко. Нет, так не пойдёт. Подхожу, едва держась на ногах, сажусь рядом и наклоняюсь, чтобы снова провести языком за ухом.       — Умоляй, и может, я помогу тебе кончить. Шёпотом. Ты ведь будешь сдержанным ради своей Леди?       Едва можешь кивнуть и кусаешь губы, подбирая слова. Наконец голос шелестом проникает под кожу, срываясь на скулёж, когда обвожу твои ключицы пальцами, покрытыми смазкой. Она поблёскивает, и это зрелище распаляет меня только сильнее. Внутри всё пульсирует, требуя продолжения. Затыкаю тебя поцелуем на полуслове, позволяю себе маленькую слабость — и твой язык проникает, сплетается с моим.       Прерываю резко, стягиваю своё уже бесполезное бельё и помогаю раздеться тебе. Касаюсь головки члена, размазывая влагу, и без лишних предисловий насаживаюсь на всю длину. Жмурюсь от удовольствия и слышу, как ты вдыхаешь сквозь зубы. Пытаешься задать темп, но получаешь шлепок по бедру. Быстро начинаю то подниматься, то снова опускаться, стону, почти кричу в полный голос. Кажется, ты тоже кричишь. Наклоняюсь, касаюсь грудью твоей кожи, и еле могу разобрать сквозь стоны:       — Я… Леди…       Член внутри меня твердеет сильнее, мысли путаются. Приподнимаюсь ещё раз и довожу тебя до пика рукой. Я говорила, что твоё лицо во время оргазма прекрасно?       Целую твои искусанные губы, ловя стон, и от него кончаю сама. Волна чувств накрывает с головой, на какое-то время теряюсь в них. Кажется, бесцельно вожу руками по нашим телам, что только продлевает моё страстное беспамятство.       Когда дыхание выравнивается, ловлю твой замутнённый взгляд и довольную улыбку. По бёдрам стекает липкая влага. Собираю её и подношу пальцы к твоим губам. Вылизываешь так тщательно, что меня едва не накрывает снова. Наконец развязываю ленту и кусаю тебя за ключицу. След здесь не прикрыть никакой одеждой, но нам это уже и не важно.       — Леди простила мою вольность?       Улыбаюсь. Ответ очевиден.       Я ещё не знаю, что лента, зажатая в ладони, завтра закроет мои глаза, пока я буду стонать от горячих ласк любимых рук. Не знаю, но уже предвкушаю, склоняясь для завершающего нежного поцелуя.