Шанс

Мутит. И бок отбили. И лежать почему-то жёстко. Кира приоткрывает глаза, недовольно щурясь на яркий свет, бьющий прямо в лицо. Фиговая какая-то больничка, или где она тут. И потолок какой-то специфический. Да и не бывает в больнице так, что кроме койки, приваренной к стене и неясной ущербной загородки в углу, в палате нет ничего. А вместо одной из стен - решетка. Здесь, где бы оно ни было, неожиданно тихо и прохладно, не холодно, а так, совсем слегка. Где-то не очень далеко шуршат шаги, мерно, одинаково, не приближаясь и не удаляясь. Женщина садится, держась за гудящую голову, машинально облизывает разбитую губу. И что все это, мать вашу, значит?! Ее что, за драку в Совете в каталажку на пятнадцать суток, как за пьянство в общественном месте засунули? Алферов, получается, в соседней камере? Сенат полным составом тоже? Но Сергей - в камере напротив, и судя по повязке, ему даже обрабатывали рассечение повторно. Правда бледный, как приведение, а решётка по толщине сделанная на чумарозца рядом с его худощавой фигурой в сером комбинезоне выглядит дико. В сером комбинезоне. Тюремном комбинезоне. А в соседней камере невысокий, худой человек стоит строго посередине, потому что на его шее - ошейник с растяжками сверхпрочным тросом. Он может максимум сесть на пол или встать, не сходя с места. Он поворачивает к Кире голову, некрупный, с простым лицом, в чём-то похожий на главного героя "Иронии судьбы" и улыбается бледными тонкими губами. - Как вы, Кира Людвиговна? Сильно досталось? - Откуда вы знаете, как меня зовут? И где мы? - Вас многие знают, правда большинство вам не обрадуется, или обрадуются слишком сильно. Я не уверен... Но лично я считаю, что здесь не имеет смысла что-то припоминать и цапаться. Нет смысла. Бесконечность копить обиды - ну не глупо ли? Вам так не кажется? - Предположим, - морщится Кира поднимаясь на ноги. Походу в одном из рёбер трещина. Спасибо хоть не перелом. Вблизи Сережа выглядит еще хуже, дело дрянь. - Вот и хорошо, - кивает мужчина. - На тему второго вопроса... Так и хочется процитировать ваш очень старенький мультфильм: «а гдей-то мы? В тюрьме. В какой тюрьме? В своей родной тюрьме...» Он очень похоже, с точностью до тона голоса воспроизводит сперва голос мультяшного князя Владимира, а потом хор Настасьи и Аленушки. Человек так не смог бы, в принципе. До стукнутой головушки Селезневой-старшей доходит, кто ее сосед. И где они находятся, соответственно. В самом крупном и охраняемом тюремном комплексе Федерации. На мать его, светлом Сириусе. И соседушка ее, судя по всему, ни больше ни меньше, а знакомый крокрысс. Двести Первого долго брали, тяжело, длиннющий шрам через бедро не даст соврать. Из груди вырывается истеричный смешок. - Однако, какие замечательные карьерные перспективы ныне! Дело мягко говоря - дрянь. Очень мягко говоря. Фактически, их здесь быть не должно по определению. Да, семь суток до выяснения обстоятельств. Да, домашний арест и расписка о невыезде. И то, без учета презумпции невиновности и иммунитета с защитой неприкосновенности Главы Совета. Но никак не полноценное заключение на мать его Сириусе! Им обоим здесь очень рады… Ей, как причине того, что куча народу тут прописалась, или лишилась чего-либо начиная от конечностей, заканчивая соратниками, ну и она же все таки патрульная, отношение будет соответственное... Даже если закрыть глаза на предыдущие причины. А Алферову… Даже и говорить не хочется. Значит, кто-то очень постарался, чтобы нервирующие его личности заткнулись на неопределённый срок. Спасибо, хоть не летальным исходом! Пока – не летальным… - Могу только посочувствовать, - уже вполне нормальным голосом отвечает существо, - ну ведь не всё же вам кого-то запирать здесь. Даже по теории вероятности обратный вариант должен был случиться. - Будете смеяться и не верить, но судя по всему за попытку настоять на идее переговоров с Альянсом нынче полагается замечательная однушка, с видом на... Второго такого идейного, как и ты. - Повторюсь, я вам искренне сочувствую... Жаль только, помочь никак не могу, ни вам, ни вашему... Коллеге, вероятно. Он час назад пытался кого-то позвать, но это бесполезно. Никто не придёт. - Тссшш... - выдыхает сквозь зубы женщина, и неохотно отходит от решетки на пару шагов. Оглядывается на сиротливую койку позади, и останавливается. - Ладно, разберёмся. Итак, перед ней бывший Двухсот первый Капитан, крокрысс, хотя Кира не помнит за ним такого шлейфа мерзопакостей, как за Семеркой, Крыссом. - Сюда хоть кто-то заходит? - Нечасто. Если у кого-то плохое настроение или мы слишком тихо себя ведём. Или это боты с мисками. - Позитивно. Нет серьёзно. Казалось бы хуже уже некуда. Так вот, есть куда. Еще отвратнее будет наличие садистов тюремщиков. Ладно, ей не привыкать, она всякого насмотрелась, а кое-что и на своей шкуре прочувствовала. А вот Алферову будет нелегко. Плохо. Очень плохо. Если кто-то без настроения будет в открытую срываться на соседях, пусть и официально, криминальных элементах, прямолинейный и честный председатель смолчать не сможет. И получит. Сергей стонет, поднимает руку, касается головы и пытается сесть. Разумеется, получается у него только частично, и он летит с края койки, едва успевая подставить руку и не треснуться еще раз больной головушкой. Некоторое время неловко возится на полу, кое-как садится, привалившись спиной к основанию койки. - Ч-черт... Так... Ну и где? А в принципе догадаться нетрудно... - Доброе утро. Или день. Или ночь.-откликается Кира, касается решетки и с шипением отдергивает руку: под напряжением. На пальцах расцветает ожог. - Кира? - Сергей сразу пытается подняться и понимает, что не получится. - Ты хоть цела? Не затоптали наши обормоты? - Лежи уж. Не, не затоптали. Пускай и протоптались. Ты как? - Не знаю, - он смеется, и тут же вскидывает руки к вискам. - Честно, еще не понял. Пока не шевелюсь вроде норма, а вот потом... Что, вытрезвитель? Вот ведь позорище получилось... -Лучше. Только сегодня, и только для нас, тюремные нары светлого Сириуса! И дайте боги, чтобы до суда, а не с концами. - Что??? Они совсем взбесились??? - А вот тут ни с чем помочь не могу, сама очухалась как пять минут. - Здесь... желательно быть осторожным, - негромко говорит Варс, - не стоит касаться решеток, нельзя просовывать сквозь них руки и долго лежать на полу, это могут оценить неправильно, руку как попытку побега... Да, это совершенно нелогично, но так считается, а лежание на полу - как попытку притвориться мертвым и привлечь внимание охраны с целью того же самого. Постарайтесь забраться обратно на койку. - Каждый раз, когда я думаю: ну куда уж хуже, как хуже уже продолжается, - откликается Селезнева. Сергей пытается заползти на койку, но у него не получается, он так и остается сидеть, закинув руку на край койки. С Лысой Горы они возвращаются через стоянку кораблей Мосфильма - Клатц уходит на корабль и остается на ночь там. Он удивительно дисциплинированный и послушный, а еще Тутти угощает его виноградом, и почти с умилением смотрит, как огромный абордажник бесперебойно чавкает золотистыми, а потом фиолетовыми ягодами, и умоляюще смотрит сверху вниз, кончился или не кончился. При этом кисточку сам подцепить клешней и не разрезать и не уронить не может, его приходится именно кормить, сперва Тутти, а потом другим желающим пообщаться. Она представляет себе Заразу, который возвращался по вечерам в каюту - Игорь упомянул этот момент из их беседы, - и также складывал в зубастую пасть куски чего-то там... Ей немного грустно, но страх уже схлынул, и, зная себя, она почти уверена, что больше выть не придется... Хотя бы пока. Она просто начинает закипать, как этакая злая маленькая кастрюлька. Селезнев улетает домой, ждать и вероятно успокаивать Большую Кы, а Алиса под шумок набивается переночевать к ним, и Тутти совершенно не против. Девочка всеми правдами и не правдами отпрашивается у отца на ночевку к Лисе. Обещает вести себя хорошо, к мальчикам, девочкам и прочим вариантам не приставать, не буянить и вообще лечь спать не позже девяти. Игорь скептически выслушивает обещания, которые дочь перестала выполнять лет так с девяти, но машет рукой и отпускает. Ей там интереснее будет, чем ему с уставшей и вымотавшейся Кирой в пустом доме. Коля чрезвычайно рад этому обстоятельству, и пока все заняты, помогает девочке обустроиться в свободной комнате. Лиса только пытается придумать, как бы оставить ребят, точнее Алису с Колей, и не взять их в запланированный самоубийственный рейс. Принц, и внезапно за ним Колт наотрез отказываются оставаться на Земле. - Я люблю тебя, - уткнувшись носом любимому в волосы, шепчет Тутти, когда все отворачиваются. - Прости меня, пожалуйста... Бионик обнимает ее, прижимает к себе. - Не за что. Нельзя иначе, я все понимаю. И я не оставлю тебя и не отступлю. - Нельзя иначе, - соглашается Тутта. - Нельзя, чтобы всем было побоку. Чтобы не превращать вечер в унылое ожидание, она встряхивается и заставляет всех играть в "Большое космическое путешествие", только каждой планете, на которой останавливается фишка, придумывает какой-то дурацкий, веселый фант. Возникшая из ниоткуда Марыся всячески помогает - котофея лезет лапой к фишкам, крутится под ногами и оказывается везде, где ее присутствие особенно нежелательно. При этом громко мурчит и легонько любовно кусается. Под влиянием вредной Лисы и всеобщей комфортной обстановки даже Алиса немного отпускает события дня, и беспокойство за Эта, и достаточно весело проводит время. Даже смеётся вместе со всеми и ловит Колю на жульнических бросках кубика. Тот все яростно отрицает, и обещает научить так же. Алиса показательно фыркает, и цапает на руки кошку, пока та не снесла поле окончательно. Кошка выдает очередной "мурр", вытекает из рук девочки, и почему-то несется к двери. Звонок раздается спустя ровно тридцать секунд. Тутти сразу идет открывать, она так привыкла, и ждет она, честно говоря, Германа с Ольдом, которые наверняка соскучились и возможно захотят обсудить произошедшее, но... Но на пороге стоит Артем, и от его вида Тутту Ларссон почти начинает трясти. На Теме его старая черная форма, но от шевронов, раньше аккуратно пришитых, остались только хвосты ниток, демонстративно оставленных в дырочках шва. При этом через плечо у него очень подозрительный чехол, у ног сумка, отросшая было прическа коротко выстрижена на висках и лохматой полосой оставлена посередине - перед ней по сути не Артем Завадский, а дезертир из Патруля, Беглец из фильма про Семьсот Двадцать Пятую. - Тёмочка, тебе совсем хреново? - тихо спрашивает она, и пытается обнять Артема, а параллельно понять, что еще случилось, причем настолько ужасное. Мужчина стоит как каменный, а едва уловимый запах алкоголя намекает, что он окончательно потерял тормоза. - Алиска, сделай кофе, - просит Лиса, выдыхая и заставляя сердце биться ровнее. - Очень надо, прямо сейчас. Тём, ты зайди, пожалуйста, и куда-нибудь сядь. Девушка косится на ночного гостя, и послушно бежит выполнять требуемое. Коля отодвигает в сторону игровое поле, чтобы его не снесли, и подтаскивает к общей куче ещё одну сидушку. Немного думает, и идет помогать Алисе вытаскивать печенюхи и заваривать чай на остальных. Что-то подсказывало, что разговор намечается тяжелый. Артем разувается, механически, бросает в угол свое оборудование, проходит, ловит Марысю, тискает ее, все еще на каком-то жутком автопилоте, доходит до кухонного стола и падает на стул рядом с ним. Рывком поднимает голову. Видно, что у него очень сильно дрожат руки. - Наш Совет, скорбный на голову, ебись он большим и твердым строительным козлом, нихрена не принял сегодня, по поводу массовой драки в таковом. Алферов и Кира обвиняются в превышении полномочий, нанесении телесных повреждений средней тяжести и, мать, вишенка на торте, работе на Пиратский Альянс, в предательстве Родины. Они закрыты на Сириусе, предварительно на неделю. Паренек с Кринны, новичок, который посмел за них вписаться, в реанимации, на него видите ли Чумароз упал. Имел я во все отверстия такой Патруль и такой Совет... Лиса ставит на стол чашку, тоже механически, чтобы ее не уронить. Чашка в пальцах Принца превращается в осколки, когда рука сжимается в кулак. Алиса едва не роняет баночку с корицей, которую держала в руках. Как. Это как такое может быть... Она же... Она же только-только вернула маму, с таким трудом... И мама же никогда... Мама же все отдала в свое время за Федерацию!... И она же не могла так поступить! Маму отправили на Сириус... Руки дрожат так, что порошок в банке подпрыгивает, а девочка не верящим взглядом смотрит на бывшего патрульного, принесшего такую страшную весть. Коля тоже в шоке. Это же КирЛюдвигна! Какая драка?! Какой сговор с Альянсом!? После всего, на что пошла эта женщина?.. Это что вообще такое за прекрасное далеко?! Он решительно встряхивается, осторожно отбирает у девушки корицу, оставляет в сторонку. Рискуя получить в нос или под дых от пребывающей в состоянии аффекта Алисы, осторожно приобнимает, и ведет в сторону, силком усаживает на широкий пуф, и садится следом, заграбастывая в осминожьи объятья. Та молчит и не сопротивляется, только мелко подрагивает. - И что мы с этим всем делаем? - чисто риторически спрашивает Лиса, осторожно разжимая руку бионика, и начиная доставать из порезов осколки. - Колт, дай, пожалуйста, салфетки и регенератор... - Ну, - Артем криво и жутко улыбается, - а что тут можно сделать? Мы въебем, нахрен, Сириус, а потом дружно подадимся в пираты, уже по-настоящему, и вот как-то я думаю, что... Нас там примут и даже обрадуются. А что, звание у тебя есть, по их Правилам... Тоже конечно больным на голову, но мать, исполняемым, в отличие от наших типа-законов, прийти может любой, если добровольно, даже кошмаривший Капитанов мудак вроде меня. Он смеется, и Тутти понимает, что Герой Земли говорит всерьез. И что более того - он прав, вариант остается этот... Или прогнуться, признать что так и надо, что это нормально, что так и должно быть. А Лиса не готова прогибаться. - Я с вами! - решительно вздергивает подбородок со своего места Алиса, машинально вцепившись в Колино плечо так, что тот аж бледнеет. - Я тоже могу сражаться и вообще... И вообще там моя мама! Я не буду отсиживаться и делать вид, что все в порядке! Герасимов криво улыбается, и аккуратно разжимает ее пальчики с пострадавшего плеча, в обмен вкладывая туда ладонь и переплетая пальцы. - Ну, если уж так рассуждать, - с не менее страшной ухмылкой Жанны Арн цедит Лиса, - то мы, как ты выражаешься "въебем" не только Сириус. Вот мне почему-то кажется, что в новостях есть только про драку, а не про ее причины. И наши прекрасные Центральные миры немножко не в курсе, что за них думает замурчательный Совет, философы и поэты, мать их за ногу. А надо, чтобы Центральные Миры все узнали и решили, наконец, сами. Алиса наконец-то перестаёт пытаться сломать Коле что-нибудь и переключается на новую цель, чему юноша чрезвычайно рад. И да, бросать КирЛюдвигну в беде он тоже не станет! Он вообще-то тоже, вроде как право имеет. - Что она имеет ввиду? - шёпотом уточняет он у девушки. Лиса поворачивает голову к мальчику и улыбается уже гораздо ласковее. - В твоем веке, Коль, это только начиналось. Знаешь такое выражение "четвертая власть", и про кого оно? - Медиа? Это что-то вроде общественной отмены, так? - Умничка. Инфополе. Так вот киношники - это тоже своего рода медиа, не хуже журналистов. Мы расскажем, что происходит в Альянсе, расскажем громко, и так, чтобы все нормальные разумные, а поверь, таких много, захотели спросить Совет - а какое дерево вы там грызли, что не собираетесь никуда вмешиваться. Артем смеется, и это звучит почти счастливо и совершенно искренне. - Ой-ей... - округляет глаза мальчик, поняв, что задумала Тутти, и покрепче прижимает напрягшуюся и явно готовую вот прям щас идти на баррикады подругу. - Я тоже в деле! - Ой-йой, причем всем и в тройном размере, - Тутти тоже смеется. - Коленька, Алисонька, а скачайте мне видео, прям из новостного раздела, наши, про нападения на станцию, и планету Ква-кви, пока я буду в двух первых ковыряться. А то надо рейтинг занизить, совсем ужасти показывать неприлично... Не, я им не ужасти, я им красивое покажу, аж тошнить будет от восторга. - Кстати, - встряхивает головой Артем... - У тебя же три терминала? Дай мне один, меня тоже идеей твоей накрыло... Помнишь старую песню, которую мы от имени Беглеца вставляли, в самой первой серии, где он появляется? - "Доброволец", помню. Я хотела переделывать "Не сдается", из того же конфликта... - Да я думаю два ролика лучше одного... Он негромко напевает, даже проговаривает, глядя в потолок: - Ты не плачь, ты пойми, Ты подумай сама: Если где-то с детьми Поджигают дома, Это значит война, Значит надо идти, Встать на все времена У беды на пути... На защиту родной необъятной Земли, Поднимаясь стеной Смело прадеды шли, А теперь мой черед Отодвинуть беду: За победой в поход Добровольцем иду... Алиса подрывается с места так, что Колю поднимает вместе с ней, и резво несется к терминалу, выполнять просьбу. Ничего! Они всем им покажут! Пусть еще хоть раз посмеют раскрывать свои вонючие пасти на её близких! С горящими глазами и замашками профессионального взломщика (всякое бывало, а папа тоже не лыком шит, приходилось выкручиваться), Селезнева быстро находит и скачивает требуемые отрывки, скидывает на сервер, на который ей указали Коля на развёрнутую бурную деятельность старается не отсвечивать. Пользы от него в этом деле не много, так что оставив зарывшихся в деятельность заниматься своими, пока что только условно понятными ему манипуляциями с терминалом, Герасимов потихоньку отходит к Колту. - Началось. - Да, - соглашается сын Катрука. - Выбор сделан. Тутти яростно черкает записанную на листке исходную песню, пишет поверх, снова черкает: двухвековой давности грустный марш русских моряков, спустя сотню лет, преобразованный в гимн другого конфликта, и теперь - готовый стать гимном третьему. Более-менее удовлетворившись текстом, она приносит из шкафа гитару, подстраивает струны, и приглашающе кивает мальчишкам и Принцу: - Ребятоньки, меня послушать надо и доклепаться, а потом еще хором побыть, чтобы было много голосов. Поможете? - Да! - выдают Коля с Алисой хором, Алиса кажется хочет добавить, что Герасимов и сам тексты пишет, но тот поняв что она задумала машет руками и делает страшные глаза, мол не надо. Лиса нервно хихикает, опускает глаза на текст: - На оригинал бы тут не сбиться, ну пробуем... Ее пальцы выживают тугие струны, ладонь начинает бой, и гитара отзывается негромким гордым мотивом... - Повсюду слышен стон родных планет Пожарами и взрывами объятых Мы победим, ведь вариантов нет, Не сдастся ни Второй, ни Сто Девятый. Уходит разведгруппа дотемна, Ни дня врагу спокойного, ни часа. Миры родные защитим сполна Со всеми капитанами Альянса. Тутти не видит этого, но ее лицо становится сосредоточенным, почти злым, она проживает песню, и серебряный голос бьет навылет. - Клянёмся мы верною сталью мечей И словом пиратским клянёмся. Запомни: Арктур, Перелет, Алибей - Вернёмся, вернёмся, вернёмся! Защитой Галактики выбрали нас, А мирное небо - в награду. Врагу не сдаётся наш гордый Альянс - Так было, так будет, так надо! - Очень круто, - выдыхает Герасимов под конец. - Получается, это песня будет от лица... Пиратов, то есть Альянса, да? - Ага. Будем считать, что это написала Сто Двадцать Пятая... - Пробирает до души, - передергивает зябко плечами Алиса. - По крайней мере, меня точно. - Ну будем надеяться, что остальных тоже проберет. Особенно Совет, по самые гланды... - фыркает Тутти. – Ну, тогда минутка хорового пения и я это начинаю верстать... Поют, собственно все, кроме Колта - у того физически не получается громко и за остальными его не слышно. Кошка обиженно скрывается под диваном, она не любит громкую самодеятельность, но на итоговой записи, второй, внезапно получается очень естественно, почти как в фильмах... За монитором Лисица безжалостно кромсает трансляцию, перегоняя ее в видео, запись жуткого абордажа, убирая или размывая самую "жесть", оставив только пронзительные, резкие образы. Скелет здания с выбитыми черными окнами за обугленными лепестками кувшинки. Горящий центр и стелящийся по осколкам стекла хвост дыма, под которым угадывается четырехпалая рука. Оскаливший зубы У на каком-то штурме, его флот - Тутта тщательно проверяет, чей именно, - и красивое застывшее лицо Заразы, на котором работа твари выглядит, как размытый фокусом на глаза жуткий ожог. Потом Тутти накладывает две звуковых дорожки, восстановленную старинную и уже свою, с голосами, сводит их по темпу, вбрасывает несколько кусков из документалок с кораблями Альянса в развернутом порядке... И довольно ухмыляется, запуская в очередной раз результат. - Чудовища толпятся у дверей, Горят медцентры, погибают дети. За боль и слёзы близких и друзей Уроды нам за каждого ответят! Окружены, ведём неравный бой... Здесь она рискует вставить обволакиваемого чернотой твари абордажника. - Но у войны такой закон суровый. Тигрин прикрыт лишь мною и тобой, Но мы всегда к сражению готовы. Она понимает, что видео готово, и отходит от терминала, сохранив файл. Пересмотреть через пару часов, последние правки, и можно звонить Огинскому. Пока их не озадачили, но Алиса точно сует нос к одному из видеомонтажеров... Колт с Принцем просто сидят рядом, утешать катрукец не умеет и не пытается. Девчушка, не смотря на то, что те трансляции им посмотреть так толком и не дали, сует нос в работу Лисы и с удовольствием подсаживается рядышком "на подхват". Операций во время монтажа много, в том числе муторных, времязатратных. Их она и берёт на себя. Оставшийся не у дел Коля окончательно переходит в клуб наблюдателей к Колту и Принцу. Бионик молча обнимает мальчика за плечи. Он понимает, что тот не захочет оставаться вопреки всем убеждениям, как и девочка. И это не очень правильно, но Принц не возражает - мальчик в данном случае понимает больше семи сотен взрослых. Артем заканчивает минут на десять позже. У него в ролике много моментов надергано из "725-ой", как раз с бывшим и вполне узнаваемым патрульным, и столько же из последних новостей, включая драку в Совете, в том числе, как Кира бросается защищать Сергея и как безжалостно буквально втаптывают в пол парня в форме, попытавшегося прикрыть собой обоих. В конце Беглец из фильма оглядывается на панораму Москвы, качает головой и шагает к своему кораблю, поправив на плече ремень тяжелого излучателя. Селезнева смотрит на отрывок с мамой больными глазами, и утыкается обратно в сведение аудио и видео ряда по таймингу. - Ну, мелкую мерзкую месть мы заготовили, - улыбается Лиса. Они с Артемом меняются терминалами, одобряют, и Тутта вызывает Всеволода Борисовича. На часах два часа ночи, но зло никогда не дремлет, а Мосфильм - то еще зло. - А-ахм, - отвечает после трех гудков терминал, - Доброго ночера, Тутта Карловна... Что там у нас, внезапно... - Всеволод Борисович надевает на нос очки, несколько секунд смотрит на экран, промаргивается и взгляд заостряется, становится более напряженным и сосредоточенным. - Так. Вот прямо по лицам я понимаю, что что-то глобальное было задумано, и это глобальное собираются даже не выполнить, а совершить. С большой буквы. А я пойду соучастником... Завадский, вам алкоголь категорически противопоказан, вы опасны становитесь. Тутта, молчите, пока еще ничего не сказали... Младшее поколение, вас-то они на что подписали, безответственные люди?.. Молодое поколение делает решительные лица, и Коля, переглянувшись с Алисой и оценив реакцию Колта, которую научился распознавать отвечает: - Сегодня, после собрания Совета, КирЛюдвиговну и Сергея Алферова на Сириус отправили, как преступников. Без суда и следствия. За то, что они говорили правду. - И их объявили сторонниками и союзниками Альянса, предателями Содружества, понимаете! Маму, которая всю жизнь положила на борьбу за Федерацию, и вот так... За то, что она в том числе попыталась помочь мирным переговорам с Альянсом. Огинский поднимает брови, потом поправляет очки, потом трет лысину (которая, скорее всего, и появилась от привычки массировать макушку - вытерлась). - А откуда, простите, такая информация, про Сириус. Как-то уж очень круто и нереалистично... - От товарища старого, - криво усмехается Артем, - раньше спецназовца, как я, теперь он конвойный челнок гоняет до базы и обратно. Я ему вчера по другой теме набирал, а его прорвало, выговориться захотелось. Зря он так... Всеволод Борисович снова натирает лысину, и смотрит на Алису, почему-то именно на девочку... - И... что теперь? Скандал поднимать до небес? Вот… Я мужик нудный, но быстро тут ничего не пообещаю. - Маму надо спасать.-наклонив голову подает голос Алиса. - Она невиновата... А Сириус... Его даже пираты боятся. И там же половина обитателей мамиными или косвенно ее усилиями там сидит… Я за нее боюсь, - признается она. - Потому что Кира может оттуда не вернуться. - Коля говорит медленно, прислушиваясь к ощущениям, которые транслирует Черное солнце. - Потому что если посмотреть на произошедшее сегодня, станет понятно, что так сама по себе она вести себя бы не стала, она же обычно очень спокойная и рассудительная, так? А на заседании она иногда словно под гипнозом, или я не знаю чем... Со стороны не заметно, но если ты знаешь человека, то видно. И я сильно сомневаюсь, что она себе бы позволила так радикально высказываться. К тому же... Почти на все ее ответы и все такое у того ксения были заготовленные ответы, я такое видел, когда документалку про спецслужбы смотрел, там так на болевые точки в разговоре давили и специально выводили на определённые темы. Коля переводит дух. - И в целом... Как много людей, после драк в Совете оказываются на Сириусе? Куда не всякого пирата отправляют? Я узнавал, никого! А это помимо того, что ей туда нельзя, прибьют соседи по камере в первые пять минут, а если не они – так остальные такому заключенному рады будут очень. Огинский несколько секунд разглядывает юношу, и от него буквально ощутим интерес, некое оценивание, и похоже, оценивание положительное. - Интересная теория, молодой человек. То есть вы предполагаете, вот так сразу, что есть некая "партия войны", которой было бы очень выгодно вывести из игры и Киру Людвиговну, и Сергея? Тот ксений, как вы его поименовали, кринянин, но в принципе... В принципе... Определенное рациональное зерно в ваших словах есть. Особенно учитывая, ЧТО вроде бы вменяют в вину Селезневой-старшей. Хорошо, допустим, так. Ну, а я-то что могу сделать? У меня нет знакомых, способных дать команду руководству Сириуса, чтобы Киру Людвиговну оттуда перевели, или... Не причинили ей вреда, в случае наличия такого приказа. Допустим, я могу поднять шум и натравить на страшную тюрьму журналистов, любителей разгромных статей, но это время и это... не гарантирует результата. - Шум поднимется сам, - невесело улыбается Лиса, - если вы запустите через наши стандартные каналы два ролика, он поднимется... Я думаю галактики этак на три, даже на четыре. - Что ж вы там такое засняли? - с подозрением косится на нее глава Мосфильма. - Да так... Художественную самодеятельность и немножко новостей. Показать? - Ну давайте, сбрасывайте, я посмотрю. Тутти щелкает отправкой файла, потом второго. На некоторое время Огинский исчезает с экрана. - Ставлю на пять минут полного просмотра, - ухмыляется Артем. - Четыре. Какой-то из двух он не досмотрит... Спустя три минуты терминал снова изображает широкий анфас Всеволода Борисовича. - Так... Ну это конечно не бомба... Это МИНА, - с задумчивым выражением лица сообщает он, - причем в отличие от мины, сбрасываемой склиссом, это мина замедленного и глубоко отравляющего действия. Но вы-то сами понимаете, что это творчество может арестованным только навредить, их могут решить убить превентивно. Да, это дикость, но это возможное развитие событий, черт его возьми. - А некого будет уже убивать, - тихо отвечает Артем, и Огинский хватается за лысину, как за сердце. - То есть, простите меня, вы собираетесь что... Сириус штурмом брать? Вы понимаете, чем это кончится? - Погоней за нами, страшным скандалом и в самом-самом начале скандала - нашими роликами посреди новостей. - Бинго. - Огинский вздыхает, как заслуженный кит. - Это сумасшествие, но это грамотное сумасшествие, которое может сработать. Хорошо, я готов это поддержать. Только детей с собой не берите, пожалуйста. Всех троих. Вы меня, конечно, не послушаете, но... Им бы еще нормально жить, по Москве гулять, в Космозоо с молодняком играться. - Мы с стороне тоже не останемся, - тихо но очень решительно отвечает Коля, взяв за руку Алису. - Это же и наш мир тоже, и мы его будем делать таким, какой он должен быть, - добавляет та. - Ненависть юным уродует лица, - качает головой Всеволод Борисович. - Ладно. Во все времена дети рвались на войну. Постарайтесь с нее вернутся, и самое важное - вернуться людьми. - Они сейчас больше люди, чем Совет и Патруль, - тихо и хмуро отвечает бионик, и Всеволод Борисович закатывает глаза. - Ладно, общую линию партии я понял и поддержал, осталось взорвать рельсы. Ну что же, взорвем. Удачи вам, горячие головы. - Прорвемся. - Тутта отключает связь и вскидывает руку над собой. - Есть. Главное, чтобы Всеволода Борисыча потом запереть не попытались, но если попробуют... О, я патрулю не завидую. Таких вращательно-колебательных движений им давно не придавали... Потом она достает из шкафа чехол от гитары и бережно убирает в него инструмент. Немного раздумывает, закидывает в карман на чехле какие-то мелкие вещи, то ли инфокристаллы, то ли просто украшения. - Ну как-то все, я готова. Тём, а если не секрет, что у тебя в сумке? Что в чехле я примерно поняла. - Запасы, - фыркает Артем, - оперативно тактические. Не думаю, что все можно достать у пиратов. - Надо что-то еще брать? - вскидываться Герасимов, решивший что раз никто не претендует то он на хозяйстве. Алиса просто молча и быстро собирает сумку с которой приехала сюда. Там по мелочи: зарядник для кома, расчёска, зубная щетка... Она в гости на ночевку собиралась, а оно вон как вышло - Не обязательно. Если чего-то просто хочется, хоть подушку, - с улыбкой отвечает Тутта, и гладит трущуюся об нее Марысю. - Нет, дорогая, тебя мы не возьмем. Коль, рюкзак возьми из шкафа, он удобный и надевается на броню. И если хочешь что-то с собой, то засунь в него. Коле собирать тоже вроде как нечего, нажить многое не успел. Так что закидывает в предложенную сумку только пару вещей, которые выдали ему Лиса с Принцем, мыльно-рыльные причиндалы, и, подумав, туда же закидывает полюбившиеся вроде бы Колту мармеладки. И пару протеиновых батончиков. Ну так, на всякий случай. - На взлет, - кивает Артем, и улыбается, на этот раз по-настоящему. – Ох, некоторые сегодня пожалеют, что они на нас защитные системы обкатывали в свое время... Они выходят из квартиры, из подъезда, садятся во флаер, летят над ночным городом. В небе сверкает фейерверк и голограммы, летят флипы и что-то помельче, какие-то подростки катаются на скайбордах, и Артем сигналит им, чтобы вылезли с территории воздушной магистрали. Возле "Кенига" происходит что-то странное, и вообще его силуэт немного изменился, но в темноте Тутти не может понять, в чем дело. - Не поняла... Нет, пакость нам Всеволод устраивать не будет... Но не могут же нас ждать, да и "Кениг" бы тревогу поднял... Какого?!. Артем смотрит на корабль и начинает ржать, почти роняет флип, ставит на площадку и буквально выпадает из аппарата, размахивая руками. Со странной надстройки на страховочном тросе спускается Герман. - Ну, и чего ты ишака изображаешь посреди ночи? - Где? И главное... ЗАЧЕМ, Гера? - Рядом с Германом из тусклого света фонарей появляется Ольд, а потом светлый аккреннианец и котц. - Мы закончитц, - клацает он. - Корабль все опознаватц, управлятц и шевелитц. Все работатц. - Ребят, а... а вы... чего сделали? - тихо, неверяще спрашивает Лиса. - Они... Они поставили штатные пушки, - всхлипывает Артем. - Вернее, не штатные, но допустимые. Вот где они их только взяли?.. - С моего разведчика. Его генераторы нужно было менять для более мощного огневого контакта, и сейчас оба корабля будут эффективнее, - вздернув нос, отвечает Ольд. - Круто. Серьезно. А... А второй вопрос - где вы взяли кран для подъема? Они же тяжеленные... Теперь фыркает Герман. - Кран! Нахрена мне кран, если у меня есть Горыныч. - Горыныч? - Удивленно озирается Коля в поисках достаточно массивного создания. - Он улетел, но обещал встретить, когда мы вернемся, - улыбается Герман. Он говорит "когда", а не "если", словно уверен, что вернутся все и в обозримом будущем. - Куда теперь? На Тигрин, или куда? Алиса с любопытством рассматривает модификацию корабля. В детстве она могла часами разбираться в инженерных решениях кораблей, благо было кому рассказать что, как и куда. И даже показать на практике. Так что нововведения она оценивает по достоинству. "Кёниг" приобрел два мощных энергетических орудия. В космосе они бьют существенно дальше, в атмосфере выдают шар вроде шаровой молнии. Таким можно перегрузить защитные экраны корабля и вывести его из строя, спалить к елкам электронику абордажному борту и заставить карантинный корабль надолго и всерьез впасть в маразм. Пока Лиса общает Ольда с ко, молодняк отправляют в корабль, располагаться, и местами готовится к старту. Коля уверено топает на свое место в трюме, закидывает на койку сумку, и, вспоминая наставления Геры, под присмотром еще немного заторможённого Кёна ведет предполетную подготовку. Они еще всем покажут, где раки зимуют!..