Взлом судьбы

Зачем парню такие губы? Это было решительно непонятно. Объемные, наверняка мягкие, изогнутые в легкой полуулыбке. Манящие. Немного бледные — девчонка бы накрасила. Девчонка бы понимала, как ими распорядиться. А он не понимает. И я не понимаю — почему я пялюсь на него уже добрые пять минут. И пытаюсь поймать его взгляд. А потом у Цзюнь У получилось. Он поймал взгляд этих светло-карих глаз — хотя это название вообще не подходило их цвету. Они были медовыми. Нет, не как та желтая магазинная субстанция в пластиковом контейнере, в составе — сахарный сироп, ароматизатор и краситель, идентичные натуральным (нет). А как темный пахучий мед из деревянного бочонка в деревне. Сладкий и терпкий. Незабываемый. Неповторимый. Красив. Даже слишком красив. И не этой модной красотой, когда не понимаешь — негр перед тобой или азиат, мальчик или девочка. А как будто сошедший прямо с полотна натурщик. Или ожившая статуя. Из тех времен, когда еще ценили и уже умели ваять действительно красивых людей. Цзюнь У не понимал, почему так взволнован. У него прежде были парни в постели — почему бы не купить за свои деньги что-то экзотическое, если можешь? В некоторых аспектах он ценил секс с мужчинами даже больше, чем секс с женщинами. Ведь, во-первых, анальный секс подразумевался сам собой. Не было ломаний, доплат, уговариваний — вот этой всей ерунды, мешавшей получать удовольствие. Во-вторых, сами задницы были крепче. Можно было сдерживать себя меньше. Не то, чтобы он обычно себя сдерживал — небольшое и контролируемое количество боли у партнерши его заводило, во многом именно потому, что было контролируемым. Но в его планы совершенно не входило порвать чью-то задницу. В-третьих — конечно, минет. Делали прям как себе. Понимали, что именно делают. Ну и, наконец, возбуждение парня можно легко увидеть, и верил он поэтому ему все же больше. Что это не просто ложь, а именно он причина этого возбуждения. Головой понимал, что опять же — возможны и таблетки, и мысли о ком-то другом. Что это все может быть притворством. Но притворством хотя бы видимым и осязаемым. Словом, секс с мужчинами вообще Цзюнь У ценил — но практиковал редко, считая лишь способом немного разнообразить его сексуальную жизнь. И уж точно никогда не западал на парня. Причем на какого парня! Вообще не похожего на тех манерных мальчиков, с которыми он был раньше. Опять же, Цзюнь У подозревал, что все эти ужимки, макияж и наряды возможно не столько отражают личность купленного им мяса, сколько являются наиболее востребованным у клиентов образом. Но даже если убавить их раз в 10 — все равно ничего общего вот с этим парнем. Чей мешковатый белый свитер не скрывает широких плеч и хорошей мускулатуры. Чьи греховно неправильные губы соседствуют рядом с сильной (хотя и аккуратной) челюстью. Да гей ли он вообще? Огромным усилием воли Цзюнь У отвел взгляд в сторону, чтобы через минуту он опять примагнитился к парню в мешковатом свитере. Теперь стоявшему спиной к нему. Ого, какие волосы! До лопаток. Ого, какая задница! Почему ты не носишь мешковатые брюки, а? Я должен узнать, кто ты такой. — Пэй Су, что это за детский сад? — Студенты на экскурсии. — Что студенты хотят увидеть в IT-департаменте банка? — Они очень хотят увидеть, что мы не заставляем сотрудников носить галстук. Что у нас дорогое мыло в туалетах. Что набор сиропов стоит рядом с кофемашиной. Что на каждом столе по два монитора, а в каждом углу по креслу-мешку. А мы очень хотим нанять человека три. — На самом деле не очень хотим. Я бы даже сказал, вообще не хотим. — Но нам надо. — Надо. Анкеты собраны? — Да, сейчас. Собраны, конечно. Без них пропуск не оформляли. Вот, нашел. Как же хорошо, что они все с фотографиями. Вот и он — Се Лянь. Лянь-Лянь. Сяо Лянь. А-Лянь. Мой А-Лянь. Мой. Бумага была как будто немного повреждена. Все, что было ниже имени и фотографии Цзюнь У не понравилось. Потому что все было слишком хорошо. Набор курсов. Выигранные хакатоны. Написанные статьи. Се Лянь как будто всю жизнь готовился работать специалистом по кибербезопасности в банке. Он был идеален. А Цзюнь У не любил идеальных людей. Он посмотрел еще раз на Се Ляня, еще раз на анкету и понял — бумага повреждена, потому что кто-то писал от руки на обратной стороне. И до чего же была интересная надпись: «Привод по 273». Создание, использование и распространение вредоносных программ. Неидеальность. Нарушение. Червоточина. Люди с червоточиной Цзюнь У нравились. — А он что тут делает? — Цзюнь У передал анкету Пэй Су. — А за него научрук просил очень. Мэй Няньцин. С нашим банком у него хорошие связи. Все понимают, что с этой меткой в базах Се Лянь никогда не будет работать в банке. Но он очень хотел — что ж, пусть хоть посмотрит. Цзюнь У подумал над своим планом еще раз. — Его нужно нанять. — Я попробую. Но служба безопасности…. — Ты не понял. Его обязательно нужно нанять. Не обсуждается. Пэй Су тяжело вздохнул. Он понимал — или думал, что понимал — идею Цзюнь У. Если этот Се Лянь и правда так хочет работать специалистом по кибербезопасности в банке (что за дурацкие идеи? почему не космонавтом? или клоуном в цирке?), но при этом и сам знает, что это желание недостижимо — то как сильно он будет ценить человека, давшего ему эту работу? Как сильно он будет чувствовать себя обязанным? Как сильно будет дорожить этим местом, не стремясь через годик-другой сменить работодателя? Ведь сменить — не получится. Уж я-то это прекрасно знаю. Пэй Су вздохнул еще раз. И тут Цзюнь У подтвердил все его мысли и догадки: — Он должен знать, кому он обязан своим оффером. Позаботься об этом. Будет неприлично, если я сам об этом скажу.

***

Позже Цзюнь У осознал, насколько Се Лянь особенный. В отличие от всех его прошлых протеже, он не был бедным. Его семья не была бедной. Его было невозможно купить. Он не попадал в раскрытые ловушки, призванные обеспечить Цзюнь У рычагом для шантажа — нет, Се Лянь с неизменно вежливой улыбкой сообщал о найденных уязвимостях и о принятых мерах. Цзюнь У смотрел на это форменное безумие и ничего не понимал. Зачем ты пошел работать в банк, если настолько равнодушен к деньгам? Ладно бы «пошел, куда взяли» — но ведь этого хотел? Зачем? А потом он узнал, зачем. И вообще перестал что-либо понимать. Се Лянь решил работать с системами безопасности банка так как считал, что бесперебойная работа банковской системы — один из краеугольных камней спокойной жизни простых людей. Он так и сказал — простых людей. И что посвятив свою жизни ее отладке и сохранению он принесет максимум пользы. Немыслимо. Невозможно. Цзюнь У взял распечатку его расходов — было несложно, его зарплатный счет был в этом же банке — и перестал понимать вообще все совершенно окончательно. Куча регулярных подписок на благотворительные организации. Множество разовых платежей. Нет, его благотворительность не принимала крайние меры — он оплачивал коммуналку, покупал хорошую еду (судя по счетам), обновлял технику. У него даже была подушка безопасности. Но регулярно, на протяжении уже нескольких лет его платежи на благотворительность только росли. Позже он сумел разговорить Се Ляня и узнал, почему он так тратит деньги: — Я не знаю… Мне не так уж много и нужно. Можно играть на бирже, наверное. И тогда в конце жизни можно будет с гордостью рассказывать, как купил по 2 и 15, а продал по 17 и 8. А можно пытаться спасти других людей. И тогда в конце жизни можно будет вспомнить всех, кто жил свою жизнь дольше или прожил ее счастливей благодаря мне. И это звучит как-то лучше. Но что самое удивительное — чтобы изменить чью-то жизнь, чью-то судьбу, иногда нужно сделать совсем немного. Даже мало. Как будто в нее вшит баг, но как только ты находишь этот баг и исправляешь его — иногда бесконечно малыми силами — все не может не измениться к лучшему. Тут Цзюнь У понял, что ему жизненно важно уточнить, как именно Се Лянь заработал свой привод. И это оказалось банально до смешного — Се Лянь «совершил установку нелицензионного программного обеспечения, а именно операционной системы Windows». Тогда почему он пошел не по 146-й «нарушение авторских прав»? А, точно. «Нелицензионного». Установка пиратской копии трактуется как распространение вредоносного ПО. Что еще хуже — Се Лянь даже не зарабатывал этим. Насколько он понял, это была организованная подстава. Когда очередному пойманному за руку мелкому воришке (Лан Ин) в обмен на условный срок предлагают подставить двух и более знакомых. Почему выбрали Се Ляня в качестве объекта подставы понять было просто. Се Лянь учился с Лан Ином в одном вузе, но на другой специальности. Се Лянь никому не отказывал в помощи и потому его было просто заманить. Ему уже было «чуть больше 18-и», т.е., привлечь его можно было как взрослого, а давить почти как на ребенка. Наконец, его семья была достаточно богата, чтобы нанять хорошего адвоката — значит, Лан Ин был уверен, что, хотя кровь Се Ляню он вынуждено подпортит, но жизнь точно не сломает. Дурак не знал, что Се Лянь занимается боксом. Насколько Цзюнь У понял уже из личных бесед, Лан Ин предварительно занял у Се Ляня денег. Чтобы после установки Windows вернуть долг меченными купюрами. А уж после можно сколько угодно доказывать, что это была не плата за установку ПО — суд в это бы все равно никогда не поверил. Ключевая ошибка Се Ляня заключалась именно в том, что он установил не лицензию — ведь для обвинения по 146 необходимо доказать минимальный порог ущерба. 273 этого не требовала. А дальше Се Лянь сломал все надежды на достижение плановых показателей целого отделения. Мало того, что он отказался «сотрудничать с правоохранительными органами в деле предупреждения противоправных деяний» — т.е., стучать. Мало того, что его адвокат затаскал половину отделения процессуальными действиями. Так он еще убедил родителей нанять адвоката Лан Ину, и тот тоже перестал быть послушным звеном по «предупреждению противоправных деяний». И этот второй адвокат плотно занял вторую половину отделения. То есть он ему не нос сломал, а адвоката нанял? Он ангел во плоти, что ли? В итоге Лан Ин получил условку, а Се Лянь — штраф. Еще занятней было с личной жизнью Се Ляня. Цзюнь У до сих пор даже не знал — по мальчикам он или по девочкам. Хотя в начале был уверен, что быстро вычислит партнера или партнершу и через него или нее выяснит все детали и предпочтения. Для бережного и продуманного использования в дальнейшем. Но у Се Ляня как будто никого никогда не было. С ним пытались флиртовать — но он отвечал всем неизменно вежливо и нейтрально. Луч надежды забрезжил, когда он попросил нанять двух своих сокурсников — Му Цина и Фэн Синя. Идея, что у него просто отношения где-то на месте учебы, казалась логичной. И опять же — давно Цзюнь У так не промахивался. У Му Цина уже была девушка, Фэн Синь довольно быстро обзавелся своей подружкой. Эти двое были друзьями Се Ляня, но вряд ли между ними было что-то большее. Сейчас или в прошлом. Хуже всего было то, что хотя история начиналась с настроения «не спеша расставляем сигнальные флажки и сидим в засаде» — она плавно перетекла в настроение «я сошла с ума, мне нужна она». Чем меньше Цзюнь У понимал, как заполучить Се Ляня — тем больше он его хотел. Он начал думать о нем во время секса с другими — и хотя уже делал так раньше, но никогда при этом не думал о парне. Он начал подбирать мальчиков с длинными прямыми каштановыми волосами. И девочек тоже. Он был до невозможности слаб. Он был противен сам себе. А потом Се Лянь оступился. Одним ударом усадил в инвалидное кресло соперника по соревнованию. Стал рассеян и неаккуратен. И Цзюнь У этим воспользовался.