Цзюнь У: - Тебе не рано такое пить? 18-то есть? Хуа Чэн: - А если нет, то что? Маме нажалуешься? Цзюнь У: - Могу и нажаловаться. Как буду навещать. У такого красивого мальчика и мама должна быть красивая. Хуа Чэн: - Отлично, ей как раз одиноко. Она свеженькая, года три как похоронили. Кстати, там рядом и папаша лежит. Он там уже подольше, сохранился похуже - но как знать, вдруг я в него такой красивый? Ни один из них не сможет тебе возразить или сопротивляться. Ты ведь именно так любишь?

Хочешь получить то, что никто не получал? Действуй так, как никто не действовал. Нарушай правила - и создавай свои.

Вот он сам, и вот Джорно Джованна, его Дон, и его желания так просты и понятны, и вообще они почти приказ, а Фуго поклялся ему в верности, вверил ему свое тело, свое сердце и свою душу.

"Миста, мы можем увидиться? Хотя бы ненадолго." - "Нет, детка, пока я занят." У меня тут острый приступ самобичевания и дешевое пиво, как же я их оставлю-то.

Утро. Город. Река. Скамейка.