Взлом судьбы

Се Лянь почти снял толстовку и футболку, выполняя первый приказ «разденься» — как получил второй. — Повернись. Он послушно повернулся спиной и замер. Цзюнь У с некоторым облегчением отметил, что синяки практически исчезли. — Повернись обратно. Се Лянь развернулся, и Цзюнь У тут же забыл, что собирался сказать: «Продолжай». — Что это? Се Лянь уставился на него в недоумении. — Вот это, на груди. Прямо у шеи. — Засосы. Чего это ты так буднично говоришь? Неделю назад их не было. Я тебе грудь в прошлый раз не целовал. Да даже если бы и целовал — синяки, значит, рассосались, а засосы — нет. С кем ты спутался? Это был не просто удар — а удар неожиданный и смертельно точный. Одно дело верить, что Се Лянь никак не заинтересован в сексе с ним потому, что он вообще в сексе не заинтересован. Другое — внезапно выяснить, что он не заинтересован в сексе именно с ним. Или ему просто мало моих денег и удовольствие тут ни при чем? — Я и сам знаю, что это не комары тебя покусали. Откуда это у тебя? Се Лянь быстро в уме пробежался по деталям их сделки — Цзюнь У вообще никогда не говорил на тему эксклюзивности их отношений. Более того, обоим было ясно, что Цзюнь У как женатый человек идею хранить верность даже не собирался рассматривать. — Почему тебя это интересует? — В смысле почему меня это интересует? Ты что, не понимаешь? — Нет. У Цзюнь У к этому моменту от святой простоты Се Ляня чуть ли не пар из ушей валил. С другой стороны, может он распробовал секс? Может, он ну вот так удовольствие получает — что никто и не догадается? А это я не понял, что «надо чаще встречаться» и сам виноват? Цзюнь У и сам уже хотел видеть и не только Се Ляня чаще. Но на работе проворачивать такое регулярно было рискованно, а выкроить время для полноценных встреч… Нет, он честно пытался. Но у него была жена, была любовница, Се Лянь опять же — он и так регулярно трахал трех человек, что в его возрасте уже было несколько сложно. Не считая периодических «скучно сидим, давайте вызовем кого-то, с кем нескучно полежим» в их мужской компании. А вообще-то кроме секса нужно было следить за своей формой и внешностью, общаться с детьми, встречаться с нужными людьми, работать в конце концов! Словом, как бы он не хотел — но Се Лянь второй раз в неделю в его график никак не вписывался. Тем не менее он постарался унять свой гнев и максимально мягким голосом сказать: — Если тебе нужно чаще — мог бы сказать. Я бы что-нибудь придумал. На секунду лицо Се Ляня исказила гримаса отвращения: — Не стоит. Да ты научишься манерам когда-нибудь или нет? И вот тут Цзюнь У сорвало чеку. Он ударил кулаком прямо в красивое лицо перед собой — прекрасно понимая, что промажет. Даже и не желая попадать — его подчиненному в понедельник на работу идти вообще-то. Так что тот факт, что Се Лянь увернулся был более, чем предсказуем. А вот дальше начались сюрпризы. Во-первых, прямо за Се Лянем была плазма — и вот она уворачиваться умела хуже. Ну а во-вторых, в следующей момент ему прилетело прямо в скулу. Стало одновременно дорого и больно, но при этом в голове промелькнуло веселье начинается. Се Лянь же, только уклонившись, наконец-то понял, о чем ему говорили часы — Цзюнь У хочет от него большего. Хочет чего-то, что не может взять силой, что Се Лянь может отдать только добровольно. И, значит, у него была в этой ситуации какая-то власть. С самого начала у меня была какая-то власть, и я ею не пользовался. Озарение было настолько адреналиновым, что часы перестали ощущаться браслетом от кандалов и стали почти перчаткой Таноса. Или как минимум — перчаткой железного человека. И рука с часами ударила буквально сама. И как же было радостно перейти от задачи «надо перетерпеть» к серии задач «уклонение-удар»! В конце концов, что я теряю? Есть ли мне вообще что терять? А потому веселье продолжилось. Когда алый туман перед глазами начал рассеиваться, Цзюнь У обнаружил себя удерживающим Се Ляня прижатым к полу, покрытому осколками. Несмотря на то, что Се Лянь лежал на животе, несмотря на его заломленную за спину левую руку, Цзюнь У чувствовал, что ему нужны все его конечности и весь его вес, чтобы они не поменялись местами. Се Лянь рычал и искал свободной рукой на полу опору в попытке выбраться. Его ладонь постоянно натыкалась на стекло, оставляя кровавые отпечатки. Лицо ведь порежет — выправлять потом. Что с ним делать теперь? Как его выпустить? Не было в этом ничего романтичного, ничего нежного, ничего ласкового — и все же Цзюнь У чувствовал жгучее возбуждение. Возможности заняться нормальным сексом тоже не было — не получилось бы даже стащить с Се Ляня штаны без риска отхватить еще. И уж тем более он не рискнул бы воспользоваться его ртом — сейчас это было все равно, что вложить член в пасть медведю. С трудом ему удалось высвободить одну руку, расстегнуть ширинку и начать трогать себя. Характерные звуки наполнили комнату, и тело под ним стало вырываться и рычать еще сильней. Хотя условия были никакими — ни смазки, ни теплого слова, ни хотя бы покоя — он вскоре кончил, вплеснувшись белым на голую спину перед собой. Немного отдышался и умудрился соскочить в сторону на безопасное расстояние, рукой нащупал стул и бросил его между собой и Се Лянем. Се Лянь, на счастье, не пытался продолжать драться, а перевернулся и молниеносно отполз к стене, не отводя взгляда от Цзюнь У. Нащупал рукой какую-то ткань и начал яростно вытирать спину. Оба тяжело дышали и с опаской друг на друга смотрели. Цзюнь У мысленно добавил к стоимости сегодняшнего свидания разбитый светильник, сорванные гардины, расколоченную посуду и разнесенную вдребезги стеклянную столешницу низкого столика. И черт знает, что еще. Самая дорогая дрочка в моей жизни. Добавить подарочные часы и разбитую плазму — выйдет еще и самый дорогой секс в жизни. А еще лицо… черт, и ребра справа ноют нехорошо… и колено… нужно к врачу. Нужно все это как-то разгрести и к врачу. И хотя баланс «брать — давать» вообще не сходился, он не чувствовал никакого сожаления. В этот раз Се Лянь был каким угодно, но только не холодным. Они взаимодействовали, они говорили на одном языке — даже если для этого им пришлось перейти на кулаки. В этот раз было весело. Кажется, он наконец понял прелесть отношений с этим парнем. Повесились и хватит. — Уходи отсюда. Быстро. Се Ляню два раза повторять не нужно было. Он наконец рассмотрел, чем тер себе спину — своей футболкой. Швырнул ее куда-то в сторону Цзюнь У (не долетела), стряхнул осколки с груди и живота, схватил толстовку и телефон — и, спотыкаясь, выскочил за дверь. Уже в коридоре натянул толстовку и только тогда ощутил возбуждение. Единственный раз, когда он действительно хотел секса во время свидания с Цзюнь У, у них, строго говоря, ничего и не было. …черные волосы, озорная белозубая улыбка, бездонные глаза… Он вызывал такси на ходу, когда ощутил во рту вкус крови. Остановился и провел языком по зубам — сначала по верхнему ряду, потом по нижнему — вроде, целые. Но он задел языком нижнюю губу, и она запульсировала в ответ — разбита. Правая ладонь была в крови и телефон теперь тоже. Как же я весь тогда выгляжу? Меня в машину пустят? …соединённые ладони, его длинные пальцы в моей руке, теплая кожа… Член почему-то запульсировал тоже, хотя его никто не трогал. Се Лянь быстро дописал в комментариях «плачу х3» и побежал к выходу. Такси уже материализовалось у входа, Се Лянь быстро заскочил на заднее сиденье за водителем и замер, стараясь казаться безопасным и при этом незаметным. Очень надеясь, что его лицо не слишком разбито в кровь и что он не пахнет чужой спермой. Водитель довольно мрачно смотрел на него через зеркало заднего вида, пока, наконец, не принял решение: — Салфетки и аптечка в кармане моего сиденья. Сразу перед тобой. И вот вода. Се Лянь выдохнул, и начал приводить себя в порядок, оттирая кровь и наклеивая веселые детские пластыри. В животе стрельнуло болью напоминание о пропущенном ударе. …часто вздымающаяся грудь, темные напряженные соски, бегущая от шеи вниз капля пота… И вот тут Се Лянь наконец задался главным вопросом сегодняшнего вечера — с чего он вообще решил, что Сань Лан ждет его дома?