Взлом судьбы

Тошнота Се Ляня перешла на критический уровень прямо посредине моста, вынудив водителя остановиться и включить аварийку. Пустой желудок тщетно пытался исторгнуть из себя хоть что-то и в итоге наполнил рот кисло-горькой желчью. Удивительно, как быстро начало разваливаться тело, только что прошедшее драку, бег и секс. Как будто получило сигнал «теперь можно». Когда желудок окончательно доказал, что он пуст, совсем пуст, вот вообще пуст, и Се Лянь вернулся в машину, он заметил такие яркие полосы на шее Сань Лана, что его чуть не вывернуло второй раз. Теперь от стыда. Он спешно снял шарф и начал заматывать его на шее Сань Лана, бормоча извинения. — Гэгэ, не нужно. Мне не холодно. — Не в том дело. Там синяки. Шальная мысль сбросить шарф и собрать волосы повыше, демонстрируя всем следы их недавнего секса, была тут же освистана. Се Ляню было так плохо, что он даже покраснеть не мог — не лучшее время дразнить его. Да и резинки с собой не было, а полумеры — не для Хуа Чэна. Исследования, которым Се Ляня подвергли медики, не показали ничего страшного, но в итоге его решили оставить в клинике на ночь. Что Хуа Чэн счел более чем разумным. И счел более чем удачным, что «диагностический перитонеальный лаваж» решили не использовать. Использование этой диагностической фигни он смог оценить на своей шкуре, когда они с Инь Юем застряли в глухой деревне, в избе с сильно чадящей и слабо греющей печкой. Ветеринар напичкал его живот трубками, через одну из которых в него втекал ледяной физраствор, а через другую из него же вытекал в алюминиевый тазик. И при свете фонаря они пытались разглядеть, окрашен физраствор кровью — или нет. Вернувшись домой, Хуа Чэн достал злополучные часы из тумбочки, чтобы оценить их получше. Бросок и удар они пережили без царапин. И, согласно поиску по картинкам, оказались еще дороже его первоначальной оценки. Мозг Хуа Чэна кипел и никак не мог собрать все противоречивые сигналы воедино. Прошлая пятница, конечно, прошла гораздо хуже нынешней. Но при этом картина была предельно ясной. Гэгэ был принцессой принцем, отягощённым мучителем-драконом. Принца нужно было спасти, дракона — убить изолировать. Оставалось понять, как это сделать, не навредив принцу, но в общих чертах план был ясен. Эта же пятница, хоть и прошла гораздо веселей, разбивала всю картину вдребезги. Гэгэ со своим любовником подрались, причем так сразу и непонятно, кто начал и кто победил. Гэгэ получил, принял и надел дорогой подарок. А потом с отвращением снял и чуть не разбил этот же подарок. Что у них там за динамика вообще? Моя помощь еще актуальна? Или уже оскорбительна? Или просто неуместна? С часами-то что делать? Очень хотелось сжать часы покрепче, выйти на балкон, а там — разойдись рука, размахнись плечо! Но выкидывать чужие подарки — это как-то слишком по-детски. И ходя по квартире с тяжелым грузом в руке, он понял — прикроватная тумбочка вообще-то стоит в формально его спальне. И заполнить ее он может чем угодно. Взяв первую попавшуюся книгу, он вложил часы внутрь и в такой упаковке вернул в тумбочку. Кстати, гэгэ всего два раза инициировал секс «в осознанном состоянии» и оба раза — после боя.

***

— То есть я вот это заказал, да? — Именно, — ответил ювелир. — И это? — Платина. — А это? — Брильянт. У Хуа Чэна на ладони лежало что-то среднее между кольцом и перстнем. Размер отличный — Циньсюань точно поймет, что это не для нее. В перстне сиял просто огромный камень, но при этом был словно утоплен в металле. Как будто он немного стеснялся своего размера и красоты. Слева и справа от камня был одинаковый рисунок: — — — — — — 101010… Два в первой, два в третей, два в пятой… Сорок два? Ответ на главный вопрос жизни, вселенной и всего такого? Нормально. Он осмотрел перстень с внутренней стороны — и увидел рисунок бабочки. — Почему бабочка? — Тебя только это интересует? — А что еще меня должно интересовать? — Ну, например, ты дал мне два варианта рисунка на лицевой стороне. Оставив окончательный выбор за мной. С этими словами ювелир протянул лист бумаги, где точно почерком Хуа Чэна красовались две последовательности длинных и коротких штрихов: — — -- — -- — — — - — -- — -- 1000101 Два в нулевой, два в четвертой, два в шестой… 69?! Гэгэ в жизни бы этого не надел! — Спасибо. — Любой каприз за ваши деньги. А почему бабочка — не знаю. Ты не объяснил. — А если я не угадал с размером? — Принесешь и я подгоню. — А если… — Хуа Чэн не знал, как выразить все свои сомнения. Вдруг гэгэ не захочет показывать всем такое кольцо? Вдруг он вообще не носит кольца? Вдруг это кольцо полетит в тот же ящик к часам? Вдруг оно ему не понравится? — Я понял. Подарок от фирмы, — ювелир положил на стойку пакетик с цепочкой. Она выглядела как компромисс. Достаточно прочный, длинный и надежный компромисс. — И это? — Серебро.

***

По возвращении он застал Цинсюань причитающей над разбитой губой гэгэ. Се Лянь одними глазами сказал помоги, вынудив Хуа Чэна действовать: — Это ты еще его живот не видела. Се Лянь посмотрел на него шоке и на всякий случай схватился руками за нижний край футболки. Цинсюань повернулась к нему и с явным беспокойством спросила: — А что с его животом? — Все с ним в порядке. Просто ты его не видела. Беспокоиться Цинсюань тут же перестала, покраснев от смеси злости и смущения, перешла к тактике «в любой непонятной ситуации нападай»: — А ты вообще куда смотрел? Хуа Чэн, который при любой возможности смотрел на гэгэ, буквально не сводя глаз, тут же согласился: — Ты права, я должен был лучше о нем заботиться. И с удовольствием наблюдал, как Цинсюань лишилась дара речи — ведь как нападать на человека, который во всем с тобой согласен? После чего перешел к добивающему: — Кстати, ты никуда не опаздываешь? — Точно! — и вихрем унеслась из комнаты. Се Лянь был в полном замешательстве: — А куда она опаздывает? — Понятия не имею. Но если сказать что-то подобное — люди ее типа сразу вспомнят про важное дело. Се Лянь нахмурил брови, размышляя над этичностью этого метода. — Гэгэ, ты как? Тебя выписали или ты сбежал? — Я лучше и меня выписали. А как ты? — он коснулся кончиками пальцев шеи Хуа Чэна. — Больно? — Совершенно не больно. — Извини, я не должен был этого делать. Это слишком опасно. И я даже не спросил твоего разрешения. — Я никогда не думал о таком раньше, но — мне даже понравилось. Се Лянь посмотрел на него с совершенно нечитаемым выражением и Хуа Чэн поспешил заверить: — Но мы совершенно не обязаны это повторять. И нежный секс с тобой мне тоже очень нравится. Се Лянь выдохнул. Они оба услышали хлопок входной двери. — Кстати, у меня для тебя кое-что есть. Закрой глаза, — Се Лянь послушно зажмурился, а Хуа Чэн надел ему на шею цепочку с кольцом. — Открывай. С явным недоумением гэгэ нащупал кольцо и начал его рассматривать. — Сколько это стоит? — Ой, это просто безделушка. Но Се Лянь совершенно точно видел, что это не безделушка. И понять не мог, чем заслужил подарок. Вчера он вел себя отвратительно. Ушел на свидание к другому — и Сань Лан не мог этого не понимать. Потом вернулся, сломав ему все планы на вечер, буквально использовал тело Сань Лана — максимально грубо и эгоистично, после чего вынудил заботиться о себе. Сань Лан имел все основания злиться, и ни единого — дарить подарки. Пальцы Се Ляня рассеянно поглаживали рисунок на кольце. — Сорок два? — Ага. — Ответ на главный вопрос жизни, вселенной и всего такого? — Ага. Ты не обязан носить его на виду. Можно сделать вот так, — с этими словами Хуа Чэн заправил цепочку под футболку. — Под тонкой тканью видно, конечно. Но обычно ты носишь больше одежды. — Ты был вообще не обязан. — Мне захотелось. Поскольку Се Лянь все еще выглядел потерянным, Хуа Чэн просто притянул его к себе и стал покрывать его лицо нежными поцелуями — лоб, виски, скулы, челюсть, горло. И когда тело гэгэ расслабилось, когда его руки поднялись вверх в попытке обнять Хуа Чэна — он дернул футболку вверх, снимая ее. — А еще ты можешь носить его вот так. И вернулся к поцелуям шеи, не обращая внимания на возмущенное Сань Лан! И потом ниже, и ниже — к ключицам, к соскам, к впалому животу, старательно обходя сине-зеленое пятно синяка. Чувствуя поглаживание его рук на своих плечах. Пока, наконец, не опустился на колени и не уткнулся лицом в пока еще одетую промежность. И тут же почувствовал, как ладони гэгэ оттаскивают его за волосы (потрясающее приятно), вынуждая поднять лицо вверх. — Что ты делаешь? Он был прекрасен. Очаровательно покрасневший, с горящими глазами, со сбитым дыханием, с его кольцом на груди,… и с этим ужасным синим пятном. — Разве не понятно? — Тогда нам нужно в спальню. — Зачем? — Хуа Чэн позволил себе изобразить непонимание, хотя и сам прекрасно понял, зачем. Колени уже начинали протестовать, а ведь он только на них встал. Кровать будет явно удобней. Да и вообще в спальне ковер. — Там презервативы. — Зачем?! — теперь непонимание было искреннем. Если гэгэ считал нужным надеть презерватив на член Хуа Чэна перед тем, как взять его в рот — то это не подлежало обсуждению. Но Хуа Чэн слишком сильно хотел почувствовать вкус, и резинка в этом деле была явно лишней. — Для безопасности, — Се Лянь переместил свои ладони, нежно обхватив ими лицо Сань Лана. — Черт, — Хуа Чэн вырвался и уперся лбом в бедро гэгэ. — В спальню, так в спальню. Счастье было так близко. Тут оба услышали яростно громкий хлопок входной двери. — Сань Лан! Я никуда не опаздывала! Мне вообще никуда не нужно было! Ой, мамочки… Вот это ты называешь «все в порядке с его животом»?