Уведомление за две недели/Two Weeks' Notice

Энди Сакс, будущий репортер, бывшая ассистентка, в настоящее время безработная, известна своим упорством. Итак, когда с работой в New York Mirror по загадочным причинам ничего не получается (хотя собеседование, казалось, прошло очень хорошо), она опускает голову и отправляет резюме еще в шесть мест. И когда эти шесть собеседований аналогичным образом приводят к телефонным звонкам «извините, сейчас просто не время вас нанимать«, она отправляет еще шесть раз. На восьмом собеседовании, когда она уходила, секретарша останавливает ее на выходе и говорит заговорщическим шепотом: «Мне сказали передать вам это». Прежде чем Энди успевает задать ей вопрос, молодая женщина уходит, а Энди остается с визитной карточкой. Визитная карточка Миранды Пристли. На обороте неровными красными чернилами нацарапано: Еще не сдалась? О, черт, нет. Она комкает карточку и, уходя, выбрасывает ее в мусорное ведро. Собеседование номер девять, десять и одиннадцать точно такие же. Buffalo Gazette даже не хочет назначать ей собеседование. «Цинциннати Таймс», упс, заполнила эту вакансию, жаль, что она потратила все деньги на авиабилет, найдем что-нибудь другое. Она рассматривает свои варианты. Она может пойти на все: Vogue проводит набор на ряд должностей чуть выше начального уровня. Но если оставить Миранду в Париже таким образом, как она это сделала, было пощечиной, то заигрывание с Анной Винтур было бы ударом ножа в спину, а Энди — вопреки тому, что может подумать Миранда — верный человек. Еще не сдалась? Она не звонит по номеру с визитки, что в любом случае было оскорблением; этот номер врезался ей в память на десять месяцев. Вместо этого, сидя на краю своего футона из Икеа в 9 часов вечера в четверг, она опрокидывает рюмку жидкого куража, делает глубокий вдох и набирает номер мобильного Миранды. Телефон звонит раз, другой. Энди приходит в голову, что Миранда может не ответить неизвестному абоненту. Затем раздается щелчок, когда линия соединяется. Тишина, растяжка. Тот факт, что она не повесила трубку, означает, что Миранда должна знать, что это она, хотя как она узнала этот номер, остается только догадываться. Если ей удалось вынудить редактора Human Rights Weekly солгать Энди в лицо о существовании работы, получить досье опального бывшего сотрудника, безусловно, проще простого. Молчание затягивается, как резиновая лента, достигающая предела прочности. Миранда редко бывает терпеливым человеком, но Энди не раз видела, как она использовала эту тактику, вынуждая своего оппонента говорить первым и, таким образом, не раскрывать свои карты. Что ж, Энди не сломается. Она этого не сделает. Она— «Черт возьми, Миранда, чего ты хочешь?» Миранда не прикидывается дурочкой. Ее голос мягок, когда она говорит: «Я хочу многого, Андреа. Я соглашусь на твое уведомление за две недели». Энди задыхается от разреженного воздуха. «Мое— мое что?» «До моего сведения дошло, что ты ищешь работу в различных бастионах четвертой власти, — слышна ее усмешка. — все еще работая в «Подиуме «. Я понимаю, что ты молода, глупа, наивна, неопытна и невыносимо зациклена на себе, Андреа, но даже ты должна понимать, что это неприемлемо». «Миранда, я больше на тебя не работаю». «В твоей трудовой книжке и чеке о зарплате, который ты найдешь завтра в своем почтовом ящике, указано иное». Это нереально. Хотя, жалкие гроши, которые раз в две недели приносил Энди доход от Подиума, являлись огромным облегчением. Она не была уверена, как она собирается покрыть половину арендной платы Нейта и свою собственную в этом месяце. Энди закрывает глаза. «Я не — зачем я тебе вообще понадобилась? Я ушла от тебя две недели назад». «Именно так, — говорит Миранда своим самым ледяным голосом. — Ты не можешь просто повернуться ко мне спиной, Андреа. Я ожидаю от тебя большего. Я ожидаю профессионализма. Клянусь богом, ты покажешь мне что-нибудь, или можешь найти себе другую работу. Думаю, в цирке еще остались открытые вакансии». Энди тяжело сглатывает. Она говорит себе, что не побеждена. Две недели — это ничто. Она имела дело с Мирандой десять месяцев. Она может пережить две недели. «Я буду в офисе завтра, — выпаливает она. — Первым делом ты получишь мое заявление об увольнении». Она ненавидит то, что может идеально представить лицо Миранды в этот момент: глаза с тяжелыми веками, ленивую ухмылку насытившейся кошки. Она ненавидит то, что этот образ ее заводит. «Наконец-то хоть немного разумное решение, — бормочет Миранда. — Принеси мне Книгу сегодня вечером». Глаза Энди расширяются от возмущения. «Нет —» — это все, что ей удается выдавить, прежде чем Миранда вешает трубку. «Нет», — говорит себе Энди, обхватив голову руками. «Нет», — говорит она, надевая свою новую любимую кожаную куртку из комиссионного магазина на 34й улице и засовывая ноги в старые кеды Converse. «Нет», — говорит она себе, выходя за дверь, спускаясь по лестнице и преодолевая два квартала до метро. «Привет, Энди!» Чарльз, ночной охранник Элиаса-Кларка, радостно говорит. «Давно не виделись. Я боялся, что Дракон, возможно, наконец-то отпугнул тебя». «Нет», — рычит она на него, проводя пальцем по удостоверению личности, которое так и не удосужилась выбросить. Она с нетерпением ждет, сколько времени потребуется лифту, чтобы добраться до Подиума. Возвращаясь на знакомый этаж, она потрясена, почувствовав, как на глаза наворачиваются слезы. «Нет, Энди, — говорит она себе. — Просто, нет». Она замахивается на парней из отдела верстки, которые пялятся на нее так, словно она Призрак Прошлых Ассистентов. «Я здесь из-за Книги». «Сегодня она будет поздно, — говорит ей Кларенс. — Я думал, Эмили…?» Энди вздыхает. «Я снова Эмили. Пока. Позвони мне, когда закончишь». Она неторопливо идет по тускло освещенным коридорам, пока не достигает стола, который был (есть) ее. Энди за три месяца до приезда в Париж набралась смелости и начала держать на столе пару безделушек. Ничего особенного: фотография ее родителей, цветок, который она в детстве ставила на старый экземпляр «Маленьких женщин », оставшийся снимок с фотосессии, который говорил ей о причинах, о которых она никогда не утруждала себя размышлениями. Теперь на столе ничего нет, за исключением компьютера и телефона, которые были там до того, как Энди начала работать в Подиуме, и, без сомнения, останутся надолго после ее ухода. Она садится и лениво пытается войти в систему со своим старым ID, asachs7. Мгновенный доступ. Значит, Миранда действительно не удаляла ее из систем Элиаса-Кларка. У нее 782 непрочитанных электронных письма. Ей бросается в глаза одна строка темы: ЧЕРТОВА КОРОВА, О ЧЕМ ТЫ ДУМАЛА? Ей приходит в голову, что у нее больше нет копии ключа Миранды, из-за чего будет сложно доставить Книгу, не разбудив всех домочадцев. Словно в ответ на ее мысль, компьютер звенит, когда появляется электронное письмо 783. Отправитель: mpriestly@runway.com, тема: Верхний левый ящик, текст в письме отсутствует. Испуганная Энди оглядывается по сторонам, но, насколько она может судить, нигде нет скрытой камеры, а Миранда не прячется поблизости, как какой-нибудь смехотворно юркий папарацци. Она выдвигает верхний левый ящик своего стола, но там пусто, если не считать валяющегося карандаша. Нахмурившись, она подходит к столу Эмили и проверяет её верхний левый ящик, в котором находится около двадцати выброшенных оберток от сыра, семь тюбиков губной помады и потрепанный буклет с самоутверждениями. Остается еще одна возможность. Энди окидывает взглядом затемненный офис Миранды. Конечно, она много раз бывала там одна, расставляла вещи, приносила кофе, но никогда не рылась в столе Миранды глубокой ночью. Что ж, оптимистично думает она, возможно, это убедит Миранду уволить ее. Несмотря на эту надежду, она спешит в офис и, не теряя времени даром, открывает верхний левый ящик стола Миранды. Единственная вещь внутри — обувная коробка с надписью «Андреа», нацарапанной сверху рукой Эмили. Она ненадолго задумывается, та ли это коробка, в которую Миранда намеревается сбросить прах Энди после ее неминуемой кремации. Абсурдная идея, конечно. Миранда не была бы настолько глупа, чтобы наклеивать ярлыки на останки своей жертвы. Она берет удивительно тяжелую коробку обратно на свой стол и распаковывает содержимое. Она расставляет фотографию своих родителей, свой цветок и оставшиеся фотографии с фотосессии так, как ей нравится, немного удивленная, что Эмили или Миранда не выбросили эти безделушки. Ключ Миранды возвращается на связку ключей Энди. Последний предмет в коробке, объясняющий её вес, — это совершенно новый Blackberry, к которому прикреплена записка: «Для справки на будущее, сотовые телефоны не являются водонепроницаемыми. — отдел IT» Следующий час или около того она настраивает свой новый телефон, а полчаса спустя составляет заявление об увольнении. Первая версия содержит ряд ругательств и довольно резкую строчку никто, кто знает тебя, на самом деле не захотел бы быть тобой, Миранда Пристли, которую она с огромной радостью пишет и за которую ей глубоко стыдно при перечитывании. Она довольна версией, которую в итоге печатает: Дорогая Миранда, Последние десять месяцев в качестве вашего второго ассистента были чрезвычайно познавательными. Спасибо за возможность получить такое ценное представление о мире издательского дела и корпоративного управления. На данный момент я должна смиренно заявить о своей отставке. Мой последний день в Подиуме будет через две недели с даты получения этого письма. Желаю тебе всего наилучшего. С уважением, Андреа Сакс. Никто не может винить ее ни за какие формулировки, решает она, убирая письмо в ящик стола вместе с уже пустой обувной коробкой и выпавшим карандашом. Откинувшись на спинку стула, она начинает просматривать 783 — нет, 784—электронных письма в своем почтовом ящике. «Мы закончили», — наконец объявляет Кларенс, сразу после 11 часов вечера, передавая Книгу так, как археолог мог бы передать артефакт тысячелетней давности. «Извини за задержку. В последнее время Миранда будто вышла на тропу войны, так что это изменило ситуацию». «Это не твоя вина. Возвращайся домой целым и невредимым». «Рад видеть тебя, Энди. Мы здесь по тебе скучали!» Звонить Рою уже слишком поздно, поэтому она пользуется обычным автосервисом, который нанимает Элиас-Кларк, и ее высаживают возле таунхауса незадолго до 11:30. Где-то наверху горит свет, но, Энди надеялась, Миранда и те демоны, которых она называет детьми, спят. Энди поднимается по ступенькам, открывает дверь и крадется к центральному столу. Как раз в тот момент, когда она собирается положить свою ношу и убежать, мягкий голос — нож, завернутый в тончайший шелк — доносится по коридору: «Андреа». Юридический факультет, думает Энди, бредя навстречу своей гибели. Я все еще могла бы поступить на юридический факультет. С другой стороны, учитывая, сколько раз Миранда подавала в суд или на нее подавали в суд, она, вероятно, имеет право разрушить жизнь Энди и в юридическом мире. Она находит Миранду в своем кабинете, сидящей в кресле, именно там, где она была, когда сказала Энди, что займет место Эмили в Париже. Однако, в отличие от того конкретного вечера, когда Миранда выглядела так комфортно в свитере, который, как ни странно, был создан скорее для функциональности, чем для формы, сегодня вечером она неприкасаема в одном из своих строгих костюмов: белая блузка под темным блейзером с острыми краями, макияж безупречен. В своем собственном доме. В без тридцати минут полночь. Энди странно польщена. Подумать только, Миранда Пристли потрудилась надеть свои доспехи для конфронтации со стариной Энди Сакс. Миранда властно протягивает руку, как будто это все еще один из дней до Парижа. Слегка закатывая глаза — внутренне, потому что она не склонна к самоубийству, — Энди передает Книгу. Не говоря ни слова, Миранда откидывается назад, как королева на картине эпохи Возрождения, раскладывает Книгу на подлокотнике кресла и начинает листать. Приняв это за прощание, Энди поворачивается, чтобы уйти. «Подумай, чего ты надеешься добиться за эти две недели», — говорит Миранда ей в спину. Энди останавливается. Она оборачивается. Миранда все еще смотрит в книгу. Она недовольна тем, что видит, если судить по небольшой морщинке на ее лбу. Энди на мгновение задумывается над словами Миранды. Есть много вещей, которые она надеется получить, много причин, по которым она в конце концов сдалась и позвонила Миранде. Она надеется заставить Миранду прекратить торпедировать ее жизнь. Она надеется получить, возможно, рекомендацию для работы в журналистике. Возможно, в глубине души она также надеется получить прощение Миранды, но это примерно так же вероятно, как если бы Эмили Чарльтон съела кусок бекона. «А ты?» — спрашивает она, прежде чем успевает остановить себя. И вообще, почему бы и нет? Почему бы не пренебречь правилами Миранды? На данный момент, что ей терять? Очень медленно, как голодная львица, почуявшая раненую антилопу, Миранда поворачивает голову и пронзает Энди взглядом. «Что, прости?» Энди напоминает себе, что, может, она еще и не королева саванны, но она и не газель. Она вздергивает подбородок. «Что ты надеешься получить за эти две недели?» Воздух между ними становится ледяным. Энди хочет многозначительно сказать: «Подумай об этом». Однако, по-видимому, у ее тела больше чувства самосохранения, чем у мозга, потому что все, что слетает с ее губ, это: «Спокойной ночи, Миранда». «Завтра в 6 утра, Андреа, — говорит Миранда, ее внимание уже возвращается к Книге. — Не опаздывай».