Светопреставление

      Скиннер работал допоздна, пытаясь разделаться с накопившимися делами. За время его отсутствия объём работы увеличился до непомерных размеров. Заместитель директора ФБР отчаянно нуждался в том, чтобы загрузить себя чем-то очень трудоёмким. После нескольких недель чрезмерных алкогольных возлияний, приправленных напряжённостью и депрессивными настроениями, он наконец вернулся туда, где ему и нужно было быть. С тех пор как умерла Шэрон, прошло восемь дней, но ему всё ещё казалось, будто он живёт в оцепенении, как зомби.       Он чувствовал себя таким чертовски виноватым, что едва мог смотреть на себя в зеркало. Именно Шэрон была той, кто предложил им отдохнуть друг от друга, именно она настаивала на разводе. Будь он проклят за свою трусость! Вместо того, чтобы самому сделать нужный шаг, он причинил ей столько боли.       Их союз распался несколько лет назад. Тогда он не приложил усилий для того, чтобы остаться другом для женщины, которая посвятила ему свою жизнь. Не был он ей и помощником. Вместо этого он оставил её на произвол судьбы и Шэрон справлялась со своими трудностями в полном одиночестве.       В течение многих лет он вынуждал её жить жизнью одинокого человека, сначала в переносном смысле, а потом и в буквальном. В итоге, действия Скиннера привели к тому, что его бывшая жена умерла в одиночестве.       Спасая жизнь Даны Скалли, он упустил шанс попрощаться с Шэрон. У неё началось внутреннее кровотечение, оторвавшийся тромб спровоцировал внезапный сердечный приступ, и когда объявили время смерти, Скиннер был очень далеко.       Её семья настояла на том, чтобы позаботиться о прощальной церемонии. Шэрон всегда была близка со своими родными и все они знали, что происходило за кулисами. Скиннер считал, что ему повезло, что они вообще позволили ему присутствовать на похоронах.       У него не было ни панегирика, ни значимых слов о женщине, на которой он когда-то женился. Он знал много смертей в своей жизни, но справлялся с ними всё так же плохо, как и в восемнадцатилетнем возрасте.       Напиваться до беспамятства – вот всё, что он умел делать. В довершение всего, мужчина чувствовал, что единственный урок, который был им усвоен в последнее время, – это ограничивать эти попойки своей территорией, где шансы попасть в беду были минимальны.       Во вторник, в десять вечера, большинство сотрудников бюро уже ушли с работы, но замдиректора всё ещё корпел над бумажной работой. Он вовсе не торопился вернуться в свою холодную, мрачную квартиру.       Он знал, что это был лишь вопрос времени, когда Скалли снова найдёт его, но он не ждал её в офисе в свой первый день. Малдер жаждал ответов, но Скиннер не знал, что ему сказать и чувствовал себя из-за этого немного виноватым. Подчинённый верил в него, защищал его вопреки всем невзгодам, а он ничего не мог дать ему взамен. Ну, как ничего... Конечно, у Малдера всё ещё была его прекрасная, ослепительная молодая партнёрша.       Она тихонько постучала в его дверь. Не поднимая глаз от стола, Уолтер пригласил её войти.       Молодая женщина не потрудилась объяснить своё присутствие. Она просто сидела перед ним и ждала, когда он обратит на неё внимание. В воздухе повисло напряжение.       Скиннер знал, что в последнее время заставил её сильно сомневаться в нём. Но даже если он заслужил это недоверие, это все равно причиняло ему адскую боль.       – Скалли, – наконец отметил он её присутствие, отложив ручку и пытаясь быть храбрым. Ему было больно смотреть ей в глаза в тот момент.       – Малдер уже ушёл домой.       – Я так и предполагал.       – Думаю, он обижен тем, что вы не доверились ему раньше.       – Ну, боюсь, ему придётся с этим смириться, – рассудил он, скрестив руки на столе. Взгляд его был бесстрастным, нейтральным, почти скучающим.       Дана посмотрела на свои руки, пытаясь подобрать слова, и Уолтер снова почувствовал себя виноватым.       – У меня не было ответов для него, Скалли. Я до сих пор не уверен, как узнал, что был в отеле в ту ночь.       – Я не жду объяснений. Я просто подумала, что пришло время поблагодарить вас за спасение моей жизни.       Он кивнул. Благодарность Даны была почти такой же резкой, как её сомнения и суждения; Скиннер не мог объяснить, почему он так себя чувствует. Казалось, она зашла из вежливости, но он знал, что дал ей все основания сомневаться в нём.       – Я знаю, чего вам это стоило, и мне очень жаль.       – Это всё, агент?       Они долго смотрели друг другу в глаза. Дана не отводила взгляда от своего босса, выглядевшего непривычно опустошённым.       – Нет, это ещё не всё, – спокойно заявила она. На её лице ясно читалась целеустремленность.       Скиннер, сбитый с толку, нахмурился в ответ. Сейчас он желал, чтобы она ушла, прежде чем он сделает что-то глупое. Он знал, что не имеет права ожидать чего-либо от Даны, не после всего, через что они недавно прошли вместе.       Скалли верила, что он способен на убийство, и это его подавляло. Но в свою очередь, это казалось вполне разумным. В конце концов, что она о нём знала? Её начальник никогда ничего не рассказывал ей о своём прошлом. Он никогда не упоминал, что у него есть жена, с которой он живёт на другом конце города. Когда Скиннер трахал Дану, то сохранял холодную, бесстрастную маску. Он просто полагал, что им обоим это было нужно и не хотел впускать сюда какие-либо посторонние эмоции.       В отличие от Малдера, он был вполне обычным парнем. И он полагал, что его человеческие слабости довольно быстро ей наскучат.       Дана не спрашивала, почему он не объявил ей, что всё ещё женат, когда занимался с ней любовью. Она не спросила, почему он искал утешения в объятиях Карины Сэйлз, а не в её. Возможно, она не хотела знать правду сегодня вечером. И для Скиннера это было облегчением, потому что он понятия не имел, с чего начать.       – Есть ли что-нибудь, что вы хотите, чтобы я сделала? – Настаивала она, глядя прямо и многозначительно.       Он увидел, как она осторожно облизнула нижнюю губу, и мгновенно напрягся от этого жеста. Его взгляд остановился на её груди, пытаясь дать понять, что она ступает на опасную почву.       – Вы и так достаточно для меня сделали, агент Скалли, – резюмировал он, пытаясь остановить свою подчинённую, но испытывая искушение принять её слова за чистую монету.       Услышав эти слова, она встала, подошла к двери его кабинета и задержалась там с широко распахнутыми голубыми глазами.       – Вы уверены, сэр?       Скиннер прикусил щёку изнутри. Он знал, что не сможет устоять перед этим взглядом, сулящим многое. Скалли была полна обжигающего огня, и он был бы глупцом, если бы отверг её. Подойдя к ней, он загородил дверной проём своей массивной фигурой, чтобы никто другой не смог войти.       – Что вы имели в виду, агент?       – Я жду ваших распоряжений.       Он кивнул ей, ошеломляюще твёрдый в своих строгих официальных брюках. Может быть, кое-что она бы и могла для него сделать.       – Вытащи его, – приказал Скиннер.       Слова прозвучали хрипло. Он прислонился спиной к двери, выжидая её следующего шага.       Она кивнула, снова облизнув губы, прежде чем медленно расстегнуть молнию на его брюках и проникнуть внутрь. Он пульсировал в её руке, и она почувствовала, что в ответ становится влажной. Скалли знала, что мужчины его габаритов и телосложения – редкая находка; она чувствовала себя счастливой и возбуждённой, когда держала в руках его большой, тяжёлый член.       – Я сказал, вынь его, – повторил он.       Его резкий тон не обидел её; она знала, что её нежные прикосновения не принесут ему того облегчения, в котором он нуждался.       Когда она вытащила его из брюк и вся его горячая длина оказалась на виду, он опустил тяжёлую руку ей на плечо. Последовав невысказанному приказу, Скалли опустилась перед ним на колени.       – Ты ведь знаешь, чего я хочу, не так ли? – Холодно возразил он, когда она погладила его ещё несколько раз, встретившись с ним взглядом и придвинувшись ближе.       – Да, сэр.       Дана почувствовала, как он раздулся от услышанного, и она отложила этот ответ для использования в будущем.       Дана как-то призналась себе, что его власть над ней носит явно нездоровый характер. Она решила, что им следует по возможности избегать оставаться наедине снова. Тем не менее, сейчас Дана пришла в кабинет к Уолтеру по собственной воле, а теперь с готовностью открывала ему рот.       Она развратно облизала член. Кончик был скользким, поэтому она его вытерла, пока Скиннер смотрел, уже задыхаясь от желания. Дана почувствовала, как задрожали его бёдра, когда она прижалась к ним. Его хватка на её плече усилилась, когда она начала вводить фаллос в свой маленький горячий ротик.       Ей пришлось потрудиться, чтобы вместить всё в себя. Уолтер Скиннер был крупным мужчиной, и её челюсть напряглась, когда она пыталась к нему приспособиться. Тем не менее, он продолжал погружаться, с каждым толчком всё глубже, жадно требуя большего, а затем помогая ей работать с ним в удобном для неё темпе.       Внезапно Скиннер отпустил её, пересёк комнату и откинулся на спинку кресла за столом. Его член был распухший, твёрдый и мокрый от её слюны, и он ждал, когда она присоединится к нему. Мужчина отодвинулся от стола и раздвинул ноги, давая ей достаточно места, чтобы устроиться между ними. Дана снова встала на колени. Такими темпами она запросто обожжёт их о грубый ковёр. В таком случае боль была бы эротической, которая бы напоминала ей об этой встрече…       – Возьми меня глубже, – приказал он, сдавленно простонав, когда она повиновалась. Скалли чуть не задохнулась, когда он прижался к спинке её языка, но ей удалось продолжить дышать носом.       Рука Скиннера вцепилась в её прекрасные рыжие волосы и сжала их. Он понял, что был слишком груб, и начал терять самообладание. Он заставил её двигаться быстрее, и от его крепкой хватки у Даны по коже побежали мурашки.       Скалли даже подумывала сказать ему, что остановится, если он не будет относиться к ней более уважительно. Но это был не просто секс: тем вечером между ними происходил обмен чем-то тёмным, странный ритуал очищения. Скиннер страдал, хотел забыться, а она не хотела отступать.       Почувствовав в ней эту изнуряющую гордость, мужчина решил извлечь из этого выгоду, жестоко испытав на прочность свою любовницу.       Мысленно он перебирал свои извращённые фантазии о ней в этой позе. Их было слишком много, чтобы вспомнить все; годами он хотел поставить её на колени.       Он задавался вопросом, почувствует ли она отвращение, узнав, что он годами мечтал, как спускает ей в рот. Он представлял, как обильно помечает её сиськи, лицо и задницу своим семенем. Мыслишки эти посещали Уолтера не только глубокой ночью. Он знал, что ему должно быть стыдно признаться в этом, но несколько раз во время официальных встреч с агентом Скалли его посещали самые грязные мысли. Помимо его воли, разумеется.       Скалли почувствовала, что он близок к разрядке, и крепче сжала губы вокруг его члена. Он входил в неё короткими, резкими движениями, и ей приходилось напрягаться, чтобы отвечать на его толчки.       Скалли что-то пробормотала, когда от усилий, которые она прилагала, у неё начало сводить челюсть и спину. Но его ответный стон подсказал ей, что она на правильном пути, и этот звук был приятным.       От Уолтера Скиннера исходила грубая мужская сила и непринуждённая чувственность. Дана почти чувствовала это, когда проходила мимо него по коридорам на работе. Она уже начинала бояться, что не сможет ему вообще ни в чём отказать. Её тело принадлежало ему, и он мог его брать когда пожелает. Дана догадывалась, что должна быть обеспокоена тем, что он, похоже, уже многое о ней понял. Он уже несколько раз приводил её в восторг своим ртом, и Дана почувствовала, что пришло время вернуть долг. Она знала, что он даст ей возможность отстраниться, но он был так глубоко в её горле, что она решила, что, скорее всего, даже не заметит, когда он начнёт кончать.       Его длинные, протяжные вздохи предупредили её о том, что у неё остаётся всё меньше времени на то, чтобы отстраниться. Услышав, как он застонал, Дана решила, что доведёт дело до конца. Она почувствовала, как по её горлу сначала поднимается, а после разливается жар. И всё это время она старательно глотала сперму своего начальника, желая забрать всё, что у него было.       Скалли отстранилась так мягко, как только могла, пытаясь прийти в себя. В это время Скиннер тоже ещё возвращался на землю. Приведя себя в порядок, он опять сурово взглянул на неё.       Он восхитился её спутанными волосами и тем, как он размазал её помаду. Её распухшие губы были восхитительны. Мужчина наклонился и почти ласково погладил её по волосам. От этого жеста Дана смутилась. А когда он провёл большим пальцем по её красиво очерченному рту, сердце Скалли забилось быстрее.       Она смело встретила его взгляд и решила не обращать внимания на это внезапное проявление нежности. Она поцеловала его большой палец, прежде чем целиком облизать его, а затем сильно прикусила кончик.       Скиннер хмыкнул, всё ещё чувствуя остаточные всплески удовольствия; лёгкая боль и гнев снова привели его в боевую готовность.       – Молодец, – одобрительно сказал он ей.       – Спасибо, сэр.       – Вы свободны, агент, – объявил он затем.       Его взгляд снова стал холодным, а выражение лица непроницаемым, когда он наблюдал, как она поднимается на ноги.       В тот вечер Дана ушла на трясущихся ногах, гордясь проделанной работой.